Андраш Беркеши – Опасный водоворот (страница 74)
Вамош вместе с Капошем остановился в квартире Иштвана Бузаша, который работал на трубопрокатном заводе. Бузаш рассказал, что уже во многих местах действуют вооруженные группы коммунистов. Они охраняют главным образом заводы и электростанцию. В случае возможного наступления советских войск контрреволюционеры собирались взорвать заводы. Коммунисты хотели помешать им. На следующий день утром на квартире Бузаша состоялось совещание коммунистов. Договорились оказать организованный отпор. К вечеру Вамош послал Калоша на улицу Пратер к Вида, чтобы связной Комора вовремя получил донесение. А сам снова отправился в Эржебет. Но вечером его схватили.
Он открыл глаза. Посмотрел в окно. Уже стемнело. Шувегеш развалился на стуле и спал беспробудным сном пьяного.
«Отобрать бы у него оружие», — мелькнула у Вамоша мысль. Он уже хотел было подняться, но вошел Хорват.
— Эй, подъем! — крикнул он Шувегешу и ударил ногой по стулу. Шувегеш вздрогнул, инстинктивно схватился за автомат.
— Ничего себе, так этот тип и убежать мог, — неодобрительно заметил Хорват.
— Да я не спал, — оправдывался Шувегеш.
— Как же не спал, даже в коридоре слышно было твой храп. Что же это ты не убежал, старик? — обернулся он к Вамошу. По седым волосам и щетине, уже две недели не видевшей бритвы, Хорват принял арестованного за старика.
— А зачем мне убегать? — спокойно ответил Вамош. — Все равно вы меня выпустите! Да еще будете извинения просить.
Хорват вытаращил глаза.
— Что ты сказал, папаша? Что мы будем делать?
— Извиняться будете, — так же спокойно повторил Вамош.
— Это за что же?
Вамош решил, что все-таки лучше поскорее уйти отсюда и с напускным безразличием ответил:
— Вы мои документы видели? Знаете, кто я такой?
— А ну показывай свои документы!
Вамош нехотя полез в карман. Достал бумажник.
— Извольте, вот мое свидетельство об освобождении из тюрьмы, а это удостоверение личности, — протянул он Хорвату.
— Вы сидели в тюрьме?
— Да, — ответил Вамош. — Пять лет, сынок, как политический.
Хорват оторопел. Вамош продолжал:
— Вы попались на удочку какого-то коммунистического провокатора. Кто поверит, что я, просидев пять лет в тюрьме, займусь организацией какой-то враждебной группы?
— Почему же вы сразу не сказали, черт вас возьми?! — крикнул Хорват, помахивая свидетельством об освобождении. Он поверил Вамошу — ведь и у него самого было такое же. — А мы чуть не пустили вас в расход.
— Тем хуже было бы для вас, — безразлично ответил Вамош.
— Зачем же вы плюнули в лицо старшему лейтенанту? — спросил Хорват.
— А что бы сделали на моем месте вы, если бы какой-нибудь сопляк стал грубить вам?
— Вы правы. Он сильно вас ударил?
— Били меня и похлеще, — ответил Вамош. — Но теперь мне пора идти. Пойдемте со мной на завод, рабочие скажут вам, кто я такой. Но вам бы не поздоровилось, если бы я рассказал им, что вы здесь делали со мной…
Шувегеш опять уснул сном праведника. Он не слышал ни одного слова из разговора.
— Вот так загвоздка, папаша, — почесал в затылке Хорват. — Я тоже сидел, знаю, что это значит!
— Как вас зовут? — спросил Вамош.
— Карой Хорват. Отсидел в Ваце полтора года.
— Ну и ну, и так обращаться со своим коллегой! — он с упреком посмотрел на Хорвата.
— Не сердитесь, право, — извиняющимся тоном попросил Хорват и вернул документы.
Через несколько минут Вамош был на улице. Посмотрел и постарался запомнить номера домов. Сначала он направился к кинотеатру «Корвин», но затем решил, что лучше пока не рисковать. «Пойду к Вида, узнаю, не был ли у него связной…»
На квартире Вида он узнал об ужасных событиях, которые произошли здесь накануне.
— Бедный Бела! — вздохнул Вамош. — И куда его увели?
— Тот высокий человек, о котором я тебе говорил, — рассказывал Вида, — велел передать, что его отведут на улицу Марии, в клинику. Он оставил адрес, чтобы я передал его товарищам, которые будут разыскивать Белу. Я уже передал его товарищу Капошу!
— Кто были эти мятежники? — поинтересовался Вамош.
— Откровенно говоря, у меня создалось впечатление, — ответил Вида, — что они вовсе не мятежники, а молодые коммунисты из университета, которые, маскируясь под мятежников, помогают нам.
