Andreas Eisemann – Городовой (страница 1)
Andreas Eisemann
Городовой
Глава 1
Предисловие
Эта книга — размышление о переломном моменте истории, о том времени, когда Россия стояла на пороге XX века, не подозревая о грядущих потрясениях. Конец XIX столетия — эпоха, полная возможностей и развилок, когда будущее ещё не было предопределено, а судьба империи висела на волоске.
Что произошло бы, если бы в те дни появился человек, знающий, к чему приведут решения государей и политиков? Смог ли бы он изменить ход событий, предотвратить катастрофы или, напротив, лишь ускорил бы их приближение? Эти вопросы легли в основу книги, которая представляет собой не столько историческое повествование, сколько интеллектуальную игру — попытку проследить альтернативные пути развития прошлого.
Работая над этой книгой, я опирался на труды и размышления замечательных авторов и исследователей. Особую благодарность приношу Дмитрию Галковскому, Александру Каминскому, Дмитрию Половинкину, Сергею Каленику, чьи работы стали источником вдохновения и фундаментом для размышлений. Отдельные фрагменты их текстов органично вплелись в ткань повествования, обогатив его содержание.
Не могу не упомянуть и авторов телеграм-каналов: Викач, Инфо-машинка, Mikaprok, Михаил Каин, Марш Мизантроп, Семёнов PRO, Те самые англосаксы, История гипперинформации, Пигаревские истории, От Альп до Рейна, Universal Exports Ltd, Дионис сообщает, Спекулятивная история, Hoffman. Их острые наблюдения и аналитические прозрения помогли лучше понять как прошлое, так и настоящее.
Идея этой книги родилась после прочтения работ уважаемых авторов и их версий исторических событий. Мне захотелось собрать это в единую систему, оформив как художественное произведение.
Без этих людей и их интеллектуального труда данная книга просто не могла бы появиться на свет. Пусть же читатель, знакомясь с альтернативной историей, помнит о тех, кто помог её создать.
Введение
Раздался щелчок радиостанции, в тишине ночного леса даже он казался громким. Это был сигнал к началу атаки. Ночь разорвало вспышками выстрелов и разрывов, даже в приборе ночного видения иногда слепило. Две тройки обходили по флангам. Мы шли по центру, двигались перебежками, потом пошли в ход гранаты, пленных брать мы не собирались. Задача была обычная — ночной разведывательный марш-бросок, выявили опорник и уничтожили. В итоге насчитали шесть человек, собрали документы, заминировали, что смогли, и отошли. Хоть и казалось, что всё хорошо, задача выполнена, но что-то не давало покоя, какое-то ноющее неприятное чувство, как зубная боль. Причём чем дальше мы шли к своим, тем чувство усиливалось. На боевых чуйка работает очень хорошо, привыкаешь слушать себя и свои ощущения. Но в этот раз было что-то другое — неужели всё? Я как-то весь собрался, постоянно оглядывался, что это будет? Мина? Дрон? Засада?
Впереди было поле, а дальше уже наши, но по полю, естественно, мы не пошли, обходили всё это по лесочку, в котором были разбитые укрепы и окопы, хоть такая защита. Стояла ранняя осень, листва только начинала желтеть, днём было тепло, а по утрам и ночью конкретно холодно, нужно было постоянно двигаться, чтобы не замёрзнуть.
— Слышь, Смола, чувствуешь что-нибудь?
— Ты тоже?
— Да хрень, вообще, какая-то, маятно мне.
— Да, как черти душу крутят.
— У тебя было такое?
— Похожее, но сегодня что-то совсем гадко, надо к нашим быстрее двигать.
— Да двигаем, двигаем… — сказал я с каким-то обречённым выдохом, поднял голову и посмотрел на тёмное рассветное небо.
Первый дрон сбросил гранаты куда-то позади, взрывы, крики. Я, что есть мочи, ломанулся вперёд по траншее, пытаясь найти укрытие — впереди лежали уже давно закоченевшие трупы. Перескочив через покойника, я споткнулся о корни и растянулся по земле. Сзади в этот момент грохнуло и меня накрыло землёй и мелким мусором. Прямо перед лицом у меня оказался какой-то странный предмет: уголок чёрного кубика торчал из земли. Причём казалось, что он чистый, грязь и пыль как будто не держались на нём. С одной стороны, я понимал, что могу умереть в любую секунду, но какая-то сила манила меня к этой вещи — я быстро стал раскапывать землю. Через минуту у меня в руках был небольшой кубик странного чёрного цвета, который как бы поглощал свет. Я схватил его и побежал дальше.
Дрон прилетел не сверху, а сбоку и на уровне груди. Эти дроны — нового поколения, на оптоволокне и почти бесшумные.
