Андреа Камиллери – Жаркий август (страница 50)
– Как же так?
– Вот так.
– А где она сейчас?
– Недоступна, – вырвалось у него.
Адриана посмотрела на него озадаченно.
Пришлось объяснить:
– Она на яхте с друзьями.
И почему он не сказал ей правду?
– Я накрыл на веранде, пойдем, – сказал он, чтобы отвлечь ее от деликатной темы.
При виде накрытого стола Адриана опешила:
– Слушай, я, конечно, люблю поесть, но это уж слишком… Боже, как здесь красиво!
– Садись сперва ты.
Адриана уселась на скамейку, но не с краю, так что Монтальбано, чтобы сесть рядом, пришлось прижаться к ней чуть ли не вплотную.
– Мне так не нравится, – сказала Адриана.
– Что именно?
– Так сидеть.
– Верно, так слишком тесно. Если ты немного подвинешься…
– Ты не понял. Мне не нравится, что так я тебя не вижу.
Монтальбано сходил за стулом и поставил его напротив.
Сидеть на расстоянии от Адрианы ему было спокойнее.
Да что ж такое, уже почти ночь на дворе, а жарит по-прежнему.
– Налей мне вина.
Это было белое вино, крепкое и ледяное. Пилось оно просто восхитительно. В холодильнике стояло еще две бутылки.
– Прежде чем я начну, мне непременно надо выяснить одну вещь, – сказал Монтальбано.
– У меня нет парня. И в данный момент я ни с кем не встречаюсь.
Комиссар смутился:
– Я не к тому… я не имел в виду… Вы со Спиталери лично знакомы?
– С застройщиком? С тем, что спас Рину от Ральфа? Нет, не знакомы.
– А как так вышло? Вы же с сестрой жили буквально в нескольких метрах от его стройки.
– В общем-то, да. Но, понимаешь, я в то время больше жила с дядей и тетей в Монтелузе, чем с родителями в Пиццо. Поэтому мы так ни разу и не пересеклись.
– Уверена?
– Да.
– А потом? Когда искали Рину?
– Дядя с тетей почти сразу увезли меня назад в Монтелузу. Родители с головой ушли в поиски – не спали, не ели. Дядя с тетей решили выдернуть меня из этой гнетущей атмосферы.
– А в последнее время?
– Вряд ли. На похороны я не пошла, от интервью телевидению отказалась; только в одной газете написали, что у Рины была сестра, но без уточнения, что мы близнецы.
– Может, начнем есть?
– Конечно. А почему ты спросил про Спиталери?
– Потом скажу.
– Ты говорил, есть какие-то новости.
– Об этом тоже потом.
Ели они молча, то и дело переглядываясь, и вдруг Монтальбано почувствовал, как ему в колено ткнулась коленка Адрианы. Он чуть развел ноги, и ножка девушки тут же проскользнула между них. Второй ногой она захватила в плен его ногу, крепко стиснув.
Каким-то чудом комиссар не поперхнулся вином. Но почувствовал, что краснеет, и тут же сам на себя рассердился.
Потом Адриана указала на морских улиток:
– Как их едят?
– Подцепляют и вытаскивают двузубой вилочкой, я ее положил тебе с другими приборами.
Адриана попробовала, но у нее ничего не вышло.
– Давай лучше ты.
Она открыла рот, и Монтальбано положил туда извлеченную из раковины улитку.
– Вкусно. Еще.
Каждый раз, когда она приоткрывала ротик в ожидании улитки, Монтальбано был близок к инфаркту.
Бутылка вина опустела в мгновение ока.
– Пойду принесу вторую.
– Нет, – сказала Адриана, крепче стискивая плененную ногу. Но, видимо, заметила замешательство и смятение Монтальбано, потому что тут же его отпустила. – Ладно, иди.
Вернувшись с открытой бутылкой, комиссар сел не на стул, а на скамейку рядом с Адрианой.
Они закончили есть, и Монтальбано убрал со стола, оставив только бутылку и бокалы.
Когда он снова присел, Адриана обвила его руку своей и опустила голову ему на плечо.
– Почему ты все время убегаешь?
Пришло время для серьезного разговора? Может быть, так и лучше: поговорить наконец начистоту.
– Адриана, честное слово, мне совершенно не хочется никуда убегать. Редко бывает, чтобы кто-то мне нравился так сильно, как ты. Но ты понимаешь, что у нас тридцать три года разницы?
– Я же не замуж за тебя собираюсь.
– Согласен, но все равно. Я уже, считай, старая развалина, и, думаю, не годится… Тебе бы кого-нибудь более подходящего по возрасту…
– Более подходящий по возрасту – это какой? Двадцать пять лет? Тридцать? А ты их видел? Слышал их разговоры? Знаешь, как они себя ведут? Да они понятия не имеют, что такое женщина!
– Понимаешь, я для тебя – мимолетное увлечение, но ты для меня, боюсь, станешь чем-то намного бо́льшим. В моем возрасте…
– Хватит этих разговоров про возраст! И не думай, что мне просто захотелось тебя, как мороженое. Кстати, а есть у тебя?