Андерс Рослунд – Именинница (страница 74)

Раньше такого не было, но я всегда оборонялась. Возможно, даже слишком активно. Никому не дозволяла обидеть себя безнаказанно, и мои знакомые, одноклассники это знали.

При этом для меня так и осталось неясным, как это получается, что в человеке просыпается внезапная злоба.

До сих пор помню, как он лежал на земле, а тремя этажами выше как ни в чем не бывало продолжалась вечеринка. Только что был человек, со своими мыслями и желаниями, — и вот его нет. Первое время в памяти всплывали лишь отдельные фрагменты, но теперь я начинала понимать, почему старшая сестра вдруг перестала плакать. И что произошло после того, как мама плюнула мужчине в лицо. И что все это связано с моими вопросами, образами, снами. С албанскими словами, которые вошли в мою жизнь неизвестно откуда.

От автомобиля Заравича она направилась к дому, где выбрала лестницу справа, ведущую в подвал. До сих пор все совпадало, примерно здесь этажом выше стоял гардероб с люком вместо дна. И была металлическая дверь с двумя колесами, которые нужно покрутить, чтобы войти, — все, как и говорил мальчик Хюго. Открыв дверь, она оказалась в небольшом помещении. Что-то вроде прихожей, за которой открывалась основная часть бомбоубежища. И там они сидели, все трое. Хюго, старший, держал на руках маленькую девочку. Расмус прикорнул рядом со старшим братом.

Мы вместе — против всего мира.

— Привет! Рада повидаться, на этот раз не через дырку.

— Привет!

Оба мальчика ответили одновременно.

— А вы в этом уверены?

— В чем?

— Что с нашей мамой все хорошо, несмотря на то, что кто-то стрелял?

— Клянусь — с ней все хорошо.

Она успела — какое счастье. Все живы — оба брата и сестра.

— И она ждет вас.

Младший брат покосился на потолок:

— Это ты спасла ее?

— Не знаю, могу ли я…

— Значит, стреляли не они, а ты?

Она кивнула. Почти незаметно, но этого оказалось достаточно.

— Ты спасла не только нашу маму.

Мальчик поднялся, подошел к ней и взмахнул руками. Его объятия были крепкими и долгими.

— Меня зовут Расмус. Один раз нас уже спас полицейский. Его звали Эверт, ты знаешь его?

Этот вопрос я задавала себе всю жизнь. Выстрел тети Весы и потухший взгляд Лорика стали началом ответа.

Но появились новые вопросы.

С какой стати, тетя, ты выбрала именно эту дорогу? Куда ты так торопилась, чего боялась? И почему он хотел меня убить?

Нам помогли вытащить тело Лорика из машины и столкнуть в канаву. У нас не оставалось времени забрасывать его землей или ветками. Вернуться в дом тети мы уже не могли. Вообще, дорога в Шкодер отныне была для нас закрыта. Как и в аэропорт. Оставалось петлять по горным тропкам, пока само собой не пришло решение. Мы едем в Приштну, в Косово, к человеку, который хорошо знал моего папу.

Тетя Веса как будто успокоилась и даже исполнилась надежды.

Она обещала ответить на все мои вопросы прежде, чем мы будем на месте.

Мы пробирались сквозь ночь с выключенными фарами.

Твой папа, сказала тетя, торговал оружием во время войны в Косово. Он был из тех, кто нашел смысл жизни в этом затяжном, кровавом конфликте, — в отличие от нас всех, так ненавидящих войну. Война сделала его важной фигурой, позволила создать собственную криминальную структуру. Но когда она закончилась, он потерял все — и доходы, и бизнес.

Пока рассказывала, тетя, не отрываясь, смотрела вперед. Конечно, эта петляющая, узкая дорога, края которой терялись во мраке, требовала особой осторожности. Но дело было не только в этом. Возможно, тете было легче освободиться от всего того, что накопилось внутри, не встречаясь со мной глазами. Прошлое занимало так много места, и до сих пор тетя не думала делиться им с кем-либо. В свою очередь, мне нравилось, что она не видит моего лица, за выражение которого я тогда не могла поручиться.

— И вот в его жизни началась черная полоса, — продолжала тетя. — Насилие стало для него заработком, когда возможности контрабанды в этом плане исчерпались. Но семья оставалась в стороне от всего этого, пока… Я хорошо помню тот день, когда твой отец нашел золотое яйцо. Именно так он и выразился, ничего не пояснив. Сказал только, что он один знает о его существовании и полностью контролирует.

В общем, где-то на северном берегу Шкодерского озера есть затерянная в горах пещера, где хранится новое, до сих пор никому не известное оружие. Десятки тысяч «стволов». Это современные автоматы, равных которым нет. Какая-то из враждующих сторон, я так и не поняла, кто именно, якобы заказала все это, и оружие было изготовлено и доставлено — как раз к концу войны. Оно так и осталось невостребованным, и заказчики не пожелали за него платить.

Тетя притормозила. Два прикорнувших на дороге диких кролика сорвались с места при нашем приближении и заметались в свете фар. На какое-то короткое время нам показалось странным все время смотреть на дорогу, и мы с тетей повернулись друг к другу. В этот момент я почувствовала в ней родного человека. Ведь тетя рассказывала мне о любимом брате, а я с нетерпением ждала продолжения истории родного отца.

