Андерс Рослунд – Именинница (страница 30)

— Первая лежала в нашем почтовом ящике, а эта в красном рюкзаке Расмуса, в классе, где двадцать четыре ребенка сидели и писали буквы.

Хоффман поставил пластмассового человечка рядом с чашкой Гренса, с которой он был примерно одной высоты.

— Вот… видишь?

— У меня нет детей, ты знаешь. Я ничего не понимаю в игрушках. Конечно, я смотрю рекламу по телевизору, вижу игрушки в витринах магазинов. Но их так много… Никогда не интересовался ничем подобным.

Хоффман осторожно снял обе пластмассовые руки, потом обе ноги и нос. Выкрутил выпученные глаза, губы. То, что лежало теперь на столе, было чем угодно, только не игрушкой.

— Но в этом-то ты кое-что понимаешь, Гренс?

Комиссар вскочил и медленно попятился от стола.

— Ручная граната на моей кухне? Какого черта ты сюда это принес?

— Сядь.

— И запальник вкручен. Ты что, угрожаешь мне?

— Сядь и слушай дальше, Гренс.

Комиссар продолжал стоять, не спуская глаз с готовой к использованию ручной гранаты, и Пит Хоффман начал рассказывать. О первом предупреждении — пластмассовом человечке, обнаруженном в конверте в почтовом ящике. О копиях секретных документов, которые нашел у себя в офисе среди прочей корреспонденции. О мобильном телефоне, к которому прилагалась записка. Наконец, их условия — развязать гангстерскую войну при помощи нового оружия. Начать с группировки, которую должен выбрать он сам. Затем о том, что лежало в красном рюкзаке Расмуса, о переезде и изменении внешности.

Эверт Гренс смотрел на гранату и не мог решиться дотронуться до нее пальцем. Потом подошел к мойке, включил кран, дождался, пока вода будет достаточно холодной, и налил себе полный стакан. Выпил все и налил снова, а потом еще и еще.

— В почтовом ящике, говоришь? И в рюкзаке Расмуса?

— Именно так.

— Гранаты, замаскированные под игрушки?

— Да.

— И что, Расмус играл с ними?

— Только с первой. Он еще плакал, когда я забрал ее у него… даже ударил меня.

Ярость — теперь она проступила и на лице Гренса. Откуда-то изнутри, что бывало с ним не так часто.

— Ты знаешь, как я люблю твоих детей, что они для меня значат.

— Я знаю, Гренс.

— Значит, это поэтому ты решил, что я твой главный козырь? Прибежал сюда плакаться со своими ручными гранатами? Думаешь, брошу все и побегу спасать тебя, Зофию и мальчиков?

— Я могу считать тебя кем угодно, только не своим главным козырем, Гренс. Ни один из вас никогда таковым для меня не будет. Но я столько раз рисковал жизнью ради вашей полицейской шайки… А теперь один из ваших с теми, кто хочет убить мою семью. Купленный коп, Гренс. Они ничего бы не сделали без вашей поддержки… И потом, Гренс, тебе все это нравится не больше, чем мне. Настолько не нравится, Гренс, что ты готов пойти на то, чтобы мне помочь. Мне и всем нам. Так давай, внедряйся в свою банду. И на этот раз я буду твоим куратором.

Комиссар налил себе еще стакан. Дал воде в кране стечь, чтобы была достаточно холодной, но будь она даже ледяной, это не облегчило бы его состояния.

Хюго. Расмус. Луиза.

Двое маленьких мальчиков и новорожденная девочка, неизвестно откуда вдруг возникшая в его жизни. Единственные дети, с которыми Гренс когда-либо по-настоящему разговаривал.

— Ты им что-то вроде дедушки, ведь так?

— Нет, я им кто угодно, только не дедушка. Никому я не дедушка, Хоффман, никогда им не был.

Тогда все произошло очень быстро. Не успел Гренс оглянуться — мальчики стояли по обе стороны от него и смотрели, как он делает клетчатые печенья.

