Andreas Eisemann – Городовой (страница 33)

На земле и досках лежали тела в чёрных бушлатах. Ого, морячки! Товарищи революционные матросы решили на огонёк заглянуть. Обратил внимание, что Пахом, наш кучер, перегородил выход своей коляской — молодец, надо будет отметить это, не зассал. Кстати, он тоже сколотил свою бригаду извозчиков — из «небоящихся смерти», как я их называл про себя. Так как помимо живых пассажиров их обязанностью было периодически вывозить также и неживых. И вот Пахом был старшим у них.

Заметил какую-то тень — один из матросов довольно ловко двигался, продолжая отстреливаться. По нему продолжали стрелять, но не попадали — слишком большая дистанция для револьверов. Да уж, пора закупать винтовки. Я аккуратно прицелился в ноги — выстрелил. Раздался вскрик, в ответ достаточно метко тоже прилетело, выбив щепу над головой. Ах ты, сука! Я прицелился и выстрелил пару раз рядом с его головой так, что его посекло осколками.

— Э, морячек, сдавайся! Иначе положу тебя тут. Или кровью истечёшь.

К этому времени стрельба уже прекратилась — наши увидели меня.

— Не слышу ответа!

В этот момент один из раненых моряков зашевелился, пытаясь привстать. Я прицелился и выстрелил ему в голову, и резко перевёл пистолет на засевшего в укрытии анархиста.

— Ладно, надоел ты мне.

— Хорошо, сдаюсь, — сплюнул он.

Я увидел, как револьвер-наган вылетел из темноты.

— Вылазь оттуда.

Пока я продолжал держать его на мушке, когда тот на четвереньках полз ко мне, волоча одну ногу, я быстро подозвал кого-то из людей Панкрата.

— Быстро добейте всех, пока полиция не прибежала.

Захлопали выстрелы. Морячок дёрнулся и заозирался, я же подошёл чуть сзади и приставил револьвер к его затылку.

— Ну вот и всё.

И тут же крикнул уже подбежавшим людям Панкрата:

— Слушайте сюда! Первое — тащите его на подвал и перемотайте ногу, чтобы не вытек. Второе — ведите сюда раненых, сейчас повезём их в больницу. Давайте быстрее — мне надо дать им инструкции, что и как говорить. Все поехали!

При ремонте я организовал в подвале несколько тюремных камер и пыточную — ну или допросную, кому как больше нравится. Пока ещё не доводилось всем этим хозяйством пользоваться, но вот появился первый клиент.

— Так, а теперь надо действовать быстро.

Увидел вбегающих во двор братьев Емельяновых. Они сильно изменились за это время — ушёл этот деревенский заискивающий взгляд, подтянулись, окрепли. Ещё бы — ведь не так давно я выделил им комнаты в уже отремонтированном и готовом под жильё корпусе. Сначала народ бычился на городовых, но Фома популярно объяснил им, ввёл в курс дела, так сказать, поэтому к ним больше ни у кого вопросов не было — только у новичков приезжих.

Поскольку мужики были толковые и крепкие, я потихоньку начал их подтягивать к себе. Так мы с ними занимались по пистолету, позже они уже сами втянулись в тренировки по боям и борьбе. У меня на этих двоих были большие планы. К тому же люди были благодарны мне и вообще в понятиях. Поэтому я сразу им сказал:

— Здорово! Слушайте сюда. В первую очередь подгоните извозчика — хотя не надо, вон он стоит, — я махнул рукой Пахому. — Заберёте раненого. И самое главное: сейчас сюда полгорода сбежится, в том числе и морская полиция или как там их служба называется. Нужно согласовать действия, так как вас тоже опрашивать будут. В первую очередь надо говорить, что банда анархистов-моряков напала на лавру, открыли стрельбу, ранили человека, люди открыли стрельбу в ответ. Если спросят про меня — да, я тоже участвовал. Мне сейчас нужно быстрее переодеться, и я поеду с вами в участок. Нужно первым написать рапорт и подать — тогда дело выгорит. Один с извозчиком, один тут останься… хотя нет, отставить.

В этот момент я увидел быстро подходящего Фому с крайне озабоченным видом.

— Времени нет, поэтому вы двое со мной — расскажу, что и как говорить будем.

Пока шли в мой флигель, я изложил им нужную версию событий. Что касается того, что произошло на самом деле, пока ни я, ни Фома не знали — этим будем заниматься позже. Сейчас главное — отвести от себя всякое подозрение и лишнее внимание. Фома должен был собрать и проинструктировать своих, что говорить полиции и жандармам, если начнутся опросы. Игнату тоже всё это надо было услышать, чтобы показания сходились.

Быстро переодевшись в новый с иголочки белый китель городового — а я надел его в первый раз после пошива — плюс взял новую подаренную саблю, быстро оглядел себя в ростовое зеркало. Да, хорош. И мы втроём пошли обратно.