— Я только увидел начало движения и единственное, что я почувствовал — это обжигающий ветер смерти. Сделать я уже ничего не успевал, только покрепче сжал в руках чёрный куб. Всё это происходило на протяжении одного удара сердца, а затем время словно замедлилось и дрон, летевший прямо в меня, неожиданно затормозил в тридцати сантиметрах, хотя это не дрон затормозил, а всё вокруг остановилось, как будто мир поставили на паузу, а затем я получил сильнейший удар, но это был не взрыв, а как будто меня огромным пылесосом резко затянуло в воронку и при этом я оставался в сознании. Боли поначалу не было, но ощущения, как под наркозом. Потом пошли какие-то фрагменты воспоминаний, я уже не очень соображал, где я и кто я. Но на последних волевых усилиях сознания повторял — жить, жить, жить! Может это повлияло, а может непонятный чёрный куб, но краем затухающего сознания я почувствовал, как меня дёрнуло куда-то в сторону, а затем я со всего маху влетел в какое-то тёмное помещение и врезался в балку со всего размаха. От удара я на мгновение отключился. Спасли меня каска и рюкзак. Они немного смягчили удар, но остальным телом я приложился знатно, ещё и об какие-то острые углы. Почти сразу, придя в себя, начал обшаривать пространство в поисках автомата. Но его не было, вокруг было тряпьё, фрагменты мебели и всякий мусор. Был нож и Макаров, ну и куча военного барахла. Почувствовал, что начинает подходить боль и тошнота, и снова подключилась чуйка, которая вворачивающимся в голову сверлом кричала — торопись!
Я скинул рюкзак и подошёл к воротам большого сарая, где я очутился, прижался глазом к щели и дыхание перехватило. Японский городовой! Твою же мать… И начал быстро скидывать с себя всё.
Первая удача — нашлись старые большие мешки, видимо в них периодически и приносили сюда весь этот хлам, ломаную мебель, дрова, какие-то непонятные железяки, дужки от кровати и ещё куча всего — рассматривать это времени не было. Меня уже конкретно качало, то и дело сводило судорогами. Я чувствовал, что ещё немного и просто потеряю сознание. Сжал зубы и действовал на волевых, голова уже почти не соображала. Я понимал, что очень важно это сделать, но без подробностей. Энергии анализировать уже не хватало. Покидав всё в мешок, завязал его как смог, оттащил в самый дальний угол и забросал мусором, на вид самым грязным и никчемным.
Оставшись голым в этом сарае, меня начало трясти, и я стал заваливаться вперёд, упёршись руками в стену. Уже на затухающем сознании саданул головой об угол кирпичной кладки, напрягшись всем телом, как бы перенаправляя энергию в руку, собрал с угла кусок кожи с волосами и отшвырнул его подальше в пыль. Дальше почувствовал тепло на лице, сделал шаг вперёд, держась за стену и опрокинулся назад, головой проехавшись по доскам двери и открывая её настежь. Как рухнул на землю, я уже не помнил.
Глава 1
— Я вам что сказал, чаю мне принесите с сахаром, а ты мне что принёс? Что это такое, я тебя спрашиваю, Лаптев.
— Так енто, господин надзиратель…
— Иди отсюда, уйди от греха, Лаптев, чтобы глаза мои тебя не видели!
— Есть!
— Ох, и за что мне это наказание! — послал Господь помощника. Беда с ними прямо, но так и работать некому. Ещё и фамилия какая… посконная. Вот же пропасть. Негодяи, преступники, совсем страх потеряли, а тут такие кадры на мою голову.
Иван Григорьевич совсем разошёлся и с жаром, тыча себя пальцем в грудь, хрипло произнёс:
— И ведь меня, слышите, меня крайним сделают. А что я могу? Не мне же бегать, самому их ловить. Эх, довёл, паразит! Ладно, Павел Ильич, что у нас сегодня и есть ли подвижки по нашему делу?
— Иван Григорьевич, поберегите себя, не стоят эти бестолочи, чтобы вы на них так изводились, право слово.
— Да всё я понимаю, но я ведь тоже не железный.
— Беречь, беречь надо себя, Иван Григорьевич!
Павел Ильич надел очки, стал перебирать бумаги.
— Так, значит по сводке: — быстро просматривая глазами строчки, решая, что говорить, а что нет, вроде всяких жалоб, доносов и прочего. — Ага, из серьёзных — обнаружен мужчина, около тридцати лет, голый, сильно избитый и без сознания. Ещё, поступило заявление о краже гуся и …
— К чёрту гусей! Что по мужику этому, кто его обнаружил?
— Произошло это около 8 утра. Прачка пошла за дровами и обнаружила тело, позвали городовых, хотя тут какая-то неувязка, городовых собственно никто и не звал. Там такое место поганое — сначала местные собрались, видимо хотели ограбить, да грабить нечего — он голый и весь в кровище, видимо, кто-то до них постарался. Потом началась драка, как мне доложили, выясняли, кто такой наглый, что обобрал его и никому не сказал. На шум и крики прибежали городовые, значится Рябов и Прохоров.
— А Лаптев? Это ж его вроде район?
— Нет, про него ни слова.
— Вот же пропасть, ну ничего, устрою ему! — Иван Григорьевич погрозил кулаком куда-то в направлении двери. — Подожди, так он живой или нет?