Андрэ Нортон – Скитальцы космоса (страница 79)

— Ламбрило здесь нет, — сказал Нумани, думая, наверное, о том же, что и Дэйн.

Дэйн почувствовал в темноте движение около себя.

— В третьей хижине есть дальнодействующее устройство связи, — сообщил свои наблюдения Тау.

— Вижу, — ответил Джелико. — Сможете ли вы, сэр, с его помощью связаться через горы со своими людьми? — обратился он к Азаки.

— Не знаю. Но если Ламбрило здесь нет, то как он может заставить свое изображение прогуливаться тут этой ночью? — нетерпеливо спросил главный лесничий.

— Мы это увидим. Если сейчас Ламбрило тут нет, то он вскоре появится, — пообещал Тау голосом, в котором была уверенность. — Эти инопланетники пока еще не вмешиваются в происходящее. Но так как это гуляющее привидение послано, видимо, для того, чтобы запугать нас, то они наверняка ждут нашего появления.

— Если у них есть часовые, то я заставлю их замолчать, — пообещал Нумани.

— У вас есть план? — спросил Азаки, чья голова и плечи на мгновение показались в свете костра.

— Вы хотите Ламбрило? — сказал Тау. — Очень хорошо, сэр. Думаю, что смогу отдать его вам и на деле разоблачить его чудеса перед нашими хатканцами. Но только не при свободных в своих действиях инопланетниках.

Дэйн про себя решил, что это не так‑то просто будет сделать. Каждый из браконьеров был вооружен бластером новейшего типа, предназначенным для Патруля. Какая‑то часть его сознания размышляла о том, какой будет реакция на получение такой информации официальными инстанциями. Свободные торговцы и сотрудники Патруля встречались, когда нарушались законы на окраинах Галактики, но каждый понимал, что другой играет при этом важную роль, и если дело доходило до открытого столкновения между законом и его нарушителями, свободные торговцы оказывались на стороне Патруля. Команда “Королевы” в недавнем прошлом имела одно такое соприкосновение.

— Почему бы нам не сделать то, что они ожидают, и даже больше? — спросил Джелико. — Они считают, что мы в панике побежим к их лагерю, спасаясь от этого привидения. Предположим, что мы действительно побежим — после того, как Нумани удалит часовых, и побежим так хорошо, что проскочим мимо них? Я хочу заполучить это устройство связи.

— Вы же знаете, что они просто сожгут нас огнем бластеров, как только мы приблизимся к их лагерю.

— Вы задели гордость Ламбрило и он, если только верно сужу о его характере, не будет удовлетворен простым уничтожением, — ответил капитану Тау. — Кроме того, он, вероятно, захочет захватить заложников — особенно главного лесничего. Нет, если бы они хотели застрелить нас, то сделали бы это на островках, по которым мы пробирались сюда. И тогда бы не потребовалось это привидение.

— В ваших словах есть резон, — прокомментировал сказанное Азаки. — Это правда, что этим нарушителям закона очень хотелось бы захватить меня. Я из Хагавайя и мы всегда настаиваем на применении самых суровых мер против таких, как они. Но я не вижу, каким способом мы можем захватить лагерь?

— Мы не пойдем на лагерь с фронта, как они этого ожидают, а нападем с севера и сначала займемся инопланетянами… Думаю, что для этого хватит трех человек… Они сумеют причинить достаточно беспокойства, чтобы прикрыть действия двух других…

— У этого инопланетника, который носит форму космонавта, оружия не видно, хотя остальные держат его наготове. Считаю, что вы правы, думая, чго они ждут сигнала от своих часовых, тех, которых мы не можем видеть. Предположим, капитан, что вы и я сыграем роль напуганных до безумия людей, бегущих от демонов. Нумани будет прикрывать вас с тыла, а два ваших человека…

— Предоставьте мне Ламбрило, — заговорил Тау. — Я хочу выманить его из укрытия. Думаю, что тогда смогу с ним справиться. А вы, Дэйн, возьмите на себя барабан.

— Барабан? — удивился Дэйн и сама мысль о необходимости захватить этот примитивный инструмент для них, обладающих бластерами, была просто Поразительной.

— И когда вы это сделаете, я хочу, чтобы вы начали выбивать на нем “Границу Земли”. Вы, наверное, сможете это сделать?

— Я не понимаю… — начал Дэйн, но затем проглотил остатки протеста.

Он понял, что Тау и не собирается объяснять, зачем ему нужно, чтобы популярная песня звездных дорог зазвучала в лагере браконьеров. За последние несколько лет, которые он провел среди вольных торговцев, ему давали несколько странных заданий, но впервые ему приказывали работать музыкантом.

Медленно тянулись минуты в ожидании возвращения Нумани, который отправился нейтрализовать часовых. Эти люди в лагере, вне всяких сомнений ожидали их появления, и именно сейчас. Держа в руке лучевой пистолет, Дэйн прикидывал расстояние, отделявшее его от барабанщика.

— Сделано, — раздался в темноте позади них шепот Нумани.

