Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 53)

Девушке казалось, будто ее ноги не касаются земли, но вокруг раскинулась вполне реальная на вид местность, такая же реальная, как и та, по которой они шли в предгорьях. С одной стороны высился темный лесной массив, а справа поднимался утес, который пересекала заметная черная жила. Насколько понимала Тирта, это была одна из примет, которые следовало запомнить.

Когда холмы остались позади, каменная стена с жилой постепенно стала понижаться. Теперь приметная черная полоса исчезла, и девушка шла вдоль обычной скалы.

Ястребиный Утес. Как она велела другим, так и сама теперь твердо держала в уме это название. И боялась она лишь одного – что ее снова затянет в повторение старого видения и она так и не узнает дороги, а просто очутится в крепости, чтобы снова пережить финальный акт.

Тирта вышла из холмов. Впереди и справа раскинулась открытая местность. Слева заросли деревьев превратились в лес, такой густой, что Тирте он показался непроходимым. Она немного повернулась, чтобы взглянуть на лес, и заметила какое-то колыхание, таящееся, но непрерывное. За завесой переплетенных ветвей, лоз и кустов кто-то двигался с такой же скоростью, что и она, шпионил за ней.

Время от времени Тирта замечала что-то бледно-серое, расплывчатое; оно то появлялось, то исчезало, и густой лес нисколько ему не мешал. Девушка предпочла бы держаться открытой местности, но то, что она вызвала, теперь влекло ее к лесу, невзирая на все недобрые предчувствия.

И то, что двигалось в лесу, непрестанно наблюдало за ней. Тирта ощущала угрозу, но решила не пытаться узнать больше. Она обязана полностью сосредоточиться на том, чтобы добраться до Ястребиного Утеса.

Но, невзирая на принятое решение, Тирта чуть свернула и направилась прямиком к лесу. Туда, где подлесок казался не таким плотным. Еле заметные детали говорили, что когда-то здесь был проход; возможно, тут была давно заросшая дорога. Соглядатай все еще был здесь, но он не возник перед ней, а скорее действовал аналогично ей – шел через подлесок параллельным курсом.

Временами старая дорога делалась шире. Пару раз девушка замечала стоящие вертикально высокие камни – они словно бы отмечали ее путь; были там и другие предметы, излучающие бледный призрачный свет. Тирта ощущала в них абсолютно чуждые сущности, укоренившиеся или заключенные в этих местах. Она поспешно ограждала свой разум, потому что чувствовала прикосновение тянущегося к ней жадного желания.

Этот лес был полон опасностей. Будь она здесь не только сущностью, но и телом, она бы чувствовала то же самое – в этом Тирта была уверена. Однако же то, что она искала, находилось где-то за лесом, и ей было не избежать этого пути.

Она понятия не имела, сколько времени потребуется, чтобы пересечь этот зловещий лес. Ей казалось, что немало.

Но в конце концов дорога завершилась, заросшая тропа привела к лугу. Здешние поля некогда были обнесены каменными стенами; сейчас эти стены осыпались, но все еще были отчетливо видны. Через них протекал ручей, такой широкий, что его уже практически можно было назвать рекой. И на другом его берегу…

Тирту захлестнуло неведомое ей чувство, никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Даже отсюда ей видно было, что оборонительные сооружения, возведенные строителями крепости, в конце концов рухнули. Могучая твердыня – обнесенные стеной внушительные башни – была воздвигнута на холме; холм был обнесен рвом, и в этот ров отведены воды реки. Через ров к зияющей дыре на месте входа когда-то вел мост, но теперь от него остались лишь сломанные бревна.

В целом крепость была больше и внушительнее, чем думала Тирта, хотя огромный зал ее видения говорил о значительной постройке. Эту твердыню явно возвел сильный и многочисленный клан – и врагов у него было немало: представшая перед ней картина невольно заставляла думать, что оборонительные сооружения были крайне важны для здешних обитателей.

Тирта отыскала свою цель. И теперь она принялась сознательно ослаблять свою волю – ту самую волю, которая продолжала толкать ее вперед, к развалинам. Но ей не нужно было дальше.

Что-то обрушилось на нее, словно порыв зимнего ветра на обнаженное тело. Ее охватил цепенящий холод. Тирта и не думала, что в ее нынешнем состоянии можно испытывать боль. Но этот удар из ниоткуда показал, как она ошибалась! Тирта боролась, силясь освободиться от мучительного ледяного ужаса, – а тот изо всех сил старался удержать ее в плену. Скорее, вскричала ее воля, скорее! Если вы слышите меня, чувствуете меня – помогите мне! Пустите в ход свою Силу, чтобы вернуть меня!

Но последовали ли за ней эти двое? Знают ли они, что ее схватили? Если помощь не придет, ей конец, потому что холод пожирает ее волю, разрывает ее на части, как буйный ветер разгоняет тучи.

– Придите!

Тирта не могла воскликнуть это вслух, но вся ее сущность превратилась сейчас в эту мольбу. Неужели ее затянуло в то неведомое место, в котором пребывал Алон, когда они нашли его?

