Андраш Беркеши – Опасный водоворот (страница 63)

Роби Шугар, Кепеш и Болгар голосовали за предложение старика, Барабаш и Сегеш воздержались.

— Собираешься бороться сейчас, когда мы выпустили из рук оружие? — спросил Сегеш. — Хочешь втянуть нас в бессмысленную авантюру?! Ты сумасшедший… Биться головой о стенку? Нет, я на такую глупость не пойду, не вижу в этом никакой нужды… Я не голосую… Это сумасбродное решение!

Барабаш сидел молча.

— Трус! — презрительно бросил Риглер и вышел из конторы.

— Беда в том, что многие члены партии сидят дома, — тихо заметил Роби. — А Валес и ему подобные открыто стали предателями. Ну, погодите! Если бы пришло хоть человек двести рабочих, мы бы показали этой банде, где раки зимуют!

В зале, где заседал совет, было очень оживленно. Одна и та же группа людей непрерывно хлопала в ладоши. О чем бы ни говорил председатель рабочего совета Торня, эта компания аплодировала ему.

— Коллеги, — ораторствовал Торня, — я зачитаю вам нашу телеграмму правительству.

— Слушаем! — закричали с места.

Риглер презрительно посматривал на компанию горлопанов. Их было не более десяти человек, но они вели себя так вызывающе, что остальные пятьдесят — шестьдесят человек не осмеливались сказать слово. Сердце у Риглера ныло от горя и разочарования. Из головы не выходили слова Болгара. «Шани, пожалуй, прав».

— …Мы требуем, — прислушался он к голосу Торня, — чтобы русские войска незамедлительно покинули территорию страны! Мы требуем привлечь к строгому суду злодеев-ракошистов и немедленно освободить их от занимаемых должностей! Мы требуем очистить заводы и фабрики от сторонников клики Ракоши — Герэ! Мы присоединяемся к заявлению правительства о нейтралитете. Мы заявляем, что не приступим к работе, пока не будут выполнены наши требования! От имени коллектива завода точной механики — временный рабочий совет.

— А как будет с зарплатой? — выкрикнул кто-то из рядов.

— Вот именно, кто будет платить?!

— Коллеги, — ответил Торня, стараясь перекричать шум, — жалованье получат все! Мы уже отдали распоряжение, чтобы рабочим выплатили деньги по среднему заработку за девять месяцев…

Риглер не стерпел. Кровь прихлынула к голове. Он вскочил.

— Товарищи! — начал он.

— Здесь нет товарищей! — крикнул самый заядлый горлопан, бывший виноторговец.

— Ракошист, садись!

— Вышвырнуть вон этого старого мошенника!

— Послушаем! Пусть выскажется! У нас демократия! — с громким хохотом кричали вокруг.

— Говорите, коллега Риглер, — сказал Торня, — но только короче…

— Товарищи…

И снова по залу прокатился гул, но Риглер не обращал на него внимания.

— Я возражаю! — выкрикнул он. — От имени честных тружеников завода я возражаю против телеграммы…

Опять громко засмеялись и закричали:

— От имени каких рабочих он говорит?

— Кто ему поручал?

— Пусть говорит только от своего имени!

Риглер не сдавался и еще громче продолжал:

— Русские войска не должны уходить до тех пор, пока в стране не восстановится порядок…

Его голос заглушали крики:

— Русский наймит!

— Доносчик!

— Дай ему в морду!

Кто-то бросил в старика полено. Риглер отклонил голову.

— Коллеги!.. — напрасно вопил Торня.

В это время в Риглера полетел портфель. Люди потрясали в воздухе кулаками. Организованная банда приступила к действию.

Риглера толкнули. Потеряв равновесие, старик покачнулся, задев стоявшего рядом человека.

— Ты чего толкаешься? — вскричал тот и отшвырнул его.

