Андерс Рослунд – Именинница (страница 72)
— Еще пять минут, Хюго, а потом ты идешь чистить зубы. Договорились?
— Договорились.
Там, под деревьями, где дорога поворачивает.
Какая удача!
Еще одна собака, вчера ее не было. Итого три собаки.
И десять человек, если с тетей, которая держит собаку на поводке. Эта тетя похожа на бабушку, какой ее помнит Хюго.
Потом все снова стихает. Ничего, кроме птицы или кошки, которую, наверное, тоже можно было бы посчитать.
И в этот момент Хюго замечает нечто странное. Те двое, про которых мама сказала, что их прислал папа, сидят в шапках. В такую-то жару? Наконец они выходят из машины. Не успевает Хюго обрадоваться, — потому что с этими двумя у него уже даже не десять, а двенадцать человек — новый рекорд! — как они надвигают шапки на лица. И в таком виде — в черных масках — идут прямиком к их подъезду.
Прямо на него.
— Мама! Мама!
Хюго закричал изо всех сил, но мама двигалась медленно, она не понимала.
— Быстрее, мама!
Наконец она подошла, и Хюго не потребовалось ничего объяснять. Потому что мама увидела то, о чем он уже знал, и поняла то, что Хюго успел понять раньше нее. Двое мужчин в черных масках направлялись в их квартиру. И это не были охранники из папиного бюро. Эти люди несли смерть.
— Прочь от окна!
Мама больно схватила Хюго за руку, она никогда не делала ничего подобного. Но Хюго понял мать и следом за ней побежал к Расмусу, который в кровати играл в компьютерный футбол с пультом дистанционного управления на животе, и к Луизе, как будто в недобрых предчувствиях беспокойно вздыхающей во сне.
— Нужно запереть внутреннюю защитную дверь!
— Оставайся здесь, Хюго. У нас нет на это времени.
— Мы должны запереть ее, мама.
— Оставайся здесь, я сказала! Здесь, возле меня! И будем молчать.
До первого этажа всего какая-нибудь половина лестничного пролета. Семь шагов, Хюго считал. Именно поэтому отсюда было слышно всех, кто приходил и уходил. Хюго не понимал, как те, кто жил здесь до них, это выдерживали. Но теперь это было кстати. Входная дверь открылась и захлопнулась. Две пары ног уверенно зашагали к двери, а потом все стихло.
Мама потащила Хюго за собой в большую кровать. Она хотела, чтобы все лежали рядом. Даже Расмус почувствовал, что все серьезно, замер и даже не задавал вопросов. Хюго не мог припомнить, когда еще младший брат был таким неподвижным и молчаливым одновре- менно.
Потом снаружи забарабанили в дверь и стали ломать ее на части. Оставалась минута, может, меньше. Но Хюго знал кое-что, чего не знали ни мама, ни тем более люди в масках.
— Здесь есть запасной выход.
— Лежи, Хюго… Здесь, у меня под рукой.
— Тайный ход, говорю. Тот, о котором тебе говорил папа. Быстрей, мама.
Хюго поднялся и открыл гардероб, в паре шагов от кровати.
— Послушай, Хюго, я…
— Смотри сюда, мама.
Хюго опустился на колени рядом с открытым гардеробом и обшаривал рукой дно в поисках маленькой рукоятки, которая должна была торчать за дверной рамой. И он нашел ее, именно там, где рассчитывал.
— Здесь дно, как люк, мама.
Хюго потянул за рукоятку. Дно задвигалось и потянулось вслед за его рукой вверх. Хюго поднял его так, чтобы мама ее видела — большую круглую дыру.
И она стала входом в подвал и бомбоубежище, когда Хюго, перегнувшись через край, убрал гипсокартон.
В прихожей что-то загрохотало.
Еще один, больший кусок отлетел от двери.
Еще немного — и черные маски проникнут в квар- тиру.
— Я прыгну, мама, здесь невысоко. Ты подашь мне Расмуса, а потом…
— Прыгай, Хюго, прыгай.
Мама выглядела огорченной, когда говорила это, но уже не сомневалась.
