Andreas Eisemann – Городовой (страница 47)

А после обеда пришли плохие новости. Оказывается, Мария Вяземская всё-таки развила бурную деятельность. От судов мы отбивались, так как истец не мог толком и иск подать — было непонятно кому и куда. Комплекс зданий и земля ушли в акционерное общество, которое продало всё по частям в другие компании, по большей части зарубежные. Несколько раз пытались приходить всякие правдоискатели, но быстро отправлялись за порог.

А вот теперь пришла новость, что Мария Вяземская добивается встречи с княжной Александрой Павловной Вяземской, которая является женой Дмитрия Сергеевича Сипягина — который скоро станет министром внутренних дел. Вот это уже очень нехорошо. Самого Сипягина вскоре убьют эсеры, но сейчас он в силе и может устроить мне кучу неприятностей. В этом же году министром МВД и моим главным начальником являлся Иван Логгинович Горемыкин — о нём я не знал ничего и даже в моей базе не нашёл никакой информации. А вот о Сипягине была — разумеется, в связи с его убийством Азефом, Савинковым, и Гершуни. Непосредственным исполнителем был Степан Балмашёв, но организаторами — эти трое. Причём удивительно, насколько был либеральный режим. Мать этого Балмашёва написала прошение о помиловании царю — тот сказал: помилую, если сам Балмашёв напишет его, но тот упёрся рогом. Тогда директор департамента полиции Зволянский и министр МВД Дурново лично уговаривали террориста. Это просто в голове не укладывается. Невозможно себе такое представить, но вот такие были нравы, которые отчасти и привели к печальному концу. Даже когда поймали террориста Гершуни — Хаттаба на наши деньги — царь заменил ему казнь каторгой, с которой он сбежал и продолжил убивать. Говорят его любимым методом было вырезать сердце у жертвы. Вспоминаю как читал некоторую попаданческую литературу и там главный герой русский спецназовец, предложил ему сотрудничество, потому что в юности читал про него пропагандистские советские книжки, где его изображали борцом за всё хорошее. Да уж, прости Господи убогих…

Я начал расхаживать по кабинету и думать о Вяземской. Вечный русский вопрос — что делать? Можно попытаться попробовать урегулировать вопрос миром ещё раз, хотя в прошлый раз она чётко дала понять, что дел со мной иметь не собирается, денег не возьмёт и дойдёт до царя. Мадам упорная и, судя по всему, обещание своё выполнит. Я тяжело вздохнул. Вы не оставляете мне выбора.

Даже если встретиться с ней, ещё раз предложить денег — она успеет кому-нибудь разболтать. И потом всё это приведёт ко мне. Нет, благими намерениями… ладно, не в первой. Иногда приходится принимать действительно жёсткие и тяжёлые решения. Заодно подумал — а не становлюсь ли я таким же убийцей и террористом, как этот Гершуни?

Ещё когда мы планировали с Аристархом открытие зарубежных филиалов, приняли решение заранее готовить молодые кадры. Десять человек должен был набрать он — критерий был своеобразный: молодые люди с юридическими, математическими и экономическими талантами, но чтобы в то же время не были раскисляями, падающими в обморок от вида крови. Бизнес — это война. Старались брать из небогатых семей, чтобы был реальный стимул шевелиться. Проверяли через разные задания, которые им поручал Аристарх — иногда были специально невыполнимые, чтобы посмотреть, кто как будет себя вести. Также обязательным было посещение занятий боксом. Не для того чтобы научиться драться, но чтобы человек попал в новую среду — враждебную, недружелюбную — и адаптировался там. Более-менее смогли найти людей. Сейчас они активно изучали языки — английский в первую очередь, шведский и немецкий. Занимались методом погружения — я сам лично разрабатывал программу, по которой с ними занимались преподаватели. Не язык, понятно, а методику преподавания.

Со своей стороны мне тоже нужно было отобрать группу молодых людей, но эти уже должны были решать проблемы. Их я готовил особо. Пока занимались в лавре. Нож, пистолет — вернее, револьвер — показывал им удавку и другие способы. Из практики у них только были регулярные вылазки с боксёрами на драки с местной гопотой. В остальное время работали в моей личной охране и посыльными. Также одной из задач у них была вербовка среди заводской и рабочей молодёжи — для этого и ходили драться, смотрели на поведение. Если люди хорошо себя показывали, то предлагали работать на Прокопа — он был молодёжным лидером, его знали все. Меня же среди них знали только по слухам, так как реально я мало с кем пересекался. Подросткам этим выделяли потом что-то типа общежития, потому что у многих родители пили, и дома жить было тяжело. Потихоньку я начал задумываться о строительстве настоящего общежития. Сейчас у меня в распоряжении завод «Ткачи», как мы его переименовали после захвата. С ним дело тянется до сих пор — уже отправились на тот свет самые бойкие, в том числе и пара адвокатов, которые не поняли, с кем имеют дело. На данный момент процесс разборок подзатих, но я знаю, что англичане начали копать — наняли даже частного сыщика, который теперь отдыхает на Митрофаньевском. Потихоньку мы обрубали все концы.