— Вашими бы устами, товарищ… — усомнился Вамош.
— А я в этом уверена, — вмешалась в разговор женщина. — Та белокурая девушка так заботливо обмывала Беле раны, словно он ее брат или жених. По-моему, она даже плакала.
— Почему вы не спросили у них?
— Вы шутите, товарищ Вамош. Во-первых, у нас не было времени для разговоров, а во-вторых, я не имел права откровенничать с ними.
— Верно… А два других парня?
Женщина склонила голову. Из глаз ее покатились слезы.
— А те двое до утра лежали во дворе, — ответила она еле слышно. — Утром белокурая девушка и ее друзья вернулись и с помощью одного жильца похоронили их. Дядюшка Фазекаш знает где. Их документы тоже у него.
— Кто это Фазекаш?
— Старый рабочий с завода «Ганц», — ответил Вида.
— Не знаете, Капош пошел по указанному адресу?
— Пошел, по крайней мере он так сказал.
— Товарищ Вида, — немного погодя сказал Вамош, — у вас можно побриться?
— Разумеется. Сейчас я зажгу горелку в ванной, можете даже помыться.
Через час Вамош попрощался.
— Если появится связной, — сказал он, — пусть обязательно зайдет по этому адресу, — и он написал на клочке бумаги адрес Иштвана Бузаша.
В здании Парламента шныряли привидения. Иначе никак нельзя было назвать суетливых господ в уцелевших каким-то чудом расшитых галунами ментиках… Казалось, ожил двадцатилетней давности фильм или кому-то удалось повернуть колесо истории на два десятилетия назад.
Глядя на этот пестрый водоворот, солдаты, выделенные для охраны Парламента, не знали, что и думать. Такими странными казались им обращения «господин старший лейтенант», «господин майор»… Правда, формально считалось допустимым и обращение «коллега», но на него здесь никто не отзывался, неодобрительным взглядом давая понять, что оно по меньшей мере неуместно. Вчера полковник проинструктировал их, строго-настрого наказав именовать его не коллегой и не товарищем, а господином полковником. «Ну и черт с ним, — думали солдаты. — Господин так господин…»
В вестибюле у главного входа была свалена в кучу полицейская одежда. Кто-то пустил слух, будто вооруженные борцы за свободу сняли ее с работников госбезопасности. Но это была сплошная выдумка — солдаты не видели почти ни одного работника госбезопасности. Но солдатам некогда было рассуждать об этом. Тут такая толкучка, что, пожалуй, и в государственном универмаге народу меньше. Партийные вожди, посланцы организаций, делегации борцов за свободу проходят нескончаемой вереницей, пештские рабочие советы сменяются будайскими, будайские — провинциальными. Все предъявляли свои требования и всем давали обещания. Приходили ни с чем, а уходили преисполненные надежд, не подозревая об их несбыточности, иллюзорности…
«Странные типы здесь околачиваются, — думал солдат-часовой Янош Надь. — Все какие-то допотопные, а держатся свободно, словно они тут свои люди… Может, они помнят все с сорок пятого, а то с девятнадцатого года? Вот, например, этот маленький дрожащий старикашка в расшитой галунами шубе. Ведь еле-еле семенит ногами, а тоже ковыляет с палкой…»
Старичок остановился и долго смотрел на вход. Однако чувствовалось, что это не иностранный турист, осматривающий достопримечательности, и не любопытный крестьянин, прибывший на ярмарку из провинции, а скорее сам хозяин дома, возвратившийся после длительного отсутствия. Он подошел к невольно улыбнувшемуся солдату.
— Здравствуй, сынок, — прошамкал старик. — Я председатель трибунала Пекари…
— Здравия желаю! — ответил Янош.
— Скажи, сынок, где находится резиденция господина государственного министра Тильди?
— Я не знаю. Я только часовой… Спросите лучше у товарища начальника!
Старик остолбенел. «Товарищ?.. Наверное, какая-то ошибка… Или я заблудился? Неужели здесь еще коммунисты? Нет, это парламент… А может, этот солдат просто подшутил надо мной? Дурацкая шутка!.. У меня и без того нервы расшатаны, никаких сил не хватает». Ему казалось, что живым ему досюда не добраться. Улица Йожефа далеко… И чего только не пришлось увидеть по дороге! «До самой смерти не забуду… Не следовало давать этим соплякам оружие. Стреляют куда попало, и меня чуть не убили. Гнались за каким-то коммунистом…» Он видел, как кто-то пробежал мимо него и скрылся за воротами. И вдруг откуда ни возьмись, как из-под земли выросли, налетели на него пять подростков.
— Это он? — спрашивал раскрасневшийся юнец лет семнадцати. — Это коммунист?