Тепло – слабый проблеск тепла. Холод давил, но тепло явилось, и Тирта каким-то образом по капельке притягивала его к себе и копила внутри, чтобы отпугнуть холод и смерть. Струйка тепла усилилась, стала крепче.

Ровно в тот момент, когда она попыталась сбросить принуждение, приведшее ее сюда, холод дотянулся до нее, пытаясь заставить девушку идти к руинам. Он желал, чтобы она вошла туда. Тирта дрогнула – если внутренняя сущность способна дрогнуть. Это принуждение и холод боролись с подпитывавшим ее теплом. Но ее воля оправилась от первого ошеломляющего, почти смертельного удара. Назад! Вместо Ястребиного Утеса Тирта сосредоточилась на воспоминании об их стоянке.

Мысль об Алоне – и тепло усилилось! Сокольник – и ощущение свободы придало ей сил. Сокольник – теперь его лицо полностью заполонило ее мысли: лицо, застывшее в чудовищной сосредоточенности, – словно маска на том, кого она привыкла воспринимать как своего спутника. Желтые огоньки в его глазах превратились теперь в пламя. Она не видела теперь ничего, кроме этих глаз и огня в них – тепла, сражающегося с холодом, с тем иным, кто желал заполучить ее на Ястребиный Утес в нынешнем состоянии, чтобы ее было удобно использовать. Да, тепло!

Вокруг Тирты вспыхнул огонь, и языки синего пламени оградили ее стеной. И вдруг атака холода прекратилась. Пламя, помедлив мгновение, погасло, и девушка осталась в темноте.

Дождь. Она лежала под дождем. Вода текла по ее лицу, попадала в открытый рот. Она услышала тяжелое дыхание, учащенное, неглубокое, – так мог бы дышать готовый свалиться бегун. Она открыла глаза, и в них ударил неяркий свет сумерек. Тирта поспешно зажмурилась; ей казалось, будто она осталась без поддержки и ею завладело нечто такое, от чего она никогда не сможет избавиться и контролировать его не сможет.

– Тирта, Тирта! – Зов, сперва слабый, а потом очень сильный. Она снова осознала свое тело, скованность и боль. Тепло, которое помогло ей вернуться к жизни, медленно растекалось от головы по всему телу.

– Тирта!

Тирта осмелилась снова открыть глаза и увидела лицо Алона, почему-то странно синее с одной стороны. Его глаза были полны страха, но потом страх истаял, и мальчик улыбнулся и даже рассмеялся, как будто сбросил с плеч тяжкую ношу.

Тирта увидела другой силуэт. Человек стоял рядом с ней на коленях, сжимая в руках меч; навершие рукояти пылало, и синий свет заливал ее с головы до ног. Следом за теплом шла Сила; она нарастала и текла в пустоту – девушка даже не подозревала о существовании этой пустоты, пока та не оказалась заполнена. Она осторожно подняла голову. Почти мгновенно чья-то рука подхватила ее под плечи и помогла подняться повыше. На миг она ощутила мимолетное прикосновение холодного когтя к щеке.

Алон присел перед Тиртой на корточки и уставился на нее с нетерпением. Сокольника она толком не видела, потому что он ее поддерживал. Меч он отложил в сторону. Тот перестал источать энергию и теперь лишь слабо светился.

– Я… вернулась… – Она проговорила это занемевшими губами, и собственный голос показался ей лишь чуть громче шепота. – Вы меня вернули.

Потому что это от них двоих – нет, троих, нельзя забывать о пернатом брате, он тоже поучаствовал в ее спасении, она это чувствовала – исходило то тепло, родившееся у них внутри для схватки с тем, что подкарауливало ее на Ястребином Утесе.

Подкарауливало? Это было первой отчетливой мыслью Тирты. Ей предстояло отыскать не только руины, но и обосновавшийся там неведомый ужас. Чего он хочет? Того, что ищет, но так и не может назвать она сама? Логика говорила, что это вполне может быть правдой. Значит…

Она подвигала головой, немного пошевелила плечами, но не стала пока пытаться избавиться от поддержки сокольника. Возможно, эта крепкая рука была нужна ей – чтобы придать сил и даже чтобы напомнить о том, что она обязана сказать двум этим людям о решении, которое она обязана принять, – но тут у нее нет выбора, на кону честь Дома Ястреба.

Но она не успела ничего сказать. Алон заговорил первым:

– Ты нашла путь?

– Нашла.

– Значит, мы можем ехать. – Мальчик оглянулся через плечо, словно готов был немедленно седлать лошадей и отправляться в путь.

– Не «мы». – Тирта успела взять себя в руки. – Это мой поиск. Только мой. – Она взглянула в лицо сокольнику. – Я освобождаю тебя от клятвы. Забери Алона. За горами найдутся те, кто предоставит ему убежище. Трегарты. Они знают, что сила может течь разными путями. Дальше я поеду одна.