Андрэ Нортон – Колдовской мир. Хрустальный грифон (страница 7)
Я мог бы поклясться, что шар начинает светиться и даже нагревается, но тепло, исходящее от него, было мне приятно.
Я поднял шар повыше, чтобы повнимательнее рассмотреть грифона. Его глаза были сделаны из красных камушков и вспыхивали, хотя на них не попадали лучи солнца. Они словно жили.
У Ривала я видел много странных предметов, но впервые мне попалась такая вещь – совершенно целая и неповрежденная, за исключением остатка цепочки, которую легко можно было восстановить. Отдать находку Ривалу? Однако, глядя на грифона, я ощущал умиротворяющее тепло шара, видел, что в нем скрыты мудрость и предупреждение, чувствовал, что он предназначен мне одному. Эта находка – не просто везение, шар сделан именно для меня. Но для чего? Или в моих жилах действительно течет доставшаяся от матери кровь Древних и поэтому шар так странно мне знаком?
Я принес его Ривалу. На его лице выразилось безграничное удивление.
– Сокровище – и оно только твое, – медленно сказал он, как будто ему не хотелось этого произносить.
– Нашел его я, но оно принадлежит в равной степени нам обоим. – Я заставил себя быть великодушным.
Он покачал головой:
– Нет. Не зря в твоем гербе изображение грифона.
Ривал протянул руку и коснулся левой стороны моего камзола, где красовалась голова грифона. Он даже не стал брать шар в руки, хотя внимательно его осмотрел.
– Эта вещь обладает Силой. Ты чувствуешь в нем жизнь?
Я чувствовал. Шар излучал тепло.
– Его можно использовать по-разному, – тихо проговорил Ривал, закрыв глаза. – Он может осуществлять связь между людьми, может открывать двери без ключа… грифон будет твоей судьбой, поведет тебя в загадочные места.
Хотя Ривал никогда не говорил о своей способности к дальновидению, сейчас он был охвачен некой тайной Силой, которая позволяла ему видеть будущее.
Я завернул шар в пергамент и для большей надежности спрятал во внутренний карман камзола.
Подойдя к каменной плите, Ривал разделил мое изумление. По всему было ясно, что портал – место чрезвычайной важности. Но ведь его не было, как не было и какого-либо намека на вход. В конце концов мы удовлетворились тем, что́ нашли, и двинулись в обратный путь.
В дороге Ривал ни разу не попросил у меня шар, я тоже не доставал свою находку. В те две ночи, проведенные в Пустыне, мне снились странные сны. Я забыл их; осталось только страстное желание вернуться домой, ибо там меня ждало дело чрезвычайной важности.
4
Джойсан
Хотя Ингильда мне очень не нравилась, я обнаружила, что ее брат Торосс не похож на нее. Осенью после нашего возвращения в Иткрипт он приехал верхом через холмы с небольшим эскортом, все их мечи были в ножнах с завязками, означающими мирные намерения. Они хотели принять участие в большой охоте, после которой наши кладовые заполнились бы на зиму соленым и копченым мясом.
Он отличался от сестры как разумом, так и фигурой: стройный, хорошо сложенный юноша. Волосы его были более рыжими, чем у жителей долин. Кроме того, Торосс отличался быстрым и острым умом и хорошо пел по ночам в зале.
Я слышала, как госпожа Мэт говорила женщинам, что Тороссу в пору всю жизнь носить с собой рог, чтобы собирать слезы вздыхающих по нему девушек. Он же не предпринимал ничего, чтобы заслужить их внимание, и всегда был готов принять участие в мужских развлечениях – скачках или фехтовании.
Мне Торосс стал другом, какого у меня никогда еще не было. Он обучил меня многим песням, а также игре на лютне. Иногда он приносил мне ветку с яркими осенними листьями или еще что-нибудь такое же простое, но красивое.
У Торосса было мало времени для развлечений – приходилось много работать, чтобы запастись пищей на зиму. Мы наварили разных фруктов и разложили их по банкам, плотно завязанным пергаментом; другие плоды высушили; принесли тяжелую одежду и осмотрели ее на предмет необходимости ремонта.
Все больше и больше работы леди Мэт возлагала на меня.
Она говорила, что я теперь не маленькая и мне нужно набраться опыта, ведь скоро я стану хозяйкой в доме мужа. Я часто делала ошибки, но и многому училась, так как была горда и не хотела, чтобы надо мной посмеивались в чужом доме. И я чувствовала гордость, когда мой дядя хвалил какое-нибудь блюдо моего изобретения. Он был сладкоежкой, и розовый и фиолетовый сахар, искусно превращенный в цветы, были для него забавным наслаждением, которым можно закончить трапезу, и одним из моих величайших триумфов.
Хотя целыми днями я была занята и даже по вечерам чинила одежду, я все же не могла выбросить из головы мысли, которые пробудила во мне Ингильда. И я сделала то, до чего могла додуматься только молодая девчонка. Сделала втайне от всех.
