Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 72)

Троица в тумане исчезла, но меч остался. Его присутствие по-прежнему заполняло собою разум Тирты. Символы на его клинке яростно пылали. Девушка извлекала из него то, что было ей дозволено, – Силу, позволяющую выдержать боль тела, ее мертвого тела, неспособного более служить ей. Ее будут поддерживать, потому что она еще нужна, и надо принять эту поддержку.

Так она пребывала в своем видении и держалась за него изо всех сил, стараясь выстроить из него преграду для собственной боли. Тирта так никогда и не узнала, сколько продлилось это ее бдение.

Меч начал истаивать; символы исчезали, погружаясь в истончающийся клинок. Тирта в последний раз взглянула на опустевшую темноту, а потом открыла глаза и посмотрела на окружающий мир.

Видимо, она и вправду очень глубоко уходила в себя, потому что оказалось, что она больше не привязана к спине пони. Теперь она лежала на плоской неподвижной твердой поверхности – так сообщило ей наполовину ожившее тело. Здесь было светло – тонкие светящиеся столбы уходили в небо, словно пламя гигантских свечей. И от этого света тянуло холодом и ощущением Зла. Это место, как бы оно ни было освещено, принадлежало Тьме.

За столбами света было ночное небо. Тирта видела далекие звезды, но ее отделяла от их мерцания какая-то колышущаяся завеса, как если бы это место вынуждено было защищаться даже от чистого звездного света. Девушка решительно собрала все силы, которые, как она надеялась, еще оставались в ней, и попыталась повернуть голову.

Ответом стала боль, но это не имело значения; она – хозяйка своего тела и его боли. Она стряхнула боль, как стряхнула бы какое-то злое насекомое, случайно заползшее на нее. А потом Тирта обнаружила, что может чуть-чуть повернуть голову и отчасти увидеть, что находится слева от нее, и этого хватило, чтобы понять: она тут не одна.

Свет исходил от столбов – похоже, ледяных, столетиями стывших в холоде. В их глубине таились какие-то тени. Между Тиртой и убийственным холодом ближайшего столба обнаружился Алон.

Он сидел, вытянув ноги; лодыжки его были обмотаны веревкой, а руки заломлены за спину и связаны. Мальчик сидел, подняв голову, и смотрел перед собой незрячим взглядом человека, получившего такой удар от судьбы, что ему теперь все стало безразлично.

– Алон!

Он не посмотрел на нее, не вышел из транса. Может, он отступил в никуда? Нет, отчего-то она была уверена, что это не так.

– Алон! – Чтобы снова произнести это одно-единственное слово, потребовалось такое усилие, что Тирта едва не надорвалась.

По лицу мальчика промелькнула тень чувства. Но он по-прежнему настолько был погружен в свои страдания, что его невозможно было дозваться. Тирта некоторое время смотрела на него, не в состоянии снова собрать столько сил, сколько потребовали те две попытки достучаться до него.

– Он ушел… он оставил нас… с Тьмой… – проговорил он, едва шевеля губами. Но Тирта тут же воспрянула духом. Алон лишь изображал потрясение и отчаяние, сам же был начеку. – Это Место Тьмы. Он уверен, что мы надежно заперты здесь, – продолжал Алон. – Не зови. Тот, кто властвует здесь, узнает.

Не зови? Так, значит, Алон каким-то образом уловил ее предыдущие усилия? Нет, об этом здесь и думать нельзя! «Осторожность!» – мгновенно промелькнуло в голове Тирты. Некая Сила превратила это место в тюрьму. Тирта не знала, на что эта Сила способна, но тот, кто привел их сюда, явно верил в надежность охраны.

Алон так и смотрел в никуда, но теперь Тирта заметила, что его руки, жестоко скрученные за спиной, шевелятся. Мальчик не пытался дотянуться до узлов – его связали так, что это было физически невозможно. Но он, к ее изумлению, гладил веревку, словно животное. Присмотревшись повнимательнее к его действиям, девушка поняла, что это не веревка, а длинная полоса плетеной кожи.

Тирта не понимала, что пытается сделать мальчик, но он явно действовал целенаправленно, поэтому она не стала пытаться снова привлечь его внимание, а просто наблюдала, как он похлопывает, поглаживает и ласкает свои путы, изображая при этом, будто он полностью запуган.

Внезапно осознав, что само ее внимание к мальчику может заинтересовать властвующую здесь мрачную Силу, Тирта попыталась выбросить это из головы и собралась уже перейти ко второй линии защиты – зажмуриться и приложить все усилия, чтобы не пошевелить головой снова. Но тут скручивавшие Алона путы шевельнулись.

Сперва Тирта решила, что это иллюзия, обман, созданный, чтобы помучить, внушить ложную надежду. Но если это действительно была иллюзия, она была поразительно достоверной. Кожаные петли, которые Алон гладил кончиками пальцев, двигались сами собою. Они походили на скользкие создания, родичей змей, свитых в неудобное для них переплетение, и теперь распускающиеся по собственному желанию.

