Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 74)

– Это приближается Ранэ. – Крита вернулась к ним с футляром в руках.

– Ты хочешь сказать, госпожа Призрачного меча, что я чересчур оптимистичен? Неужто лучше было бы предсказывать плохой конец? Такое предвидение подорвет мужество еще до начала схватки. И кстати, раз это предреченная встреча, где же твоя Великая?

Крита нахмурилась.

– Ты дерзок, Урук. Если тебе принадлежит Великое оружие, одно из Четырех, это еще не значит, что тебе открыты все двери.

Продолжая улыбаться, мужчина небрежно отсалютовал ей.

– Леди Крита, я как живущий дважды много повидал, много слышал, много сделал. И как-то отвык трепетать. Я был богом для фасов, этих обитателей подземелий под владычеством Тьмы, и дважды возглавлял армию. Нас ждет битва, вот я и спрашиваю тебя начистоту – чего нам ждать от союзников?

Но ответила ему не жрица, а Алон. Мальчик шагнул вперед, торгиан – за ним следом, а вместе с конем – и Нирел, опиравшийся на шею скакуна.

– Можешь рассчитывать на нас.

Урук повернулся к мальчику и улыбнулся еще шире.

– Хорошо сказано, малыш. Я видел, как ты вырвался из тюрьмы Ранэ и вывел эту леди, и верю, что ты надежный товарищ в битве. А человек, владеющий одним из Четырех оружий, – он перевел взгляд на сокольника… Тот вскинул голову и выпрямился. – Все равно что щит в руке или стена за спиной. Добро пожаловать, избранник Языка Басира. И, госпожа, – он посмотрел на Тирту, – вы из Древней расы, и ясно, что эта встреча была задумана в неведомые нам времена. Я не знаю, что у тебя за оружие. Сможешь ли ты сейчас биться им?

Тирта посмотрела на шкатулку, которую сжимала в руках.

– Я не знаю, – впервые заговорила она, – оружие это или награда. Знаю лишь, что мне суждено хранить эту вещь и меня не избавили от этого гиса. Но думаю, что если ты надеялся на меня как на бойца, тебе придется придумать новый план. Это тело мертво, и меня держит в нем лишь неведомая мне Сила.

Она услышала, как кто-то резко втянул воздух, и увидела, как лапа сокольника дернулась вперед – и упала. Посмотреть выше, на его лицо, Тирта не могла.

– Ранэ!

Парень почти не обращал внимания на остальных. Он полностью сосредоточился на чем-то вдалеке, невидимом для Тирты.

Раздался треск, и в воздухе разлилось ощущение собирающейся Силы. Но принадлежала она не им, а тому, кто – или что? – приближался. Урук посмотрел в ту же сторону, что и его товарищ, и снова обратился к Крите. Улыбка исчезла с его лица, а в голосе появилась напряженность.

– Я спросил – так что насчет твоей Великой?

– Она поступит так, как пожелает, – отрезала девушка. Тирте подумалось, что она рассержена, то ли самим вопросом, то ли настойчивым требованием ответа.

Урук пожал плечами:

– Ну да, Великая привыкла скрывать свои планы от слуг. Ну ладно. Раз надо полагаться на нашу Силу, давайте приготовимся. – Он обвел присутствующих взглядом. – Этого Ранэ я лично не знаю. А рассказы всегда преувеличивают. Он – Темный, обладающий собственной Силой. И похоже, скоро мы ее испытаем.

В руке сокольника возник короткий меч, который Крита с Уруком звали по имени. Сокольник отошел от лошади и встал рядом с Тиртой, как и подобает наемнику, защищающему хозяйку. Тирта оглядела поджарую фигуру. Потрепанный плащ исчез, как и помятый шлем, длинный меч и дротикомет. И теперь сокольник сбросил бесполезную перевязь. Его рука казалась синей – свет навершия пронизывал плоть.

Тирта снова ощутила тепло. Ее руки, такие мертвые и бесполезные – неужели они оживают? Ларец в ее руках вспыхнул. С другой стороны от нее встал Алон. Вторая троица, похоже, объединилась в одно целое, но и они образовали единство. Мальчик взмахнул рукой, словно бы что-то подзывая. С земли поднялась, по змеиному раскачиваясь взад-вперед, одна из кожаных веревок – раньше Тирта ее не замечала. Конец веревки устремился к руке Алона. Мальчик обмотал изрядный кусок вокруг раненого, окровавленного запястья, чтоб держалась надежнее, а потом приподнял незакрепленную часть и взмахнул ею.

Секира Урука и так была на виду. Йонан достал из ножен свой меч и, взявшись за рукоять обеими руками, коснулся острием земли. Но Крита словно бы не замечала всех этих приготовлений к схватке. Девушка извлекла из футляра исписанный символами пергамент, бросила футляр наземь, а пергамент принялась внимательно изучать. Губы ее шевелились, словно Крита произносила какие-то звуки, но вид у нее был озадаченный. Потом она стремительно подошла к Тирте и положила свиток на крышку ларца. А потом жрица вернулась к своим товарищам и вытянула пустую руку.