Разумеется, после перехода предприятия ко мне начались кардинальные изменения — в первую очередь трудоустроили кучу нашего народа в охрану, создали нормальную службу безопасности. Уже отловили несколько агитаторов за «советскую власть». Придумали новый способ — проводили гражданина до трущоб, затем быстро и жёстко били. После пары ударов дубинкой выясняли, кто заплатил и подослал — после этого уже забивали, но не до смерти. Отбивали почки, разбивали голени, щиколотки. Делалось это отчасти в назидание остальным, так как слухи о таком расползаются очень быстро, в том числе и до нанимателей — потом становится сложно искать новых. И другая причина — ораторы, агитаторы, в отличие от бойцов, товар штучный и достаточно ценный. Поэтому решали вопрос жёстко, но без смертоубийств, навсегда отбивая желание к подобной деятельности. А после того как подняли зарплату и уменьшили рабочий день, добавив нормальные перерывы, заполучили себе верных сторонников в среде рабочих — они-то хорошо помнили, как англичане выжимали из них все соки. После этого снова поползли слухи. Рабочие получали хорошо — например, значительно больше, чем та же полиция. Для детей рабочих сделали скидки в атлетические клубы. Так что всё шло хорошо. Кстати, после этих залётных агитаторов и ввели пропускной контроль — получилось не сразу, пока, скажем так, в тестовом режиме отрабатывали технологию.

Вот на такие акции я и гонял молодых — пусть учатся и привыкают. У них впереди ещё много работы. Теперь им предстоит кое-что посерьёзнее. Правда, сейчас почти все люди отвлечены на подготовку к большому делу.

Вообще у детей сейчас нет детства, особенно у низших классов. Они сразу начинают работать — жизнь у них непростая. Поэтому сложилась достаточно интересная ситуация. У наших — «Спасских» — такое название сложилось как-то само, причём так называли и детей, и взрослых, кто был связан с деятельностью лавры и работой на меня — так вот, получилось так, что у этих детей и подростков появились деньги без необходимости работать на производстве. Конечно, их было немного, но это было очень важно — свободные деньги формируют людей совершенно иначе. Насколько я помню, первое такое поколение появилось после войны в США, и это поколение и формировало новую культуру. Наши босяки пока, конечно, никакой культуры не формировали, но было интересно, к чему это приведёт. Они становились самостоятельными, не нуждались в мамкиной сиське и не зависели от отца или начальника производства.

Глава 10

Первый снег в этом году выпал рано — понятно, что скоро растает. В городе было чисто и свежо, к обеду, правда, от этого не останется и следа. К сожалению, просто погулять по городу до этого почти не получалось, да и сейчас тоже выбрался по делам — решил проинспектировать деятельность Большого, чьё предприятие уже приносило значительный доход. Причём Большой потихоньку начал втягиваться в богемную жизнь, так как поставки шли в основном на флот да в высший свет и богему. Естественно, им было всё равно, кто продаёт, зато мне не всё равно… Разумеется, люди Большого вели списки основных потребителей белого порошка из высшего общества и творческой богемы. Это один из крючков контроля представителей знати в случае возможных конфликтов. Тем же самым занимался и Гриня с его весёлыми домами. Что Большой, что Гриня с помощью собственных бригад и людей Панкрата вели настоящую уличную войну за ресурсы. Но старались это делать максимально тихо, чтобы не выносить сор из избы, а вернее — покойников. Поначалу были промахи — чтобы проломить череп молотком, ума и таланта не надо, а чтобы спланировать операцию по тихому устранению человека или тем более его захвату, тут уже нужны способности. Я постоянно давал своих людей, которых постепенно становилось больше. Это был мой собственный отряд, куда попадали самые лучшие. Они уже сейчас были не только отличными стрелками, но и думать умели.

С молодыми легко работать — не знают жалости, угрызений совести, не склонны к эмпатии, крепкая память и быстрая реакция. Полиция смотрела на это сквозь пальцы главным образом потому, что заявлений практически не поступало — то есть мирные жители не страдали. Разве будет писать жулик, что у него хулиганы малину отняли? Нет. Так же и тут — вламывались, избивали, выгребали всю кассу, строили персонал, власть над домом терпимости переходила к другому собственнику. После первых промахов руку набили, и дело пошло.