Тирта увидела, как узлы распускаются, позволяя шнурам скользить, – исключительно по их собственной воле. Они обвились вокруг тела мальчика и соскользнули. Руки Алона, покрытые глубокими рубцами, упали вперед. Тирта прекрасно представляла, какие мучения принесло с собой это внезапное освобождение. Однако рука мальчика, лежащая поперек бедра, дернулась, он подался вперед и коснулся пальцами веревок на лодыжках.

И снова он начал поглаживать и ласкать их, Тирта внимательно наблюдала за его лицом. Оно по-прежнему напоминало лишенную выражения маску. Всякий, кто взглянул бы на него, сказал бы, что этого ребенка жестоким обращением и страхом принудили к полному повиновению. Губы Алона не шевелились – он не произносил ни заклинаний, ни слов Силы.

И он снова добился своего: вторая петля ослабела, выскользнула из туго затянутых узлов, и мальчик оказался свободен. Но пока что он не стал ничего предпринимать, а просто так и сидел. Потом Тирта увидела, как его грудь приподнялась в глубоком вдохе и как он принялся упрямо и решительно растирать запястья, все в глубоких следах от веревок. Может, на мальчика наложили еще какие-то узы, помимо тех, от которых он сейчас освободился? Или Алон уже мог выйти с территории, огражденной светящимися столбами? Тирта не знала. Ей оставалось лишь смотреть и ждать.

Однако похоже было, что каким бы Талантом ни воспользовался мальчик, чтобы освободиться, тот себя еще не исчерпал. Алон так и сидел, растирая руки и глядя перед собой. Но только теперь в его глазах не было ни обреченности, ни смирения. К Тирте понемногу возвращалась способность чувствовать. Девушка осознала, что находится в месте, полностью враждебном и ей, и всем таким, как она, что место это источает холод, который она смутно ощущала, пока ее тело медленно пробуждалось. Однако же здесь было что-то еще…

Алон впервые поменял позу – подтянул ноги и сел на корточки. Он не стал придвигаться к Тирте, и казалось, будто он так и смотрит в никуда. Но все же в нем ощущалась едва заметная перемена, готовность к действию, как у человека, ждущего сигнала.

Тирте отчаянно хотелось повернуть голову и посмотреть, на что же устремлен взгляд мальчика. Но она не могла. Алон перестал растирать запястья, покрытые ссадинами. Он взял веревки, которые каким-то образом заставил служить себе, и растянул их во всю длину. Со своего места Тирте не видно было, что он делает, ей оставалось лишь строить догадки.

И снова его руки пришли в движение, – похоже, Алон стал водить пальцами по веревкам. Теперь движения его сделались резче и быстрее. Тирта наблюдала за ним по мере возможности и в то же время все сильнее ощущала, что за пугающими колоннами-свечами стоит на страже еще одна сущность. Миазмы Зла окружали это место, подобно стене. Если какой-то возможный спаситель пробрался сюда, девушка этого не знала и не смела пытаться узнать.

Алон медленно поднял руку и шевельнул пальцами, словно бы подманивая кого-то. Какая-то темная фигура приподнялась и откликнулась на его призыв. Змея? Нет, существо было слишком тонким, да и утолщения на месте головы не было – лишь подергивающийся кончик. Веревка! То ли она обрела псевдожизнь, то ли Алон сотворил иллюзию.

Мальчик развел руки в стороны; веревка, поднявшаяся на уровень его головы, осталась стоять, чуть покачиваясь. Алон свел руки, ладонь к ладони, и снова раскинул в стороны. Кончик веревки качнулся прочь от него, метнулся к колоннам и исчез из поля зрения Тирты. Руки Алона продолжали двигаться, но теперь не так размашисто, как вначале, а скупо, вверх-вниз, открытыми ладонями книзу. Он словно бы ухватил невидимую веревку, тянувшуюся по земле. Мальчик поднялся на колени и выпрямился; он настолько сосредоточился на своих действиях, что Тирта ощутила ауру его напряженных усилий.

Все силы Алона были сосредоточены на этом деле. Тирте вспомнилось, как однажды она попросила их с Нирелом поделиться с ней своей энергией для дальновидения. Может, она тоже сумеет поддержать Алона подобным образом? Но внутренние барьеры, возведенные ее волей, пытались подавить боль. Если она переключит волю на другое и попытается добавить сил мальчику, барьеры могут рухнуть.

Тирта на мгновение прикрыла глаза, осознавая, к чему могут привести подобные действия с ее стороны. Алон изрядно рисковал, вкладывая в нынешние действия всю свою Силу. Она могла лишь верить, что он сражается с их врагом. Что же касается самого Алона… Ей пришлось признать, что мальчик понимает в этих делах куда больше, чем она могла предположить.