Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 40)

Сокольник внимательно рассмотрел тоненькую линию на верхушке цилиндра. Конечно же, там не было ни замка, ни запора. Затем он взглянул ей в глаза через прорези в шлеме.

– Ты называешь себя Ястребиным Утесом, – возможно, так звал себя и он. – Сокольник указал футляром на насыпанный ими могильный холмик. – Но ты говоришь, что этот человек тебе чужой. Я хорошо знаю Древнюю расу. Они все родня друг другу, таково их наследие.

Тирта медленно покачала головой:

– Да, мы все связаны кровными узами – так же надежно, как ты связан со своими братьями по мечу. Однако же я встретила тебя в Ромсгарте. Ты был один и назвался пустым щитом – разве не так? Где же тогда все твои товарищи?

Желтые искры в его глазах вспыхнули. Тирта увидела, как его губы шевельнулись, словно он хотел разразиться бранью. Что привело его в Ромсгарт без своего сокола и в таком прискорбном состоянии? Тирта никогда не слышала, чтобы кто-то из урожденных сокольников покидал свой отряд и отправлялся странствовать в одиночку. Они словно отгородились стеной от остального мира и из-за этой преграды не представляли себе никакого иного образа жизни.

Тирте не хотелось вынуждать его отвечать. Его прошлое ее не касалось. Но и он обязан относиться к ней так же. Но все-таки она могла немного уступить, не открывая, впрочем, того, что двигало ею столько лет.

– В Карстене нас объявили вне закона и охотились на нас, как крестьяне иногда охотятся по весне на кроликов – обшаривают поля, сгоняют их в круг и забивают дубинками. Точно так же охотились и на Древнюю расу. Только мы, – она гордо вскинула голову и посмотрела ему в глаза, – сражались, а не съеживались и не кричали под дубинками. Но стаи охотников несли кровь и смерть нам и всякому, кто осмеливался нас предупредить.

– Некоторые из нас ушли в Эсткарп. Стражи Границ тогда служили Карстену. Ты наверняка это знаешь – твой народ служил с ними вместе. Тогда многие родственные связи оказались разорваны. Некоторые поместья были захвачены врасплох, и оттуда никто не спасся. Удалось бежать разве что горстке. Я… – Она нашарила рукоять истертого меча и вынула его из ножен. – Я родилась у двух таких беглецов. Ястребиный Утес был уничтожен, но младший брат лорда и его молодая жена в тот момент находились в другом месте. Они отправились погостить к ее родственникам и находились ближе к границе – к свободе. Это было результатом предвидения. Моя мать отчасти обладала этим Даром – и она увидела смерть. Я – последняя с Ястребиного Утеса. – Тирта с лязгом вогнала меч обратно в ножны. – Кем был этот человек, я сказать не могу. Но Прозрение не лжет, а оно было простым: Ястребиный Утес поглотило пламя вместе со всеми, кто принадлежал к роду.

– Прозрение… – повторил сокольник и выжидающе умолк.

Тирта кивнула.

– Колдовские фокусы – так ты это называешь, сокольник? У каждого народа свои тайны. Вы тоже обладаете Талантами, хоть они и не из тех, что привлекли бы Мудрую женщину. Как иначе вы смогли бы обучать своих птиц и так хорошо охранять горы, над которыми они летают? Я не презираю того, чем обладаешь ты, так постарайся же и ты не принижать того, чем обладает мой народ. Я не наделена подлинным Даром, но я видела, как это работает – и далеко не один раз! А теперь… – Тирта подалась вперед и прежде, чем сокольник успел возразить, выдернула футляр из его пальцев. – Может, мы все-таки двинемся дальше? Ты сказал, что этот человек умер от…

Что-то сверкнуло за плечом сокольника. Тирта заметила этот блеск и напряглась. Должно быть, что-то отразилось на ее лице, потому что сокольник стремительно развернулся с мечом на изготовку. Но то, что он увидел, не двигалось и уж точно не несло в себе угрозы. Оно находилось на отвесной стене долины, где не смогло бы уместиться ни одно живое существо.

Но солнечные лучи сейчас падали на стену под таким углом, что на ней проступил некий узор. Тирта двинулась вперед, даже не осознавая, что делает, и проскользнула мимо сокольника. Узор полностью завладел ее вниманием, как будто эти блестящие извилистые линии, становившиеся все отчетливее, и вправду околдовали ее.

Когда Тирта пробралась сквозь последнюю полосу кустарника, не обращая внимания ни на шипы, цепляющиеся за одежду, ни на исцарапанные руки, она увидела, что здесь, должно быть, во время буйства гор обрушилась целая скала. Но если так, значит все эти проступившие узоры прежде были надежно сокрыты. Но зачем?

Она увидела знак, который прежде встречался ей лишь однажды, когда она зимовала в Лормте, глубоко почитаемом, но почти позаброшенном хранилище воистину позабытого знания.

Она сумела стать полезной в похожих на казармы бараках – некогда в них селились ученые и хранители легенд, а теперь здесь жила лишь горстка стариков. Некоторые из них все еще копались в свитках и записях, другие же дремали, доживая остаток своих дней. Приют людей, удалившихся от холодных ветров былого мира.