Они доверились ему. Думали, он из тех взрослых, которые всегда поступают и думают правильно. И Гренс преисполнился гордости, когда однажды возникла необходимость присмотреть за ними, и он оказался первым кандидатом на роль няньки. Расмусу и Хюго, во всяком случае, этот выбор казался вполне естественным.

— Никакой я вам не дедушка, Хоффман, — повторял Гренс. — Я вам никто, понял?

— Но ты можешь быть и дедушкой, когда захочешь.

Разговор, начавшийся на кухне в доме Хоффмана, быстро перешел в дружбу. До сих пор время от времени Хюго появлялся у дверей полицейского участка и спрашивал «инспектора, который ночует на диване». Что же касалось его младшей сестры, возможно, Эверт Гренс был первым после матери, кто узнал о ее существовании. Мужу Зофия сообщила о своей беременности позже.

Стать дедушкой… Может, это и есть самое подходящее занятие для полицейского за полгода до выхода на пенсию?

Нет.

Расмус и Хюго славные ребята, и Гренсу и в самом деле было приятно с ними водиться, но хорошего понемножку.

Комиссар выпил воды. Осушил большой стакан за пару глотков. Ярость не стихла, комом легла в горле и груди.

Мерзавцы, теперь они угрожают детям.

— Нам нужно еще холодной воды. И кофе.

Гренс залил воду и включил кофемашину, когда в дверь позвонили. Среди ночи? Кто это мог быть? Кого, черт возьми… ах да! Полицейский патруль. Он ведь сам просил Хермансон прислать коллег, когда возникло недоразумение с Хоффманом, который оказался не совсем Хоффманом, тем не менее был им.

Как же Гренс мог об этом забыть?

Коллеги не унимались, продолжали звонить в дверь.

Комиссар отпер, но лишь приоткрыл створку, так что ни они, ни он сам толком ничего не могли видеть.

Двое ребят в форме, блондин и брюнет, оба совсем молодые — все, что он разглядел.

— Да?

— Вы вызывали машину, комиссар. Взлом квартиры. Хермансон сказала, что это срочно.

Эверт Гренс приоткрыл дверь чуть шире.

— Вызывал, но, видите ли… произошло недоразумение.

Брюнет был чуть выше блондина. Это он разговаривал с комиссаром.

— Недоразумение? Но Хермансон говорила, что вы собираетесь применить табельное оружие.

— Мы с ней не расслышали друг друга.

Парни смотрели на Гренса. Хермансон была не из тех, кто может не расслышать. И они, похоже, знали ее достаточно хорошо, чтобы понимать это.

— Все-таки позвольте войти.

Первым желанием было отправить их восвояси, но это была плохая идея. Парни всего лишь делали свою работу. Согласно должностной инструкции, они были обязаны войти в квартиру и убедиться, что все в порядке. Что, если комиссар отвечает им со слов злоумышленника, который стоит за его спиной с пистолетом в руке?

— Я… видите ли, я принял за взломщика своего старого друга, который пришел меня навестить. Сейчас мы сидим на кухне и пьем кофе. Хотите?

Комиссар сделал приглашающий жест и шагнул в сторону. Один из молодых людей последовал за хозяином на кухню, другой пошел осматривать комнаты.

— Вот он, пожалуйста, — Гренс показал на Хоффмана. — Мой друг, которого я принял за взломщика.

Полицейский стоял на пороге кухни, там же, где и сам Гренс полчаса назад. Отсюда все помещение обозревалось как на ладони. Молодой человек увидел пожилого мужчину с отечным лицом и седыми усами, фарфоровые чашки на столе и включенную кофемашину.

Ручные гранаты, равно как и протезы пальцев, уже исчезли. Одну руку Хоффман держал под столом.

— Харальдсон, — представился Хоффман. — Это я тут немного припугнул комиссара.

— Харальдсон?

— Петер Харальдсон, его старый друг.

Юный полицейский задумался, как будто хотел спросить что-то еще.

— Хотите кофе? Только вскипел.