Андраш Беркеши – Опасный водоворот (страница 64)
Молодой, невысокого роста начальник учетного отдела Густав Валес, усмехаясь, посматривал на людей. Его близорукие глаза часто моргали под стеклами очков. Что он член партии, знали немногие, так как на заводе Валес проработал всего полгода.
— Коллеги, друзья, — продолжал Шандорфи, — мотивировки, которые я буду приводить, основаны на фактах или информации и доказательствах, представленных коллегой Валесом. Валес, правда, был членом партии, но как честный, хороший венгр еще накануне революции проводил нелегальную деятельность, что я могу подтвердить…
— Много болтаешь, — воскликнул Харастош, — скоро стемнеет!
Чувствовалось, что он не совсем трезв.
— Немедленному увольнению подлежат следующие лица: Алайош Табори, секретарь партийного комитета… ракошист…
— Я уже прогнал его домой! — с громким хохотом перебил Харастош.
— Бела Ваш, член партийного комитета. Он вместе с авошами с оружием выступал против народа. Роберт Шугар, также член парткома… Шандор Болгар, активный коммунист, доносчик… Ласло Вейл, начальник, отдела кадров… Эдит Пожони, сотрудница отдела кадров… Виктор Ланг, референт отдела кадров… Йожефне Гати, сотрудница отдела кадров. Все за антинародное поведение. А Гати еще и за то, что муж учится в Советском Союзе в военной академии. Тибор Домани, начальник отдела нормирования. Этого за «упорядочение» норм… Аладар Фишер, Петер Ипой, Тибор Карпати, Эрнё Каршаи, Шандор Малан, Геза Пап, Миклош Абел — нормировщики… Думаю, здесь объяснять не надо… — с кривой ухмылкой сказал Шандорфи. — Главный конструктор Аттила Ацел, инженер, член партии, ничего не смыслит в работе — за бесчеловечное отношение, за доносы…
— Он был шпионом отдела кадров, — подсказал Густав Валес.
— Юрисконсульт завода доктор Тивадар Хрубош…
— Эксплуататор, — пояснил Валес. — Мы еще достанем вещественные доказательства.
Волнение в душе Барабаша несколько улеглось: «Как видно, меня оставили, — думал он. — В крайнем случае немного поругают. Только бы не выгоняли. Это сейчас главное…» Подобные мысли проносились и в голове у Сегеша: «Что я буду делать, если меня выгонят?.. Это ужасно. Никогда больше не буду заниматься политикой, только бы выйти сухим из воды! Какая мне была польза от того, что я занимался политикой? Разве что платил членские взносы и на эту сумму уменьшал свой заработок. Главари удрали, а я остался… Теперь расхлебывай за них…» Вдруг он навострил ухо. «Что?.. Неужели я не ошибся! Чьи это фамилии?!»
— …И, наконец, Миклош Барабаш и Мартон Сегеш. Обоих за то, что незаконно, будучи в коммунистической вооруженной охране, взяли под стражу многих борцов за свободу, которые повесили на грудь национальную эмблему. Молодежный комитет рекомендует передать этих двух лиц, а также Белу Риглера, Роберта Шугара и Белу Ваша в распоряжение оперативной комиссии национальной гвардии.
В глазах у Сегеша пошли круги. «Уж не собираются ли меня арестовать? Здесь какое-то недоразумение!..» Он встал. Лицо у него побелело, он с трудом дышал.
— Коллеги… — заикаясь, пролепетал он. — Я… я… здесь произошла какая-то ошибка… Выслушайте меня, прошу вас… У меня… у меня двое детей… — У него был такой страдальческий вид, что некоторые сжалились над ним.
— Пусть себе удирает, мы не такие, как он…
— Мы не должны никого преследовать, — заговорил длинноусый токарь, — он неплохой человек…
— Как вы производили аресты? — спросил Торня. — Расскажите, коллега Сегеш.
— Барабаш может подтвердить… и он там был… Мы вдвоем возражали… Но Риглер требовал. Он даже звонил Беле Вашу в министерство внутренних дел, просил указаний… потому что Бела Ваш воевал на стороне авошей…
— Вот видите, я же говорил! — торжествующе воскликнул Валес.
— Да, товарищ Валес… то есть коллега… вы правильно говорите, но спросите Барабаша… Вчера именно мы с ним выгнали этого убийцу с завода… Вы еще не знаете, что мы хотели выгнать инженера Фелмери и Роберта Шугара… и еще шестерых коммунистов, которые… которые шли против народа… Правильно я говорю, Барабаш? Скажи и ты… Но Риглер и Табори не позволили.
— Правильно, так и было, — подтвердил Барабаш. — Эти факты легко проверить. Спросите тех, кто стоял тогда в охране.
— Ну вот, видите, това… коллеги, мы здесь служили делу революции, — приободрился Сегеш. Он видел, что настроение начинает меняться. «Только бы не упустить момент, и все еще может обернуться к лучшему», — думал он.
— Да, сейчас легко судить, — продолжал Сегеш, — но мы с Барабашем в самое тяжелое время здесь, в логове ракошистов, последовательно проводили свою линию. Барабаш не хотел идти учиться в партшколу, но я уговорил его, потому что в партии как член руководства он с большим успехом смог бы бороться за народ… Вы думаете, что меня, офицера, случайно выгнали из армии? Не случайно, а за то, что я не хотел выполнять их приказы. Меня самого преследовали… А вы хотите передать нас национальной гвардии! Коллеги, это было бы более чем странно…
Люди одобрительно кивали головами.
