Andreas Eisemann – Городовой (страница 4)

— Вы лучше скажите, в каком полку служили?

— Похож на военного?

— Послушайте, любезный, — добавил металла в голос околоточный надзиратель. — Вопросы тут задаём мы, а вы извольте отвечать по существу. Итак, в каком полку вы служили?

— А с чего вы взяли, что я служил?

— Нет, вы посмотрите на него! — У господина надзирателя аж усы встопорщились. — По всему видно, что вы, сударь, военный, обритый и э-э-э, что вы там про руки говорили? — почти шёпотом произнёс он в сторону фельдшера, но не отрывая глаз от больного.

— Мозоли у вас странные на руках.

— Так, может, я, это, рукоблудничаю много, от того и мозоли.

Леночка вспыхнула и закрыла рот рукой, сдерживая смех. А Иван Григорьевич стал раздуваться, как шар, одновременно приобретая багровый оттенок.

— Нет, вы только посмотрите! Это что за бесстыдство! Я, милостивый государь, околоточный надзиратель! Здесь вам не уличный балаган, извольте соблюдать приличия!

— Да бог с вами, господин хороший, я ничего такого, со всем уважением, благодарен за лечение и внимание. Простите, если чего не так.

— Ладно, — подобрел надзиратель. — А чин-то какой у тебя, ведь явно не солдат обычный, по речи слышу, да и держишься иначе.

— Был бы рад помочь, но совершенно ничего не помню, как только что-то вспомню, непременно сообщу вам.

Иван Григорьевич тяжело вздохнул, посмотрел на доктора.

— Скажите, долго вы его держать планируете?

— По самочувствию. Думаю, завтра можно будет отпустить, если никаких побочных эффектов не будет.

Надзиратель посмотрел на них по очереди и обратился к больному.

— Завтра жду у себя. Ах, ты пропасть, да ты же не помнишь ничего! Доктор, у вас найдётся какая-нибудь одежда для него?

— Найдём, нам приносят кое-что для неимущих.

— Так вот, завтра в двенадцать придёт мой человек, проводит тебя. Смотри не сбеги до того!

— Да куда мне бежать-то.

— Тем более! — Погрозил он пальцем в пространство. — Ладно, мы пойдём.

Вся троица развернулась и пошла на выход, только фельдшер всё выкручивал шею, пытался разглядеть что-то.

— Я провожу вас, — сказал доктор, тоже посмотрев на странного больного.

После прощания с полицейскими он снова зашёл в палату, взял стул, поставил напротив кровати, скрестил ноги и уставился на пациента.

— Отчего не хотите говорить? Я же вижу, что вы в полном порядке.

— А чего вы от меня ждёте?

— Да что за несносная привычка у вас вопросом на вопрос отвечать?

Больной почесал повязку.

— Вы, доктор, лучше скажите, что у меня с глазами и дайте зеркало, если не трудно, хочу взглянуть.

— Действительно.

Через минуту доктор принёс зеркало, и я посмотрел на себя впервые в новом мире, да уж… ну рожа. А глаза… и правда, после смерти… или переноса, что-то с ними случилось, я видел такие раньше на фото, но всегда думал, что это линзы. Сейчас получилось, что радужка совсем почти пропала, словно выцвела, и выглядит это не очень — вампир какой-то. А главное, это сильная примета, которую невозможно скрыть. Видок у меня тот ещё. Не сказать, чтобы лицо располагало к общению. Носом и лбом я немного похож на Гейдриха, был такой деятель у немцев, только волос побольше и глаза немного впалые, острые скулы, тонкие губы, чем-то ещё на актёра Приёмыхова смахивал. Многие вообще принимали меня за какого-то уголовника. Иногда это помогало в жизни.

— Доктор, глаза могут восстановиться, как думаете?

