Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 28)
У меня закружилась голова. Мысленный образ сделался отчетливее, у меня перехватило дыхание, меня переполнило ожидание, и возбуждение перевесило и страх, и осторожность.
Фигура с аурой цвета пламени, такого же, что вокруг глаз у этих птиц. Если бы только смахнуть завесу ослепительного сияния и рассмотреть все почетче!
Нинутра. Не место – Сила. Из Тени? Что же я тогда пробудила?
Нет, внутренний предостерегающий голос, окрепший благодаря урокам леди Дагоны, молчал. Но я не чувствовала и той уверенности, которая текла бы сквозь меня, если бы вызванное принадлежало Свету. Неужто в этом истерзанном войной краю существует некая третья сила, обособленная и от Тьмы, и от Света, идущая по пути, непостижимому для них обоих?
Я изо всех сил старалась получше разглядеть эту фигуру – или Силу. Но свет слишком хорошо укрывал ее. Однако же оттуда проступило, словно круги на воде от брошенного камня, ощущение энергии. Оно было теплым и делалось все горячее и горячее.
Наверное, я закричала. Знаю лишь, что внутри себя я отпрянула, стараясь теперь изо всех сил убраться подальше от этой фигуры, но у меня ничего не получалось. Жар лизнул меня, но в нем не чувствовалось гнева. Я ощутила, что Нинутре, возможно, любопытно, что мой слабый призыв побеспокоил его, и он оторвался от своих глубоких размышлений. Может быть, это кто-то из адептов?
Если так, все, что в нем было человеческого, давно исчезло. Это была чистая Сила непонятной мне разновидности, такая чуждая…
Потом эта фигура немного отдалилась от моего разума, а с ней и часть жара. Теперь это по ощущениям, скорее, походило на то, как будто я смотрела на длинный проход и видела в его конце чей-то силуэт. Красное сияние втянулось в его тело. (Я говорю «он», но в этой Силе не ощущалось никакого пола. В ней не осталось ничего, кроме Силы как таковой.)
Но, глядя на него, я была уверена, что некогда «я», или внутренняя часть меня, ныне ущербная и давно погребенная – возможно, другими жизнями и прошедшими эпохами, – была связана с этой Силой, и она иногда отвечала мне. Но это было давно, очень давно, и связующая нас нить рассыпалась прахом…
Я открыла глаза и очутилась в сумрачном мире у ручья. Птицы исчезли. Тсали устроился на камнях, устремив на меня взгляд глаз-самоцветов. Я поймала себя на том, что по-прежнему шепчу это имя:
– Нинутра… – А потом я мысленно обратилась к моему спутнику: «Тсали… Что это за Сила? Кто это – или что?»
Тсали качнул головой, но не мне, а словно бы той фигуре, которую я непонятным образом пробудила.
«Один из Великих – но не из твоего народа, и не из моего, и никакого из ныне живущих. Один из тех, кто задержался среди нас на некоторое время – до тех пор, пока те, кто искал худшего во Тьме, не восстали и не попытались призвать…»
«Но почему я сейчас увидела это существо?»
«Я не знаю, дева-колдунья. Могу только сказать, что эти птицы, – он указал на небо, и я увидела вдалеке несколько крылатых силуэтов, – некогда, давным-давно, были созданы в Месте Наособицу, где пожелал обитать Нинутра и с тех пор мало поддерживал контакты с этим миром. Там также жили те, кто открыл свой разум и сердце, и время от времени они говорили о том, что грядет в будущем, и даже адепты прислушивались к ним, когда они выступали как Уста Нинутры».
«Тсали… А что, я когда-то была Устами?»
Он покачал головой: «Не расспрашивай меня о тайнах, дева-колдунья. У каждой расы и каждого народа свои легенды. Правда ли, что мы будем жить снова, пройдя через очищающий огонь? А если будем, сохраним ли мы память? Я не знаю».
– Я видела Нинутру… – медленно произнесла я. – И… – Я обхватила себя руками. – Эта Сила согрела меня. Я…
Я подняла голову. Во мне что-то шевельнулось, на этот раз не память, а скорее часть знания, возникшая в уме так отчетливо, как будто в воздухе передо мной повис свиток, только что записанный хранителем Тайного знания, которое я давно искала. Из-за этих поисков я была открыта, потому Лайдан и сумела проникнуть в эту часть моего сознания, незаполненную и уязвимую для ее коварных предложений. Не знаю, как сработало мое видение в те моменты, когда я предстала перед Нинутрой, но теперь некоторые из этих пустых участков сознания оказались заполнены.
Тсали выпрямился, вскинул увенчанную гребнем голову. Его кожа сменила цвет, а ее складки слегка трепетали, как будто все его тело выражало некое чувство.
«Дева-колдунья, что ты теперь станешь делать?»
«То, что должна», – оборвала я его полувопрос-полупротест.
