Andreas Eisemann – Городовой (страница 111)

Британцы в начале девятисотых проведут диверсию и полностью разрушат наши нефтепромыслы. А вас, Виктор Вильгельмович, отправят в Баку разгребать всё это. Но будет уже поздно.

— Вы меня просто без ножа режете. У меня скоро нервное расстройство образуется от одной мысли беседы с вами. Вы каждый раз что-то выдаёте, после чего ноги подкашиваются и жить не хочется.

— Ну, извините, я стараюсь в щадящем режиме что-то давать.

— В щадящем режиме!?

Фон Валь подскочил.

— Что же тогда нормальный режим?

— Ну вот я иногда занавесочку приоткрываю, как сегодня про Крым. А такого, поверьте мне, очень много. Вот я и выдаю дозировано. От всего этого можно сойти с ума. Постепенно вы всё узнаете. Вот вы сказали про золотопромышленников. Решил сменить я опасную тему. У меня к вам — вернее, к полиции и жандармерии — есть предложение.

— Слушаю.

Фон Валь подобрался.

— Не так давно была принята на вооружение комиссионная винтовка Мосина-Нагана.

Полицейский кивнул головой.

— Вы знакомы с обстоятельствами этого дела?

— Признаться, не особенно. Знаю, что всё шло тяжело там.

Чиновник поджал губы.

— А история там любопытная. Можно многих пощупать за вымя. Заодно через это дело провести своих людей.

— Поясните.

— В общем, там получилась огромная коррупционная схема, сговор. У меня есть подробные записи, но если в двух словах: руководил безобразием господин Ванновский. В деле был так же сам Наган. Ему выделили 200 тысяч рублей только лишь за конструкцию обоймы и крепление на дверце, хотя Мосин утверждал, что мог это сделать и сам. Мосину же выделили всего 30 тысяч, хотя он всё разработал от начала до конца. В конце еще и имя забрали.

— Как это?

— Мосин делал двухступенчатый спуск и флажковый предохранитель. Вижу ваше непонимание — я вам потом объясню наглядно. В общем, это очень современная вещь. То, что он сделал, используется в оружии и сейчас, в 21 веке. Мосин его сделал, но ему запретили. Так же ему в начале поручили спроектировать свой магазин, а не по типу нагана. В последнюю минуту комиссия отстранила Мосина и заменила его обойму на нагановскую. И в довесок отняли имя Мосина, добавили Нагана и убрали слово «русская». Подписал документ Ванновский. Есть контракт — зам начальника ГАУ правит контракт. Поверх готового контракта красными чернилами делает Нагану всевозможные льготные условия. Это готовая коррупционная схема. Не буду утверждать, что они поделили эти деньги с господином Наганом, но что эти господа из ГАУ оплевали Мосина — великого изобретателя — это факт. Всё это наносит удар по престижу России, оказывая преференции непонятным бельгийцам.

Фон Валь слушал очень внимательно каждое слово. Глаза его сузились, губы сжались.

— Винтовку сделал от и до Мосин. Но видимо кому-то показалось слишком жирно, что винтовка будет называться именем конструктора, поэтому они так же в последний момент подправили документ и назвали её комиссионной, хотя эта комиссия, кроме как вредительства, ничего не делала. Я знаю, что Александр Третий не разбирался в оружии и видимо покровительствовал Ванновскому. Вот и подписал всё, не глядя.

По моему мнению, винтовка пока сырая. И если у вас есть возможность, нужно как-то влезть в это дело. Устроить проверку и не дать этой версии пойти в миллионное производство. Оружие необходимо доделать, довести до ума. А заодно, если получится, выкинуть с должности самого Ванновского и провести в начальники Главного артилерийского управления своего человека. В будущем нам это очень сильно поможет. ГАУ — это важнейшее стратегическое направление. Если там будет сидеть человек, которого корежит от слова «русский», который убирает это из названия, то будут большие проблемы. По сути, это саботаж.

Фон Валь поднялся и принялся расхаживать по комнате, сложив руки за спиной, о чём-то напряженно размышляя.

— Кстати!

Я хлопнул себя рукой по ноге и полез в сейф, доставая пистолет.

— Вот смотрите, это и есть флажковый предохранитель. Посмотрите, как удобно! Вот так мы сбрасываем — и пистолет готов к стрельбе. А вот мы ставим на предохранитель, и можно безопасно убрать в кобуру. Попробуйте.

— Действительно, какое же лёгкое и компактное оружие! Можно носить скрытно. Да, теперь вижу — вещь стоящая. И что же получается, Мосин додумался до этого сейчас, тут?

— Выходит, что так. Он гений, но только в ГАУ не оказалось человека, кто смог это оценить. Все зарубили. Хотя отчасти их тоже можно понять, старались максимально удешевить винтовку.