— Не могу ничего сказать определённого. А пока следите за пальцем. Так, теперь вправо, вверх. Вытяните руки, закройте глаза, дотроньтесь до носа, другой рукой. Попробуйте встать. В туалет не хотите? Вот, возьмите халат.

Я довольно легко встал, немного штормило, но не более. Накинул халат, завязал, выпрямился. По-новому оглядел палату — чистое, но скромное помещение, без излишеств: кровать, в углу раковина, тумбочка рядом с кроватью, передвижная ширма-занавеска, да и ничего примечательного не было, пол покрыт какой-то плиткой в клетку, одна светлая, другая тёмно-коричневая.

— Где туалет? — спросил я спокойным голосом и сделал шаг прямо на доктора, смотря ему в глаза. Тот инстинктивно отшатнулся.

— Там, — как-то неуверенно показал доктор.

И я уверенно зашагал в ту сторону, прямо так, босиком.

Вечером я остался в палате один. После ухода полиции я немного поспал, проснувшись, чувствовал себя намного лучше. Естественно, главная мысль не давала мне покоя — как там мои вещи. И вторая мысль сразу про куб, что это вообще такое было. Если их найдут, будет очень скверно, надо что-то придумать. Ладно ещё вещи, главное — телефон.

Да, можете назвать меня всякими плохими словами, но на задачу я брал с собой свой телефон, выключенным, конечно. Вообще, никогда с ним не расставался. Там у меня много ценного, а здесь и сейчас бесценного, дороже всего золота и алмазов. И надо во что бы то ни стало вернуть свои вещи. Думай, голова, пирожок куплю.

Сегодня дежурила Лена, хорошая девушка, милая и приятная и какая-то чистая что ли, нет в ней гнили, корысти. Уже был поздний вечер, поужинал какой-то кашей с хлебом, вкусно и сытно, для больницы вообще хорошо. Потихоньку всё успокоилось. Лена сидела за столом в коридоре, накинув шаль, и читала какую-то книгу под светом лампы с зелёным абажуром.

Я тихо выбрался из палаты и попытался подойти бесшумно, но опытную медичку не проведёшь, сразу засекла меня. Тогда я уже нормально подошёл и сел на стул рядом.

— Больной, вам нельзя ещё ходить, и вообще вам надо находиться в палате! — шёпотом, но строго произнесла она.

— Я не больной, а выздоравливающий. К тому же, меня завтра выписывают. — И сразу, не давая ей времени возразить: — А что вы читаете?

— «Остров сокровищ».

— Ух ты, любите приключения?

— Конечно, всегда хотела отправиться в дальние страны посмотреть мир…

— Девушки обычно хотят платье и замуж.

Лена прыснула в ладошки.

— И это тоже — платье, замуж и в путешествие.

— А хочешь отправиться в путешествие прямо сейчас?

Лена посерьёзнела и строго посмотрела на меня.

— Нет, я не про это. Ты ведь знаешь, что со мной случилось и почему приходили полицейские.

Лена расслабилась, но всё равно смотрела на меня с неким подозрением.

— Да, вас избили и привезли в беспамятстве.

— Лена, ты умеешь хранить тайны?

Тут уже девушка подобралась, отложила книгу и прямо посмотрела на меня.

— Мы уже на «ты» перешли?

— Я человек простой. К чему эти ужимки? Так что с тайнами?

— Если это связано с чем-то незаконным…

— Нет-нет, ничего такого, уже не подумай, что я тебя собираюсь втянуть во что-то нехорошее. Просто я не всё им рассказал, понимаешь, я их не знаю, поэтому откровенничать с ними не собираюсь.

— А мне скажете? — Немного с недоверием, но в то же время с потаённой надеждой спросила девушка.

— Не всё, но кое-что сказать могу, если пообещаешь ничего не говорить полиции и… доктору.

Лена немного покрылась румянцем при упоминании доктора.

— Хорошо, я не скажу.

— В том сарае, откуда меня притащили, остались кое-какие вещи, за них меня и пытались убить.