— Коллега! — заговорил Торня. — Каково ваше мнение? Кто желает выступить?
Некоторое время царила тишина. Затем заговорил длинноусый токарь:
— Пусть остаются… все-таки у них дети…
Остальные поддержали…
— Семейные люди, не следует выбрасывать на улицу…
Сегеш и Барабаш были оставлены.
Рабочий совет принял решение раздать всем на руки материалы отдела кадров, а документацию партийной организации проверить. Эту работу поручили Шандорфи и Валесу.
— Там будет много интересного, — заметил Шандорфи. — Меня особенно интересуют доносчики…
— Начнем сейчас? — услужливо спросил Валес.
— Нет, и завтра успеем…
Кепеш наморщил лоб. Сунул руку в карман. Сжал в кулаке ключи от несгораемого шкафа. «Выстоять до последней возможности… — вспомнилось ему предупреждение Белы Ваша. — Таков приказ партии…» Парень был глубоко озабочен. «Риглер хорошо поступил, что ушел. Надо еще предупредить Роби, чтобы и он скрылся… Хорошо, что Роби остался в котельной…»
Ночью похолодало. Из-за густого тумана почти ничего нельзя было различить даже в нескольких шагах. Охранники устали. «Борьба закончилась, какого же лешего теперь охранять? — роптали они. — Имре Надь объявил нейтралитет, к чему же эта комедия?» Распоряжения юного Харастоша никто не принимал всерьез. Он совсем спился и каждому грозил расстрелом. В шутку, конечно. А когда не шутил, то хвастался, что вместе с электромонтером Бодо уложил возле переулка Корвин четверых «авошей». Но этому верили далеко не все. Многие старались держаться подальше от молодого литейщика. Харастош не разлучался с Шандорфи, Валесом и еще двумя — тремя дружками из своей банды.
Кепеш заметил, что Шандорфи с приятелями то и дело появляется в лаборатории и около склада готовых изделий. Вот и сейчас они там… В здании дирекции холодно, да и охранять-то там нечего. Старый Шаркань тоже забрался в дежурку пожарной команды — все-таки потеплее… Пожарники топят…
Кепеш был охвачен тревогой. «Завтра откроют сейф парткома. Я не знаю, что там, но партийные документы не должны попасть в руки Шандорфи… Правда, ключ у меня, но взломать шкаф из листового железа — не такое уж трудное дело. Что делать? Что там хранится? Список… сведения о кадрах… адреса… Нельзя, чтобы это попало им в руки! Сжечь! Но как?»
— Что с тобой? — спросил Хаваш. — Почему ты бормочешь? Уж не заболел ли?
— Нет, нет… просто вспомнил о невесте…
— Гадаешь, с кем она сейчас танцует?
— Она честная девушка… Но я действительно думаю, где она может танцевать в эту минуту! Где мне ее искать? Может быть, на острове?
— Не валяй дурака! Серьезно, что случилось? Что с тобой?
— Слушай, Хаваш, отыщи Домбаи, если он не ушел. Я сейчас вернусь. Скажи ему, что есть одно дельце. Погоди-ка, — остановил он Хаваша, — ты был у Роби?
— Да, — ответил юноша. — Они еще после обеда ушли.
Кепеш снял автомат и пошел в сторону котельной.
В котельной дежурил кочегар Дежё Бокор, молодой демобилизованный матрос. Кепеш был с ним в хороших отношениях. Дежё некоторое время работал в ДИСе. Это был худой, жилистый парень со светлыми волосами.
— Привет, Дежё! — поздоровался с ним Кепеш. — Как поживаешь?
— Так себе… — ответил юноша. — А у тебя как дела? Что это ты ходишь с пушкой?
— Охочусь на воробьев! — засмеялся Кепеш.
— Тоже с ума сошел? — серьезно посмотрел Дежё на парня. — Нехорошо, друг, играть с оружием. Особенно в такое смутное время.
— А почему ты решил, что я играю? Оружие никогда не помешает…
— Послушай, Иштван, — сказал Дежё, опершись, на лопату, — пока оружие в руках таких непутевых людей, как этот Харастош, у меня его не будет! Во всяком случае я не встану рядом с ним. Знаю я этого олуха… Отвратительный тип…
— Дежё, а что если я сражаюсь, но не на его стороне? Скажи, ты знаешь Белу Ваша?
— Знаю, — ответил Дежё.
— И сражался бы с ним заодно?
— Видишь ли, приятель, Бела порядочный парень. Не всегда, правда, обдуманно поступает, зато честный. Если он возьмется за оружие, я знаю, ради чего он это сделает…
— Так… Твой старший брат в самом деле был подполковником танковых войск и однажды выступал здесь на партсобрании?
— Да! Ты еще помнишь его? Хороший парень, правда?
— Сколько ему лет?
— Сейчас… погоди-ка… Да, этим летом тридцать стукнуло.
— А раньше кем он был?
— Мартеновцем…
— Ну так вот, теперь он уже не сможет вернуться к мартену! — сказал Иштван, серьезно посмотрев на юношу. — Если только с ним до тех пор ничего плохого не случится…