— Вот эта информация по Мосину, Андрей Алексеевич, может нам сильно помочь. Вы очень вовремя её предоставили. Вы знаете, сейчас Николай постепенно будет избавляться от старых кадров отца, поэтому можно и нужно всем этим воспользоваться.

— Дело молодое, горячее. Я поговорю с ним. Мне очень важно найти с ним общий язык. Это буквально ключевое, во всём нашем деле. Мы с ним примерно одного возраста, думаю что всё сладится. От него кстати нет вестей?

— Нет пока нет, праздники сами понимаете. Да, оно и к лучшему. Сейчас столько дел, что только успевай.

— Андрей Алексеевич, по вашему личному делу идут подвижки, не переживайте. Все двигается, Вячеслав Константинович лично контролирует, так что скоро мы вас вызовем официально, а пока попрошу вас предоставить данные на ваших людей, кто непосредственно был занят в руководстве Лавры, кто помогал навести порядок и прекратить все эти преступные безобразия. Я хочу всех, подчеркиваю всех, как-то отметить, пока я в силе. Сделайте мне список и достижения каждого, а я уж постараюсь, это самое меньшее что я могу для вас сделать.

— Вот это дело, Виктор Вильгельмович, это я с удовольствием. Вы правы, я хоть и плачу им неплохо, но люди заслужили, чтобы и власть, государство, тоже оценило их старания. Посмотрите вон какой праздник отгрохали, а ведь люди день и ночь старались.

— А я это прекрасно вижу, поэтому и хочу своей властью… пока она у меня есть, всех отметить. Будет другим урок, как надо работать.

— Мне тут пришла идея…

— Слушаю вас очень внимательно, Андрей Алексеевич, — сказал фон Валь, не выпуская из рук пистолета и снова садясь в кресло.

— Насколько я знаю, вы на собственные деньги учредили детский приют для детей на Петербургской стороне.

— Да, все так и есть.

— Видите, Катерина… моя управляющая, она как раз заведует подобным заведением. Мы открыли тоже приют для детей, сейчас он находится на территории предприятия «Ткачи». Там уже порядка ста пятидесяти детей. Мы их вытаскиваем из сферы детской проституции, я стараюсь держать такие вещи на контроле. Постепенно мы их там же учим, чтобы потом все были при деле. Так вот, мое предложение заключается в том, чтобы подумать о создании некого фонда, чтобы это была единая организация, не коммерческая, в задачу которой было бы установление контроля над всеми подобными предприятиями и организациями. Почему я об этом заговорил? Некоторые используют такие детские приюты для удовлетворения собственных нужд, вы понимаете о чем я говорю. Заступиться за детей некому. А так мы будем это контролировать. Также деньги будут собираться как благотворительность. О рекламе предприятия я позабочусь. Впоследствии можно будет работать с этими детьми по двум направлениям. Первое — это пропаганда усыновления, чтобы детей забирали в нормальные семьи. И второе — это их образование. Сейчас есть ряд заведений для детей-сирот военных, например погибших офицеров. Но для обычных сирот нет почти ничего. Существуют ремесленнические приюты, но это не то. Мое же предложение — структурировать на уровне государства все это детское направление. Впоследствии можно будет создать единый кадетский корпус или училище, куда будут брать всех мальчиков-сирот, несмотря на происхождение. Можно будет их даже разделить: одно для офицеров, другое для обычных детей. Понимаете, Виктор Вильгельмович, те же кадры для полиции — почему бы детей сразу не воспитывать в патриотических настроениях? Вместо этого сироты идут на улицу, начинают воровать и сами знаете что дальше происходит.

— Вот такие у меня мысли. Начать можно с малого — это проработка общего плана действий и учреждения фонда. Почему бы, например, не предложить вашей супруге возглавить его? Потом уже, когда фонд наберет обороты, выходить на уровень государственный. Что скажете?

— Ну, Андрей Алексеевич, — фон Валь отложил пистолет. — Идея великолепная, что уж тут, просто великолепная. У вас есть уже бумаги?

— Нет, это я только что придумал.

Фон Валь только головой покачал.

— У вас мышление государственника, я вижу в первую очередь, что вы хотите все подчинить и контролировать. Это очень похвально и полиция, и вот это дело тоже. Вы как бы собираете все в одну четкую структуру, — генерал сделал собирательное движение руками.

— Ну да, это законы природы. Сейчас наше государство еще очень аморфное, фрагментированное. Нет четко выстроенных вертикалей власти, министерств. Но все это будет. Может быть, я забегаю вперед со всеми этими затеями…

— Совсем нет, я больше скажу — все это назрело и перезрело. А что вы сказали про законы природы?

— Да уж, слово не воробей, вылетит не поймаешь. Есть такой закон, по которому наша вселенная тоже структурируется. Ваши ученые еще не скоро к этому придут. Так что вы первый человек, кто об этом узнал. Я улыбнулся. Возможно, позже мы все вместе соберемся и я вам подробно расскажу, как устроена вселенная, вернее те знания, до которых дошли наши ученые.