Хюго полез в дыру. Ухватился за деревянные планки — основу крыши подвала. Повис и, насколько это получилось, выпрямил руки. Разжал пальцы — приземление получилось идеальным. Хюго посмотрел вверх на Расмуса, который был младше, меньше, но плотнее. Полноватый Расмус приземлился ничуть не хуже, Хюго почти не пришлось его поддерживать.
— Слушай, мама. Здесь есть железная стремянка. Я подтащу ее, влезу и приму Луизу. Наклонись сюда, мама. Давай…
Ее маленький мальчик. Такой взрослый, умный.
Зофия склонилась над дырой в полу, опустила в нее Луизу. Вытянулась каждой жилкой и, когда Хюго дотянулся до ноги девочки, разжала пальцы.
Луиза, похоже, так и не поняла, что ее передали с рук на руки. Хюго балансировал на стремянке, ни на секунду не теряя контроля над младшей сестрой.
— Теперь ты, мама.
Но в тот момент раздался грохот, как от выстрела, и дверь в прихожей упала. Зофия только и успела вернуть на место кусок картона, закрыть гардероб и обернуться. Они стояли перед ней.
— Мы слышали детские голоса.
Они отрезали ей путь, встали между неприбранной кроватью и закрытым гардеробом. Оба были крупнее Пита, напористые и в то же время сдержанные, с пистолетами неизвестной ей марки. Черные маски делали их глаза холодными и пронзительными, как у лесных хищ- ников.
— Голоса мальчиков. Ваших мальчиков.
Этот момент Зофия часто себе представляла. И не потому, что хотела испытать боль или отчаяние — и то и другое не раз выпадало на долю ее мужа. Похоже, тем самым она себя готовила. Как будто с самого начала знала, что жизнь, которую она себе выбрала, в конечном итоге приведет ее в эту точку.
— Когда-то давно я был знаком с твоим мужем и случайно узнал, что у вас даже не один, а два сына. Я имею в виду тех, которые только что говорили.
Но теперь, когда все наконец случилось и ее фантазии стали реальностью, Зофия совсем не чувствовала того, что ожидала. Ее даже не трясло. Дыхание не участилось. Похоже, она совсем их не боялась.
— Молчишь? Это не проблема. Мы найдем детей, вытащим из-под кровати, заглянем за полки. А потом сделаем, что должны. Только вот за лишние усилия придется заплатить.
Потому что страх всегда связан с блужданиями, сомнениями. А она не сомневалась. Зофия знала, что ей делать, и уже делала это. Спасать детей была ее единственная задача. Каждой мыслью, каждой напряженной мышцей обнимала она Хюго, Расмуса, Луизу. Поэтому и не рухнула на пол, не имея сил устоять на ногах, не закричала, когда что-то давящее в груди искало выхода наружу. Не плакала и не умоляла, не желая уступать дьяволам в масках ничего из того, что принадлежало только ей.
И пока она держалась за все это, никакого страха не было и не могло быть.
— Только на этот раз дело не только в усилиях, фру Хоффман. Здесь личное, у меня ведь тоже был сын, который умер, так и не простившись со мной. И это заслуга вашего мужа.
Тот, который говорил, стоял перед Зофией с пистолетом наготове и не спускал с нее глаз хищника. Остальные рыскали из комнаты в комнату. Открывали шкафы, переворачивали мебель. Зофию попросили посторониться, надо было открыть гардероб. Она не двинулась с места.
Тогда тот, который говорил, ударил Зофию пистолетом. Металл оставил след на ее лбу. Как ни крепись, устоять на ногах было невозможно. И Зофия упала навзничь, освободив проход мужчинам в масках. Они открыли гардероб — пусто.
— Я знаю, что твои мальчики здесь.
Голос звучал сдержанно, но это было лживое спокойствие.
— Так где ты их прячешь?
Струйка крови на щеке изменила направление, когда Зофия тряхнула головой, и разделались на три ручейка, которые потекли на шею и грудь. Несколько капель упало на пол.
— У тебя последняя попытка, потом я стреляю.
Мужчина снял пистолет с предохранителя, сверкнул глазами из-под маски.
Он еще не понял, что Зофия давно все решила. И что она не станет закрывать глаза, когда он спустит курок.
Луиза спала на руках у Расмуса. Мерно дышала.