Андреа Камиллери – Возраст сомнений (страница 45)
«Всего наихудшего» было бы уместнее.
Оплошал так оплошал! Сквозь землю бы провалиться! Но есть положительный момент: Латтес больше не будет совать нос в его семейные дела.
Кстати, в начальственном гневе проскочило важное признание, а именно: начальник полиции вынужден вернуть дело комиссару. Не по своей воле. Значит, кто-то вмешался, но кто? А главное – зачем?
Поскольку начальник полиции уже позвонил, можно спокойно отправляться на обед к Энцо.
Монтальбано подходил к порту, совершая ставшую привычной послеобеденную прогулку, когда его осенило. Нужно подтолкнуть Джованнини раскрыть наконец Мими обстоятельства дела, чтобы подтвердились все подозрения.
Сделав большой круг, он направился к «Ванессе» и поднялся на борт.
– Есть кто-нибудь?
– Кто там? – ответил из салона голос капитана.
– Комиссар Монтальбано.
– Проходите-проходите!
Комиссар спустился вниз, капитан еще обедал. Диджулио прислуживал за столом.
– Ой! – воскликнул Монтальбано. – Так вы еще не пообедали? Может, зайти позже?
– Да ради бога, я уже закончил. Выпьете со мной кофе?
– С удовольствием.
– Садитесь.
– Синьоры Джованнини нет?
– Есть. Она отдыхает. Если нужно…
– Нет-нет, пусть отдыхает! Слышал, у вас были проблемы с топливом?
– Да, но это была ложная тревога.
– Мечтаете скорее покинуть порт?
– Если завтра утром нам выдадут тело бедняги Шайкри, как обещали, мы похороним его и к вечеру снимемся с якоря.
Диджулио принес кофе. Помолчали. Монтальбано стал рыться в карманах. Он что-то искал и принялся выкладывать на стол все, включая бумаги, которые дал ему Катарелла. На первом листе крупными буквами напечатано: «Процесс Кимберли». Комиссар не успел прочесть, о чем речь, но что бы там ни было, на капитана это должно произвести впечатление, поскольку папка с таким названием лежит в сейфе у Джованнини. В самом деле, когда взгляд капитана упал на стол, Монтальбано заметил, как забегали его глаза. Наконец комиссар вытащил из кармана пачку сигарет и засунул все обратно.
Спарли явно задергался:
– Если хотите поговорить с синьорой, я могу…
– Ну что вы! – широко улыбнулся Монтальбано. – Не стоит. Я зайду позже. Всего хорошего!
Он вышел на палубу и спустился на набережную. Спарли не двинулся с места.
Надо бы узнать, что это за процесс Кимберли, если капитан так нервно реагирует.
Но сначала – прогулка, а когда вернусь в комиссариат, почитаю.
Он сел на свой любимый камень, и мысли о Лауре подступили с такой силой, что причиняли реальную физическую боль. Возможно, мысли эти, накопившись, обрушились в одночасье, ведь какое-то время ему удавалось не думать о ней, погрузившись в расследование. Но теперь он тосковал, и это было мучение, кровоточащая рана.
Нет, звонить ей нельзя, он не должен. Хотя кое-что можно предпринять.
Он подъехал к администрации порта.
Перед входом стояли охранник и два моряка, о чем-то беседовали. Монтальбано проехал немного вперед, так, чтобы в зеркало заднего вида было видно входящих.
Простоял четверть часа, куря сигарету за сигаретой. Вдруг, в момент просветления, ему стало стыдно.
Что ты здесь делаешь? Зачем? Ты не позволял себе такого в шестнадцать, а тебе, дорогой, пятьдесят восемь! Пятьдесят восемь, Монтальбано! Вспомни об этом! Ты в своем уме?! Это старость толкает тебя на такие поступки!
Грустный, пристыженный, он завел машину и поехал в комиссариат.
Только он сел за бумаги, приготовленные Катареллой, как зазвонил телефон.
– Ах, комиссар! Матерь Божья, вам звонит синьор Латтес, он…
– Меня нет!
Он крикнул это так громко, что Катарелла чуть не оглох.
– Царица небесная, комиссар! Аж в голове зазвенело!
Комиссар бросил трубку. Объясняться с Латтесом выше его сил. Что он ему скажет? Какое оправдание себе найдет? Что сглупил, не послушал совета Ливии?
Процесс Кимберли – это…
Телефон снова зазвонил.
– Я очень извиняюсь, комиссар, но здесь синьорина, она говорит, ей нужно поговорить. С вами лично, с вашей собственной перс…
– По телефону?
– Нет, она ждет в приемной.
Времени нет, нужно срочно прочесть эти бумаги.
– Скажи, чтобы зашла завтра утром.
Процесс Кимберли – это…
Чертов телефон!
– Комиссар, вы уж не серчайте, но синьорина говорит, это очень срочно.
– Кто она? Синьорина сказала, как ее зовут?
– Да. Ванесса Диджулио.
Семнадцать
Он совсем не удивился. Скорее испытал удовлетворение, потому что был уверен: рано или поздно девушка объявится и все ему объяснит. Удивительно было другое: Катарелла впервые за свою жизнь правильно произнес имя!
Увидев девушку, комиссар на мгновение решил, что это не та Ванесса, настолько она изменилась. Он чувствовал себя сбитым с толку. Сколько же их, этих Ванесс Диджулио?
Эта была блондинкой, без очков, с прекрасными голубыми глазами. А главное – она совершенно не выглядела побитой собакой, мокрым щенком, которого он пожалел. Напротив, походка выдавала в ней человека решительного и уверенного в себе.
Она улыбнулась Монтальбано и протянула ему руку. Монтальбано пожал ее.
– Я ждал вас, – сказал он.
– А я была уверена, что вы меня ждете, – ответила она.
В расчете. Умеет отражать удар. Монтальбано указал ей на стул, она села, положив на пол мешок, который носила на плече.
– Меня зовут Роберта Ролло, я ваша коллега, но уже три года работаю в ООН.
Выходит, дело серьезное. Конечно, она могла быть его коллегой, но, без сомнений, имела вес куда больший, чем обычный комиссар полиции. Сейчас узнаем.
– Это вы заставили начальника полиции вернуть мне дело?
– Не лично я, нет. Но я нажала на нужные рычаги, – улыбнулась она.