Оглядев берег реки у нас под ногами, я нашла то, что искала: принесенную водой палку, выцветшую и непрочную, но достаточно прямую. Я подобрала ее и крепко сжала в руке. А потом, словно кистью, нарисовала в воздухе знаки, вложенные мне в разум. Так надо, надо, надо…
Мой рисунок сделался видимым. Сперва проявились лишь тонкие линии. Потом внутри обведенных участков проступил цвет, сделался непрозрачным, обрел плотность. Рисунок засветился, словно угли в наполовину угасшем костре в ночи. Я выронила палку и застыла, глядя на предмет, повисший в воздухе, а губы мои произнесли звуки, не похожие ни на какие слова. Они скорее напоминали хриплые крики тех птиц, что некогда гнездились в обители Силы Нинутры, а теперь явились потрошить остатки добычи Тсали.
Я медленно протянула руку. В душе моей крепла уверенность, что, как только я возьму в руки предмет, повисший между мною и Тсали, мне придется отдать свои силы непонятной пока борьбе.
Красный отсвет стал тускнеть, но контуры становились все отчетливее. К чему колебаться? Ведь на самом деле я знала, что́ следует сделать, знала с того самого момента, как Нинутра ответил мне. Моя рука легла на твердую поверхность, ныне тускло-серую, как небо у нас над головами. И я решительно взяла из воздуха то, что призвало неясное мне самой знание, – меч. По краям он все еще казался нечетким, расплывчатым.
– Так явила себя воля Нинутры, – медленно произнесла я вслух. – И вот он, меч Тени – не Тьмы, но и не Света, и рожден он может быть любой из вер. Но теперь права на него заявляю я – во имя Света!
Я взмахнула чудесным мечом, словно воин, пробующий баланс нового оружия, – на самом деле, так оно и было. Он был легче известных мне стальных мечей, и ни кромки его, ни даже острие не были остры. Его Сила была в другом.
До моего сознания донеслась мысль Тсали: «Свершилось…»
И я ощутила в этом слове тяжесть предвидения.
– Свершилось, – согласилась я. – Для этого я появилась на свет. Так я думаю. Теперь я стала той, кем мне суждено было стать. И пусть Лайдан подумает, какую роль в этом сыграла она.
6
Странный меч медленно терял свою материальность, словно тающие под солнцем клочья тумана, хотя никакого солнца сейчас не было. Вскоре в руках у меня не осталось ничего. Однако же теперь у меня было право и умение призвать его снова. Я изумленно вздохнула. Мой разум… если бы только найти спокойное местечко и разобраться со всем тем, что беспорядочно наполнило мое сознание! Пока же мне приходилось довольствоваться интуицией. А еще знанием о том, что впереди ждет битва, совершенно невообразимая, пусть даже меня и коснулась Сила.
Я посмотрела на свою опустевшую руку и поняла, что стоит мне призвать его, и это сотворенное во имя Нинутры оружие вернется. А Тсали внезапно оглянулся в ту сторону, откуда мы пришли. Он зашипел, и гребень на его голове вдруг сделался красным, как кровь.
«Охотники!» – услышала я его мысленное предостережение.
Я была уверена, что эти охотники пришли не из Долины, а может, вообще не принадлежат к роду человеческому. Я попыталась мысленно нащупать их и на долю секунды соприкоснулась с аурой Темных. К какому бы народу ни принадлежали эти существа, глубже я проникнуть не рискнула. Но в одном я не сомневалась.
«Они охотятся на нас».
«Они вынюхивают наш след. Но пока что не нашли его», – отозвался Тсали. Он выпустил когти и снова зашипел.
Итак, на нас охотятся. Быть может, Лайдан вернулась и выдала нас своим злобным союзникам? Или кто-то заметил нас случайно? Хотя не важно. Похоже, у меня так и не будет времени, чтобы спокойно разобраться с новой пробудившейся во мне способностью, о которой я никогда прежде не подозревала.
«Может, поищем укрытие?»
Тсали закрутил головой, осматриваясь, – человек никогда бы так не сумел. Нас окружали невысокие холмы, но до гор было далеко. Да я и не посмела бы сейчас идти в эти горы. И я не видела нигде поблизости голубых камней, обещающих хотя бы призрак убежища тем, кто ненавидит Тьму. О них говорили как об островках безопасности в этих опасных землях.
«Вода!» – Мой спутник целеустремленно двинулся к ручью, соскользнул по склону и зашагал через медленно текущие воды.
Ну конечно! Давняя-давняя истина. Зло не смеет пересечь струящуюся чистую воду. Я поспешно двинулась следом за Тсали, чувствуя, как вода затекает в ботинки. Юбку-брюки я постаралась поднять повыше, но подол все равно быстро намок. Шаткие камни на дне не давали мне идти быстро, а вот Тсали так и скользил вперед.
Вскоре мои обострившиеся чувства уловили чужие эманации, столь же отвратительные для моего сознания, как для нюха отвратителен запах разложения. Но все же я не могла пока понять, кто нас преследует. Я твердо решила не пытаться больше соприкоснуться с ними, это могло бы выдать нас.