Андреа Портес – Ускользающая красавица (страница 7)
– Мое имя принцесса Элизабет Клементина Де Буда Руа. Я из королевства Руа. Ты знаешь, где это? Или как я могу вернуться туда? Может, ты отведешь меня? Или меня проводит… кто-то еще?
В эту секунду я замечаю незнакомца, почтительно стоящего у двери. По его позе я понимаю, что эта женщина – особа знатная, пользующаяся авторитетом.
Она выше его!
Да, так и есть. Он смотрит на нее снизу вверх, как люди в моем мире смотрят на моего отца, короля. Но она не король. Не может быть королем.
Мир, в котором я очутилась, начинает казаться мне еще более загадочным.
– Домой? А где твой дом? – спрашивает она.
– Я из королевства Руа, оно расположено в средней части Глен Ду Монт. Между Карватайнским морем и Ивовым лесом.
Она слегка морщит брови.
– Интересно. – Смотрит на мужчину.
– Сван, фел аш ест плэк?
Я понимаю, что мужчину зовут Сван. Да. Ему идет это имя. Он определенно Сван.
Золотистая женщина снова поворачивается ко мне.
– Я никогда не слышала об этом месте. А мне известно обо всех местах.
Она замолкает, давая мне возможность подумать. Это трудно счесть хорошим знаком.
Потом она придвигается ближе и оценивающе меня рассматривает, так что я начинаю чувствовать себя платьем на вешалке.
– Нет. Ты не можешь вернуться в…
Она переводит взгляд на Свана и кивает ему. Решение принято, она быстро выходит из жилища, направляясь неведомо куда, может быть, погружается в золотое озеро.
Сван смотрит на меня и слегка пожимает плечами, словно говоря «Главный сказал».
– Сражаться? С кем? – спрашиваю я.
Но, конечно, он знает мой язык не лучше, чем я его.
В дом, возможно присланные кем-то, вбегают две девочки, они берут меня за руки и выводят из пещеры на поляну, где поставлены в круг несколько столов.
За столами сидят семьи: матери с младенцами, отцы с сыновьями, сестры с сестрами – последние что-то шепчут друг другу на ухо. Приятное зрелище. Теплое. Домашнее. Словно всех укутали невидимым одеялом.
Я хочу присоединиться к ним, но девочки ставят меня в центр круга.
Я жду.
Ножи на столах блестят в лучах утреннего солнца.
И в голове у меня мелькает абсурдная мысль:
«Эти лезвия предназначены мне?»
12
Попыткам выяснить, не являешься ли ты главным блюдом на праздничном бранче, сопутствует довольно интересное чувство. Скажу честно: ничего подобного я прежде не испытывала. Похожее ощущение возникало у меня во время игры в прятки, прежде чем меня обнаруживали. Но сейчас ставки выше примерно в миллион раз.
Начинается все с вопросов; их выкрикивает Кила, ведущая собрание местных жителей. После каждого вопроса все переглядываются, кивают и пожимают плечами, кульминацией же становится момент, когда все принимаются стучать по столам – кулаками и металлическими кружками. Довольно шумное представление, и я понимаю, что ищу глазами моего знакомого, Свана, чтобы он подбодрил меня.
Сван меня не разочаровывает. Он кивает мне с легкой улыбкой на губах.
Кажется, глаза у него поблескивают, но, разумеется, он почти обнаженный дикарь из далекой страны, и я не обращаю внимания на его взгляд.
– Ужасно извиняюсь, что перебиваю… но что именно сейчас обсуждается? – набравшись храбрости, спрашиваю я у Килы.
– Им интересно, откуда ты, – отвечает она.
– Я же сказала тебе, что…
– Но как? С какой стороны? – допрашивает она.
– Ну, полагаю… сверху? Оттуда, – говорю я, подняв руку.
У всех дыхание перехватывает от изумления, а потом поднимается ропот. И это что-то да значит.
Кила резко успокаивает присутствующих:
– Гехн си нект! Да уон олдвейсен!
Народ замолкает, продолжая общаться взглядами.
– Прошу прощения? – обращаюсь я к ней. – Что ты им только что сказала?
– У них магическое мышление. – Она пожимает плечами. – Они гадают, не ты ли Та, что упала с неба.
– А… что это означает?
– Это пророчество… сказка. И означает только то, что они глупы, – замечает Кила.
Ее слова, похоже, завершают дискуссию. Две девочки, хихикая, подводят меня к скамье, усаживают и садятся рядом. Собравшиеся расположились полукругом, явно ожидая какого-то события. Может, состоится представление? Или что-то в этом роде?
Одна из девочек срывается с места и быстро возвращается с овощами и хлебом. Другая приносит сидр, который оказывается более горьким, чем тот, к которому я привыкла. Но, желая доказать, что умею быть благодарной, говорю спасибо и смакую каждый кусочек и глоток. Девочки ждут от меня знака одобрения, и я киваю, и улыбаюсь, и глажу живот, так что становится ясно: все было очень вкусно. Они кажутся довольными, и их сияющие глаза яснее солнечного неба. Я замечаю мальчика с пепельными волосами, который ходит среди собравшихся, собирая посуду. Он чувствует на себе мой взгляд и подходит, хотя я его и не подзывала.
– У тебя есть посуда, может, миска? – спрашивает он на моем языке. – Или ведро?
– О-откуда ты знаешь этот язык? – интересуюсь я.
– А почему бы мне его не знать? – косится на меня он. – Так есть у тебя ведро или нет?
– Нет…
Мальчишка идет прочь, поглощенный ведрособирательной миссией.
Не успеваю я окликнуть его, как Кила возвращается и садится рядом.
– Вижу, ты успела познакомиться с моим сыном, – усмехается она.
– Ты о мальчике? – поворачиваюсь я к ней.
– Да. О мальчике. Его зовут Вьет. Он мой сын.
– Он… очень занят.
– Ну да. Больше всего на свете его интересуют его эксперименты. Ты уж поверь мне. Нет возможности остановить его, когда он так увлечен.
– Прекрасное качество, – задумчиво говорю я.
– Тебе повезло. – Она меняет тему разговора. – Ты станешь свидетельницей редкого события. Готтлек – празднество в честь божества – великого создателя и источника света.
Она замолкает и следит за моей реакцией.
– Тогда я и в самом деле удачливый человек, – соглашаюсь с ней я.
– Да. Только не бойся, – советует она. – Будет много огня.
Это несколько смущает меня, но я благодарна Киле, что она сидит рядом и посвящает в смысл происходящего.
Празднество оправдывает мои ожидания. Звенит множество колокольчиков, гремит множество барабанов, а больше всего здесь… пламени. Летающего по воздуху! Вначале исполняется танец в честь первого огня. Затем следует танец в честь сотворения человека. А потом больше других понравившийся мне танец, утверждающий божественность женщин – земных воплощений великого создателя. Я не могу не восхищаться этим зрелищем. В моем королевстве, если речь идет не о знати, к женщинам относятся как к достойным жалости созданиям, которых терпят, но не уважают.