— Мирза, — сказала она, когда кролики скрылись в направлении погруженных в темноту лугов и мы смогли наконец набрать скорость, — он был невменяем. Положение в криминальном мире что-то вроде наркотика. В то время в Стокгольме жил один бандит, с которым они вместе выросли в Шкодере, Король Золтан, — он контролировал все контрабандные маршруты по всем возможным направлениям. И папе пришла идея заключить с ним союз, чтобы в нужный момент провезти невостребованное оружие из шкодерской пещеры в Швецию. Как я ни умоляла, ни предупреждала его — все без толку. Он подался в Швецию, вместе со всей семьей. В те дни я поняла, что значит быть по-настоящему одинокой. Я до сих пор по нему тоскую.

Тетя остановила машину и вышла в темноту. Перепрыгнула через канаву и пошла дальше вниз по пологому склону. Там протекала речушка, я слышала журчание воды. Тетя опустилась на колени и умылась. Должно быть, она очень устала. Или же ей так тяжело дались воспоминания о прошлом. Так или иначе, вернувшись, она продолжила рассказ.

— В Швеции твой папа стал работать на Короля Золтана и фактически взял под контроль транспортировку небольших партий оружия по Балканскому маршруту. Пять-десять «стволов» зараз, покупка по сотне долларов штука, продажа по тысяче. Не такие большие деньги, но на достойную жизнь хватало. И вот он настал, подходящий момент. Сложилась идеальная ситуация для транспортировки «золотого яйца» сразу в несколько стран. Но напарники повздорили. Золтан требовал, чтобы твой папа предоставил ему полную информацию касательно предстоящей операции и указал точные координаты пещеры. Он хотел, чтобы это было сделано до подписания договора с покупателями. Чтобы он смог поехать и проверить партию на месте.

Мирза отказывался, ограничиваясь демонстрацией отдельных экземпляров. Он хотел подстраховаться на случай обмана, ведь координаты пещеры были его единственным козырем. Так в вашем доме оказался Король Золтан и его люди, которые застрелили твоих родителей и брата с сестрой. Они ушли из квартиры с ноутбуком, пока ты пряталась в гардеробе. И полагали, что получили то, что хотели, но ошибались.

Потому что перед смертью твой папа направил их по ложному следу. Правильные координаты и описание маршрута до сих пор хранятся совсем в другом месте.

Тут тетя Веса повернулась ко мне и посмотрела на меня так, словно сидела рядом со мной в гардеробе и утешала меня.

— И вот, Зана, одиннадцать лет спустя в Шкодере появилась ты и начала задавать вопросы о семье Лилай. И конечно, первым делом об этом прослышали те, кому не следовало этого делать. Осталась еще одна дочь — живой свидетель, которого нужно уничтожить.

Все получилось иначе, убила я.

Именно поэтому мы с тобой и сидим здесь, в моей машине, и петляем горными дорогами по темноте.

На выходе из подвала она вела мальчиков за руки. Расмус с одной стороны, Хюго с другой, все еще с сестренкой, которую категорически отказался передать на руки женщине из полиции.

— Тебя зовут Амелия? — спросил он.

— Да.

— И ты действительно работаешь в полиции?

— Почти. Я учусь, полицейским стану только осенью.

— И как ты смогла… откуда ты узнала, что мы…

— Ты задаешь слишком много вопросов, Расмус.

— Да, но я хочу…

— Сначала ты должен увидеть маму. Потом можешь спрашивать, а я буду отвечать.

Зофия Хоффман встретила их в прихожей и не нашла в себе сил обнять. Кровь со лба, правда, вытерла, чтобы не пугать детей. Это был радостный момент для случайного свидетеля со стороны и тяжелый для того, кто знал правду.

Наконец Зофия подняла глаза на женщину-полицейского:

— Спасибо.

Мы всю ночь провели в пути и только наутро выехали на улицы Приштны. Тетя Веса дозвонилась до папиного напарника по бизнесу и рассчитывала временно укрыться в его доме. Приятный человек, примерно одних лет с папой, если папа до сих пор был бы жив. С маленькими, острыми, как у птицы, глазами, тонкими золотыми обручами в ушах и большим родимым пятном на шее. Он много говорил о нас и показывал фотографию, где держал меня маленькую на коленях, и еще одну, где они с папой стояли на фоне грузовика с товаром, положив руки на плечи друг другу.

Это случайное убежище у случайного знакомого определило мое будущее. Я изменилась. Или нет, скорее поняла, в присутствии папиной сестры и друга, кто я есть на самом деле. И что бессмысленно или даже совершенно невозможно бежать от того, к чему всю жизнь стремился стать ближе. Есть страх, который становится силой, когда ощущаешь поддержку. В общем, мы определились. Я доверилась этим людям, и мы решили вернуть то, что когда-то принадлежало нам. Довершить то, что не успел сделать папа, опираясь на его и Хамида старые связи. Мы наняли киллеров в Швеции, и они расстреляли подельников Золтана. Улциньская казнь — так же была уничтожена и моя семья. Короля Золтана мы приберегли напоследок, и это я послала ему в голову две пули. Третий случай, когда выстрел изменил мою жизнь.