— Смотрите, он еще дерется! — крикнули из толпы. Этого оказалось достаточным, чтобы началась общая свалка. С поднятыми кулаками, дико крича, люди набросились на старика, били его, друг друга… Седоволосый Болгар с трудом пробился к Риглеру.

— Остановитесь! — крикнул он. — Вы спятили с ума!..

Но в ту же секунду Болгара сшибли, удар пришелся прямо в лицо.

Молодой Харастош хохотал и громко вскрикивал. Драка доставляла ему удовольствие. Он из угла подбадривал своих людей. Затем, чтобы подшутить, нажал на спусковой крючок автомата… Гулко затрещала очередь, с потолка посыпалась штукатурка. Обезумев от страха, топча друг друга, люди устремились к выходу. Это спасло Риглера. Он еле стоял на ногах. Одно ухо было наполовину оторвано, по лицу текла кровь.

Возле старика остался только Болгар. Подошел Торня.

— Черт возьми, здорово вас обработали! Зачем вы лезете на рожон?

— Я все равно не сдамся, — с трудом проговорил Риглер, — даже мертвый! Трусы… Боитесь одного человека…

— Бела, — обратился к нему Болгар, щупая подбитый глаз, — тебе лучше пойти домой. Я провожу тебя.

— Нет, я не уйду с завода… мое место здесь…

— Ну, хорошо, дня через два вернешься…

— Я тоже так думаю, — вмешался Торня. — Какое-то время вам следует побыть дома… а там будет видно. Вы хороший специалист, вы нужны… Но теперь уходите… Вас здесь не очень любят, и к тому же люди сейчас обозлены.

Торня не любил Риглера, но уважал его за смелость и знания.

Болгар с большим трудом уговорил избитого старика уйти домой и решил проводить его. Они прошли через задние ворота.

— Вот видишь, — проговорил седой слесарь, — ни Сегеш, ни Барабаш не вступились за тебя. Они сразу попрятались, теперь их не скоро найдешь, пожалуй.

Старик взглянул на своего спутника.

— Слушай, Шандор, — решительно заговорил он, — если даже придется погибнуть, все равно я не стану оппортунистом. Но ты прав — я напрасно полагался на Барабаша и Сегеша. Они действительно бесхребетные люди. Но домой я не пойду. Отведи меня к Шугару и дай ему знать, что я у него.

Придя в себя от страха, люди снова повалили на собрание. В суматохе они не заметили исчезновения Риглера и Болгара. О том, что произошло, знали только стоявшие рядом с Риглером. Одни даже уверяли, будто старик выхватил пистолет и хотел пристрелить Торня. Другие уверяли, что Риглер ударил инженера Сабо.

— Его следовало прикончить!

— А я ему здорово смазал! — хвастался молодой подсобный рабочий.

— Да у него не было пистолета…

— Не болтай, — настаивал парень, — я сам вышиб пистолет у него из рук…

Случай с Риглером превращался в какую-то героическую легенду.

— Коллеги, продолжим собрание! — прекратил разгоревшийся спор Торня. — Заслушаем предложение молодежного революционного комитета. Харастош! — громко окликнул председатель рабочего совета. — Скажи Шандорфи и остальным, пусть войдут.

Харастош исчез за дверью.

Собравшиеся нетерпеливо ждали. Через несколько минут в зал вошли шесть членов «молодежного комитета». Шандорфи — с автоматом, остальные — с пистолетами. Они подошли к столу президиума. Торня постучал по стакану. В зале стихло. Барабаш и Сегеш с внутренним трепетом следили за происходящим.

— Венгры, друзья, коллеги! — начал свою речь Шандорфи. — Я говорю по поручению молодежного комитета. Я не собираюсь заниматься болтовней. Настало время действовать. Мы, сражающаяся с оружием в руках молодежь, требуем немедленно уволить за антинародное поведение, за службу деспотическому режиму Ракоши следующих рабочих завода.

— Давайте фамилии, — крикнул Харастош, — мы сами выведем их отсюда!