Когда мы вошли обратно в главный двор лавры, где уже собралась большая толпа — хоть и был уже поздний вечер, но мы провели достаточно освещения, чтобы увидеть лица многих людей, которые знали меня как Графа: главного местного криминального авторитета, хозяина лавры, руководителя боксёрских клубов и т. д. Каждый знал только часть общей картины — почти никто, за исключением верхушки нашего коллектива, не знал полной картины. И вот я появился в кителе городового. Прямо как в пьесе «Ревизор». Сразу наступила тишина, люди расступились. Я также молча оглядел всех. Оставив Фому толкать речь, сам уехал в участок вместе с раненым и Фролом Емельяновым. Фому я предупредил, чтобы ни в коем случае не трогали трупы и не вздумали их раздевать.

Пока ехали, просветил раненого о том, что надо будет говорить полиции. А сам думал, как выкручиваться из всей этой ситуации. С одной стороны, моряки — якорь им в жопу — сильно нам подгадили. Мы уже почти ушли на дно, зарабатывая хорошие деньги и готовясь к следующим шагам по экспансии. И тут это происшествие, которое прогремит на весь Питер. Надо думать, как вывернуть всё это в свою пользу.

Отправив Пахома с Фролом в госпиталь, я зашёл в наш околоток. Признаться, не был тут с последнего моего визита и разговора с шефом, но связь мы, разумеется, поддерживали… через братьев Емельяновых.

Савельев встал, когда я, постучавшись, зашёл в его кабинет. Оглядев меня с ног до головы, отметив качественный пошив и дорогое сукно, остановил взгляд на не менее дорогой коллекционной сабле, но говорить ничего не стал — только понятливо покивал головой.

— Добрый вечер, уважаемый Иван Григорьевич.

— И вам того же, Андрей Алексеевич, — с каким-то подозрением произнёс Савельев. — Что привело вас в наше заведение? Или решили вернуться на службу?

— А я и не уходил никуда, — усмехнулся я. — Разговор у меня имеется.

— Тогда давайте я насчёт чая распоряжусь.

Когда принесли чай, мы расположились, и Савельев первый начал. Вздохнул как-то устало, покивал в такт своим мыслям и произнёс:

— Слушаю вас очень внимательно.

— Начну с вопроса: что изменилось за то время, пока я проживаю в лавре? Как, например, это отобразилось на статистике преступлений в нашем районе?

Савельев весь подобрался, одёрнул китель и встал, начал расхаживать из стороны в сторону, топорща усы. Потом резко подошёл к столу, открыл стол и вытащил папку. Аккуратно и бережно, можно сказать с любовью, положил на стол.

— Вот! — гордо вскинулся он. — Благодарственные письма как от жителей, так и от начальства. Обещали, — он посмотрел наверх, — что пойду на повышение.

И тут же перешёл ко мне:

— Вы не думайте, я в целом в курсе ситуации — не всей, разумеется, — он указал пальцем вверх, — но изменения колоссальные. Преступность снизилась в разы — благодаря вам, конечно. И мне бы хотелось всё это обсудить крайне подробным образом. Не подумайте плохого, но мне хотелось бы упомянуть и вас в своих отчётах, но, с другой стороны, понимая вашу… эээ… несколько щекотливую ситуацию, я не стал этого делать, не посоветовавшись с вами.

— И это правильно, но теперь, боюсь, придётся немного выйти из тени, хотя я очень этого не хочу. Любая известность мне совершенно ни к чему.

— Что случилось?

Я вздохнул, почесал нос и начал:

— Находясь при исполнении своих служебных обязанностей, при патрулировании внутреннего двора Вяземской лавры, стал свидетелем нападения банды моряков-анархистов на мирных жителей. Открыв огонь из револьверов, смогли ранить одного человека. В ответ жители лавры, в том числе отставные военные, открыли огонь, перебив банду. Всего насчитали восемь трупов.

— Что?!

— Сейчас на месте преступления находится Игнат Емельянов, проводит первичный опрос.

Вздохнув, я продолжил:

— Вы поймите — мне эта ситуация тоже как серпом по яйцам. Сейчас все службы набегут.

— Когда это произошло?

— Да только что. Фрол повёз раненого в больницу. Я предлагаю вот что: поскольку сейчас начнётся свара полиции, жандармов и моряков, предлагаю сделать вот что. Сейчас я напишу подробный рапорт, где напишу, что под вашим непосредственным руководством я был внедрён в криминальные круги в качестве агента, чтобы пресекать всякие правонарушения и блюсти порядок — вы лучше меня правильные выражения подберёте. Я же хочу донести главное: наша задача сейчас первыми написать рапорта и подать ситуацию под таким светом, что мы предотвратили преступления. Иначе эти, — я указал пальцем наверх, — всех собак на вас спустят и сделают крайним.

— Вот же пропасть!

— От себя добавлю, что примерно так всё и было — моряки начали дебош, потом стрельбу устроили, я только под конец подключился. Да вы и сами всё увидите завтра — там все стены посечены от их пуль.

— Хорошо, давайте так и поступим.