Вокруг нее взвихрился туман и уплотнился. И в руке Криты возник Призрачный меч – только вот Тирта готова была поклясться, что теперь клинок полностью материален, что это такая же прочная сталь, какую она множество раз видела в ножнах у воинов. Вдоль клинка вспыхнули руны; они то тускнели, то снова делались ярче, словно прорывались сюда из иного времени и пространства.

Мысли Тирты вновь вернулись к Великой, которая то ли присоединится к ним, то ли нет. Похоже, на ее активную помощь рассчитывать не приходилось. Они, конечно же, выбрались из запертой комнаты Ястребиного Утеса с ее помощью – но в результате сразу же попали в руки врагов. Или все это было частью некоего плана? Возможно, сами по себе они не представляли никакой ценности для этой Силы – ценна была лишь их служба. Возможно, их с Алоном нарочно передали в руки врагов, чтобы они могли очутиться здесь к этому моменту. Тирта была уверена, что ей нечего рассчитывать на заботу о ней самой – она была лишь средством для контроля вещи, зажатой в ее застывших руках.

Контроля? Почему ей на ум пришло именно это слово? Она никак не контролировала ни шкатулку, ни ее содержимое. Ей полагалось лишь хранить это. Однако же в ее видениях лорд и леди Ястребиного Утеса знали…

Тирта посмотрела на ларец. Тепло. Тепло усиливалось. Древний свиток свисал с крышки ларца и касался обеих ее рук, потому что Крита положила его туда развернутым. Тирта изо всех сил пыталась ухватить какую-то мысль, витающую на краю сознания и казавшуюся очень важной. Ястребы были хранителями. А она – Ястреб!

Но Великой здесь не было, разве что некая ее часть, обитающая в Крите, ныне вооруженной призрачным мечом, – но не в Тирте. То, что может быть сделано, что должно быть сделано, сделает лишь она, Тирта. И она начала действовать, невзирая на изломанное неподвижное тело. Если человек хоть чуть-чуть использует Силу, это укрепляет его Дар. Невозможно быть хранителем Силы и не измениться! Но Тирте остались лишь ее мысли.

Она представила себе ларец таким, каким он был в ее видении, – открытым, стоящим на высоком столе на равном расстоянии от лорда и леди. Что кладут посередине? Что нужно хранить? Открытый ларец. Быть может, она делает роковую ошибку, упускает что-то очень важное – но она будет участником битвы, а не неодушевленной добычей, за которую сражаются!

Их двое – лорд и леди. Быть может, чтобы завершить закономерность, нужны двое – мужчина и женщина? Природа держится на равновесии. Может, и колдовство тоже? Колдовство – так сокольник называл ее собственные робкие попытки воздействовать на неведомое. Однако теперь ему принадлежит оружие, которое этот владелец секиры из Эскора назвал оружием с именем, одним из Четырех.

Двое, чтобы воззвать. Алон?

Тирта не поднимала взгляда на стоящего рядом с нею мальчика. Она пыталась закрыться от собственного разума, от себя самой, от внешнего мира. Если они идут в битву, она ничем не может им помочь и даже, быть может, помешает. А значит, остается лишь испробовать этот способ.

Это было все равно что идти в темноте по незнакомым коридорам и переходам и не знать, куда нужно свернуть. Двое и открытый ларец…

– Нирел… – Имена, настоящие имена важны. Сокольник открыл свое имя Алону, но и она присутствовала при этом. А значит, хотел он того или нет, оно принадлежало и ей, даже если он и не подарил его напрямую. – Нирел. Нирел.

Трижды повторенный призыв исполнен Силы.

Тирта не смотрела и на него. Нужно ли произнести имя вслух, чтобы он услышал?

– Дай мне правую руку. – Теперь она говорила решительно, вкладывая в мысленные слова всю свою Силу.

Металлическая лапа – не человек. Ей нужно соприкосновение плоти, как это было на Ястребином Утесе с теми, от кого она произошла.

Услышал ли он? Ответит ли? Тирта сосредоточилась изо всех сил. Эти темные коридоры… да! Она выбрала открытый путь, хоть и не знала, куда он может привести, и в этом таилась опасность. Но какой опасности страшиться той, кто и так уже практически мертва? Опасность грозит и ему, но они все сейчас в опасности, и кто скажет, какая из них хуже?

Тирта продолжала смотреть на ларец. Однако она заметила движение справа от себя. Ее тело накрыла тень. Лапа, зажатый в ней меч – но к ее груди и к ларцу протянулась живая рука, загорелая, в дорожной пыли, синяках и ссадинах.

Ларец. Уже за пределами крепости те, кто пытался отнять его у нее, погибали. Да, забрать ларец против ее воли, вопреки ее попечению – нельзя. Но сейчас она сама это предложила и верила, что имеет на это право. Если она ошиблась, Нирел умрет страшной смертью. Но если он и боялся, рука его не дрожала.

Его ладонь накрыла ее стиснутые руки. Тирта не почувствовала ее тепла, то ли из-за собственной мертвенности, то ли из-за огня, разгорающегося в ларце.