Этот символ она видела на свитке – он лежал развернутым на столе, оставленный одним из самых забывчивых подопечных Тирты. В свое нечасто случавшееся свободное время она вела исследования, пытаясь разузнать что-нибудь такое, что помогло бы выполнению задачи, которую она сама себе задала на будущее. А потому она спросила об этом символе, и ей ответили, что он на самом деле очень древний и когда-то защищал от посягательств Зла на то место, где его нарисовали, выложили или вырезали, сопроводив это надлежащим ритуалом. И вот теперь этот символ, высеченный на камне, сиял над ними.

Но почему? Тирта обернулась и оглядела долину. Что же такое здесь находится, что его постарались защитить в незапамятные времена? Или защитить хотели саму долину? Должно быть, знаки оказались на виду, когда горы ходили ходуном. Но что они охраняли, пока были сокрыты?

– Что это? – Сокольник встал рядом с ней. Он так и не убрал меч в ножны, зато протянул лапу и стащил с головы шлем, словно для того, чтобы рассмотреть знаки получше.

– Это сильная защита от Тьмы. Ее использовали в древности, чтобы обезопасить некую территорию так, как это не под силу ни стенам, ни стали. В общем, еще одно колдовство, воин, – добавила она, позволив себе каплю насмешки. – Интересно…

Та тварь, которую они убили ночью, – она ведь явно была не из Эсткарпа, да и не из Карстена. Но на востоке все еще бушевала война между Тенью и Светом. Неужели конфликт затронул и этот край? Загадка на загадке. Однако под этим знаком на стене они находились в безопасности – или все, что она когда-либо знала, было ложью.

Может быть, убитый именно поэтому стремился сюда, в эту долину? И ранен он был не дротиком или сталью, а когтями и клыками. Может быть, его ранили где-то в другом месте, и он пытался добраться сюда, на этот островок безопасности – и добрался, но все равно умер, потому что раны оказались слишком серьезны?

– Это дикий край. – Сокольник все-таки убрал меч в ножны. Шлем так и болтался у него в когтях. – Кто стал бы создавать здесь такую защиту?

– Это древний край, очень древний, – возразила она. – Он скрывает годы и годы тайн. Возможно, когда горы пришли в движение по зову Совета, они просто встали так, как было ведомо прежде. Как бы то ни было, это место защищено. – Она подняла руку, складывая пальцы в жест узнавания. – Здесь мы в безопасности. Как мог бы оказаться в безопасности и он, – девушка оглянулась на могильный холмик, – если бы его не ранили по пути. Мы не знаем сейчас, что творится за этими горами. Ты предпочитаешь отправиться в путь сейчас или дадим нашим лошадям возможность отдохнуть и хорошо попастись?

Сокольник все еще рассматривал знаки на скале.

– Ты говоришь о годах – а мне кажется, что их тут прошло без счета. Разве есть заклинание, способное продержаться так долго?

– Если верить легендам, то да. Давай посмотрим.

Девушка пробралась вперед, вплотную к каменной стене. Оглядевшись по сторонам, Тирта заметила ветку, торчавшую из земли, и легко выдернула ее. Потом достала из поясной сумки найденный футляр. Возможно, была и еще одна причина, по которой погибший так доблестно сражался, чтобы добраться в долину, если он знал о символе, а не попал сюда случайно, или его, теряющего сознание, не принес сюда торгиан.

В поясной сумке у Тирты лежали кожаные шнурки для починки сапог. Она достала один и привязала футляр к ветке. Сокольник внимательно наблюдал за ней, но явно не понимал, что она делает.

– В эти футляры, – объяснила она, продолжая возиться со шнурком, – вкладывалась определенная Сила. В наши дни их уже разучились делать – секрет утерян. Но две зимы назад я была в Лормте, а там можно узнать, как эти штуки работают – даже если не знаешь почему. Это уже позабыто. Эти символы на скале сделаны из заряженного металла – их сковали кузнецы, обладавшие Талантом или, как сказал бы ты, разбиравшиеся в колдовстве. Это очень древнее знание, отвечающее подобным на подобное. Если в двух этих работах, в знаках на утесе и в футляре, при всем их различии все еще сохранилась Сила, сейчас мы это увидим. Ну-ка!

Тирта едва удержалась, чтоб не вскрикнуть. Сверху хлынула волна Силы, ощутимая даже через мертвую деревяшку в ее руках, а потом знаки на стене и футляр озарились синеватым светом. Девушка отдернула ветку, опасаясь, как бы разбуженная мощь не поглотила сам футляр. Но она оказалась права! Синий всегда был цветом защищающей Силы. В Лормте хранилось много сведений о местах, где можно укрыться и которые можно опознать по этому признаку, но только о тех, которые находились в Эскоре – ведь Эсткарп, насколько ей было известно, не мог похвалиться ни одним таким убежищем. А раз футляр засветился синим, значит в нем хранилось не обычное послание, а нечто, тоже обладающее Силой!