Джелико и главный лесничий двинулись налево, а Тау направо. Дэйн, держась возле врача, последовал за ними.

— Когда они начнут, — губы Тау были около уха Дэйна, — бросайтесь к этому барабану. Я не хочу думать о том, каким образом вы завладеете им, но, захватив, удерживайте во что бы то ни стало.

— Да, сэр!

Раздался воющий крик с севера, крик безумного страха. Певцы остановились на середине, барабанщик сделал паузу и отпустил руки. Дэйн стремительно бросился к этому человеку. Огненный луч из пистолета Дэйна попал ему в голову и хатканец, так и не успевший подняться с колен, замертво рухнул. Схватив барабан, космонавт прижал его к груди, продолжая целиться поверх барабана из пистолета в изумленных туземцев.

На другой стороне лагеря творилось что‑то ужасное — крики, резкое подвывание игольчатых ружей, шипение огня бластеров доносились оттуда. Продолжая угрожать пистолетом обалдевшим туземцам, Дэйн немного отступил и, опустившись на одно колено, поставил барабан на землю. Держа оружие наизготовку, он начал выстукивать левой рукой на барабане, но не тихо, как хатканский барабанщик, а твердыми энергичными ударами, перекрывающими шум сражения. Он не забыл “Границу Земли” и выбивал ее ритм с такой силой, что знакомое “да–да–да” громко гудело, разносясь далеко вокруг лагеря. Казалось, появление Дэйна парализовало хатканских преступников. Они уставились на него побелевшими глазами, вдвойне заметными на их черных лицах. Их рты были немного приоткрыты, как это бывает, когда происходит что‑то неожиданное. Дэйн не отважился оглянуться и посмотреть, как идет сражение на другой стороне лагеря, но увидел появление Тау.

Врач вошел в свет костра не обычным размашистым шагом вперевалку, как ходили все космонавты, а семеня, танцующим шагом и он пел под удары барабана. Дэйн не мог разобрать слова, но знал, что они согласуются с ритмом “Границы Земли”, образуя связь между слушателями и певцом, такую же связь, какая была между Ламбрило и хатканцами на горной террасе. Тау подчинил себе туземцев. Дэйн, убедившись, что все они попали под влияние врача, положил оружие поперек колена, барабаня пальцами правой руки в более низком тоне.

“Да–да–да–да…” Безобидный повторяющийся ритм начала песни, который он повторял про себя, постепенно исчез и он уловил новые угрожающие слова, которые произносил Тау. Врач дважды обошел выбранный им для себя круг. Затем он остановился, снял с пояса ближайшего хатканца охотничий нож и показал им на восток в темноту. Раньше Дэйн не поверил бы, что Тау может изображать то, что делал сейчас. В свете костра врач как бы сражался с невидимым противником. Он увертывался, ударял, поворачивался, атаковал, и все это в такт ударам барабана, в который Дэйн не знал как теперь т бить. Тау проделывал все это так, что было очень легко представить себе другого, сражавшегося против него. И когда нож врача опустился после энергичного удара, который был концом этой атаки, Дэйн глуповато уставился на землю, почти ожидая, что увидит лежащее тело.

Тау повернулся на восток и церемонно отсалютовал ножом своему невидимому противнику. Затем он положил нож на Землю и застыл, глядя в слабо светящуюся темноту.

— Ламбрило! — его уверенный голос поднялся над зовом барабана. — Ламбрило, я иду!

Глава 7

Смутно сознавая, что шум на другом конце лагеря стихает, Дэйн приглушил звук своего барабана. Поверх него он мог видеть, как раскачиваются и кланяются хатканские нарушители закона, следуя ритму его ударов. Так же, как и они, он чувствовал власть голоса Тау. Но что может появиться в ответ — этот призрачный фантом, который был создан, чтобы запугать их и привести их сюда? Или все же человек, его создатель?

Дэйну казалось, что красноватый свет костра начинает тускнеть, хотя в действительности пламя, поднимавшееся над дровами, и не начинало гаснуть. Не ослабевал и густой едкий запах горения. Что из того, что затем последовало, было реальным, а что было продуктом его расстроенного воображения, впоследствии Дэйн был не в состоянии сказать. Вряд ли в действительности можно было спросить всех, кто присутствовал при этом, видел ли каждый человек — хатканец или инопланетянин — только то, что показывал ему его набор эмоций и воспоминаний. Или же все видели одно и то же?

Что‑то скользнуло с востока, что‑то, что было не столь ощутимо, как то призрачное существо, рожденное в тумане болота. Скорее это была невидимая угроза для находившихся у огня, который как бы символизировал сейчас человеческую дружбу, безопасность и был как бы оружием против темных сил этой опасной ночи. Была ли эта угроза только мысленной? Или Ламбрило все же имел какие‑то средства для осуществления своей мести? Это невидимое оружие было холодным, оно угнетало их мозг, отнимало силы и делало их слабыми. Оно как бы старалось превратить их в глину, из которой Потом можно сформировать все, что угодно. Одиночество, темнота, все, что Противостояло жизни, теплу и действительности — все это собиралось вместе и надвигалось на них из ночи.