На западе нашей долины был колодец, о котором рассказывали, что если отправиться туда в полнолуние, когда полная луна отразится в его воде, и бросить в него булавку, то обретешь счастье. Не совсем веря легендам, но все же влекомая слабой надеждой на то, что, возможно, это принесет мне удачу, я улизнула с восходом луны (что само по себе было непросто) и направилась по только что сжатым полям к колодцу.
Ночь была холодной, и я натянула на голову капюшон. И вот я стояла, глядя в сверкающее отражение луны и держа наготове булавку, чтобы уронить ее в центр блестящего круга. Но вдруг изображение луны задрожало и превратилось во что-то другое. Долгое мгновение я была уверена – то, что я там увидела, сильно отличалось от луны, а больше походило на хрустальный шар. Должно быть, я уронила булавку, потому что внезапно вода забурлила и видение, если это было видение, исчезло.
Удивленная, я забыла произнести заклинание, так что все мои усилия были напрасны, счастье ускользнуло. Я рассмеялась над своей глупостью и побежала прочь от колодца.
Что в мире есть колдовство и наложение чар, мы все знали. Есть Мудрые женщины, которые разбираются в таких вещах, а также другие, такие, как бывшая настоятельница, контролирующие Силы, которых большинство мужчин не понимает. Можно вызвать некоторые из этих Сил, если у тебя есть Дар и подготовка, но у меня не было ни того ни другого.
Может, мне лучше не вмешиваться в эти дела?
Только… Почему я снова увидела грифона, заключенного в шар?
Грифон… Мои пальцы нащупали под накидкой вышитую на платье эмблему грифона, герб Дома Ульма, с которым я связана торжественной клятвой. Что же представляет собой мой муж? Почему он не прислал мне своего портрета, как жених Ингильды?
Чудовище… У Ингильды не было причин говорить злобную ложь; в том, что она сказала мне, должна быть какая-то доля правды. Был только один способ…
Из Ульмсдейла ко дню моих именин ежегодно присылали подарки. Когда они придут в этом году, я отыщу начальника каравана и попрошу, чтобы он передал мое желание мужу: мы должны обменяться портретами. У меня был мой портрет, нарисованный писцом дяди, у которого был талант живописца. Да, именно так я и поступлю!
Мне казалось, что это колодец вложил такую счастливую мысль в мою голову. И поэтому я вернулась радостная и никем не замеченная.
Теперь я стала думать над выполнением плана.
Сначала нужно было подыскать подходящий футляр для моего портрета, который я аккуратно наклеила на отполированную деревянную пластинку.
Затем я сшила небольшой мешочек. На лицевой стороне красовался вышитый грифон, а на обратной – Сломанный Меч. Я надеялась, что мой лорд поймет эти нехитрые символы, поймет, что мое прошлое – Иткрипт, а будущее – Ульмсдейл.
Все это я делала тайно, ибо никого не хотела посвящать в свои планы. Но как-то поздним вечером внезапно вошел Торосс. Портрет лежал на столе. Когда Торосс увидел его, он спросил:
– Чья искусная рука сделала это? Портрет очень похож на тебя.
– Аркан, писец дяди.
– И для кого же он предназначен?
В его голосе прозвучали повелительные нотки, словно он имел право требовать у меня отчета. Я была очень удивлена и даже немножко разозлилась, что он говорит со мной таким тоном. Ведь он всегда был вежлив и мягок.
– Это будет сюрпризом для лорда Керована. Скоро он пришлет подарки на мои именины, а это я пошлю ему.
Я не хотела раскрывать свои планы Тороссу, однако вопрос был поставлен слишком прямо.
– Ваш господин! – Он немного отвернулся от меня. – Кое-кто забыл, что эти узы существуют. Джойсан, ты когда-нибудь думала, что значит поехать к незнакомым людям, к лорду, которого ты никогда не видела?
Снова в голосе друга я ощутила неожиданную горечь… Я отложила иглу, взяла в руки портрет и мешочек, завернула их в ткань.
Мне не следовало отвечать ни «да» ни «нет» на вопрос, который Торосс не имел права задавать.
– Джойсан, существует право отказа от свадьбы! Можно им воспользоваться.
Рука Торосса лежала на рукояти меча, и я видела, как его пальцы судорожно сжались.
– Обесчестить его Дом? И мой тоже? – спросила я. – Ты хочешь, чтобы меня презирали? Какого же ты обо мне мнения, родственник? Почему ты решил, что я могу так оскорбить человека?
– Человека?! – Он резко повернулся ко мне. Его губы были сжаты, в глазах появилось выражение, которого я никогда раньше не видела. – Знаешь, что говорят о наследнике Ульмсдейла? Человек!.. О чем думал твой дядя, когда согласился на обручение? Джойсан, никто не осудит девушку, которая откажется от свадьбы, если узнает, что ее обманули. Будь разумна, откажись от свадьбы. И немедленно!