Андерс Рослунд – Именинница (страница 16)

Пит придвинул газету к себе, в утренней тишине бумага зашуршала неожиданно громко. Зофия любила, когда муж подвигал к ней стул, чтобы помочь заполнить последние пустые клетки. Но сейчас у Пита ничего не получалось. Нужные слова ускользали, буквы не стыковались. Наверное, Расмус справился бы лучше.

Пит выглянул в окно на пробуждающийся сад.

Там был мир покоя и гармонии — полная противоположность тому, с которым приходилось иметь дело Питу.

Итак, некая преступная группировка имеет доступ к несуществующему автомату и хочет утвердиться на рынке оружия с его, Пита, помощью.

Черный, с коричневым отливом, дрозд шмыгал в кроне яблони и щебетал специально для Пита. Большая синица взлетела с лужайки, уступив место коростелю, который высматривал в траве не то насекомых, не то дождевых червей. Понятный, правильный мир.

Пит Хоффман хорошо знал криминальный Стокгольм, с которым, так или иначе, был связан большую часть своей сознательной жизни. И он никогда не слышал об этой влиятельной организиции. А ведь они не только располагали самым совершенным оружием, но имели поддержку среди высшего руководства полиции. Иначе как объяснить появление сверхсекретных документов в его офисе? Немногие в управлении имеют доступ к такого рода бумагам, в самом сердце полицейского ведомства.

Пожалуй, только один из знакомых ему сотрудников.

Одно дело — сражаться с полицией, Пит занимался этим на протяжении многих лет.

Совсем другое — с криминальным миром, этому Пит посвятил примерно столько же времени.

Но чтобы с самого начала одинаково противостоять и тем и другим… Это чистое безумие, почти самоубийство.

Пит налил еще один стакан. На этот раз глоток ледяной воды ожег не так сильно.

Чертов телефон, от которого он так хотел избавиться и который был вынужден повсюду носить с собой, зазвонил, как только Пит с мальчиками вернулся из школы. Он не ответил. Поздно вечером сигнал повторился. Зофия посмотрела раздраженно, но воздержалась от бесполезных вопросов. И вот около половины второго ночи, одновременно со сдвоенным ударом церковных часов, когда надежда уснуть еще не была окончательно потеряна, поступило первое сообщение.

Пит ожидал этого. Перед тем как лечь, перевел мобильный в беззвучный режим, чтобы не разбудить Зофию. Легкого жужжания было вполне достаточно.

Мы следим за тобой. Знаем, где ты находишься, в каких комнатах спят твои дети.

Ты же не имеешь ни малейшего представления о том, где находимся мы. Поэтому будь добр, не игнорируй наши звонки.

Чуть позже, почти в три утра, пришло продолжение.

Проблемы со сном? Завтра будет легче. Покой вернется, когда будешь знать, где взять оружие и как именно его использовать. Выполни наше маленькое поручение, и мы позаботимся о том, чтобы твоя прекрасная семья чувствовала себя в безопасности. Чтобы ни с кем из них ничего не случилось. Сделай что положено — и все будет как раньше.

Ты тоже считаешь, что дрозд поет лучше всех остальных?

Пит достал мобильник и еще раз открыл сообщение. Что нового он хотел вычитать из него на этот раз, пару часов спустя? Или надеялся высмотреть между строк что-то такое, чего не разглядел раньше? Нет. Эти слова значили то, что они значили. Мы тебя видим. Мы все время рядом с тобой. На этот раз речь шла не об использовании его богатого криминального опыта. И даже не о том, чтобы взорвать его семью. Потому что Пит знал, — и им было известно, что он знает, — что ручная граната имеет три уровня предохранения и ее практически невозможно пустить в ход по неосторожности. Во-первых, нужно оттянуть кольцо. Во-вторых — поднять предохранительную скобу. Наконец, выдвинуть вперед рукоятку. Поэтому, даже обнаружив «игрушку» в боковом кармане рюкзака, крайне маловероятно, чтобы Расмус смог самостоятельно ее запустить. Очередной шаг шантажистов — вот что это значило. Последний толчок в спину, после которого жертва упадет на колени и сделает все, что от нее требуется. Или решится принять последствия угрозы.

Но они рассуждали и действовали так же, как делал бы это и сам Пит на их месте.

И угрожали старыми протоколами, которые хранились в сейфе его полицейского куратора Эрика Вильсона.

Эрик?

Эта мысль пришла ему в голову впервые.

Неужели Эрик прислал эти бумаги, пострашнее любого оружия?

Нет.

Питу Хоффману не было необходимости ни углубляться в эту мимолетную мысль, ни опровергать ее. Он просто знал, что такого не может быть. Потому что после десяти с лишним лет работы на грани жизни и смерти Эрик оставался одним из двух полицейских, которым Пит доверял. И это следовало понимать буквально — в учреждении с тридцатью тысячами сотрудников остальные двадцать девять тысяч девятьсот девяносто восемь так и не удостоились его доверия.

Тем не менее жертва и шантажисты понимали друг друга с полуслова.

Они мыслили так же, как он. То же касалось задания, которое они ему поручили.

Потому что примерно таким же способом и сам Пит когда-то хотел уничтожить одну из преступных группировок. А именно, применив оружие, которого нет больше ни у кого в криминальном Стокгольме. И произошло это много лет назад, совсем при других обстоятельствах.

Тогда он внедрился в один мотоклуб, считавшийся в полицейском управлении одим из самых опасных. Постепенно сделался там своим, как вдруг стал замечать признаки недоверия и подозрительности. Эрик Вильсон был не только его полицейским куратором, но и близким человеком, с которым Пит, помимо информации, делился радостями, печалями и страхами. Хоффман хорошо помнил эту их встречу. Эрик поделился с ним своими соображениями по поводу того, как выжить полицейскому агенту среди бандитов, которые наконец поняли, кто он есть на самом деле.

Боже мой.

Неужели все это оттуда?

За окном все так же заливался дрозд, а на кухонном столе лежала газета с кроссвордом.

И только Питу Хоффману вдруг все стало ясно. А именно: выявились истоки ситуации, в которой до сих пор неизвестная криминальная организация угрожала расправиться с его семьей.

Так вот почему они выбрали именно его.

Они добрались до сейфов с секретными документами, скопировали старые протоколы и прислали ему, чтобы дать понять.

Они вдохновились его идеями, записанными в бумагах Эрика Вильсона, чтобы утвердиться на стремительно расширяющемся рынке нелегального оружия.

То есть это он сам, агент Пит Хоффман, — кодовое имя Паула, — всему причиной. Это он много лет тому назад подсказал им способ, как легко вывести из игры сильного конкурента и буквально одним движением изменить расстановку сил.

Хоффман почти не сомневался, что все понял верно. Тем не менее поднялся и направился к внутренней лестнице, чтобы спуститься в подвал. Там хранились копии, присланные два дня назад в его офис. Пит набрал код на двери сейфа, нащупал на верхней полке связку убористо исписанных бумаг из секретных полицейских папок. Он так и не перечитал их как следует, после того как вскрыл пакет. Смысл послания был ясен и без этого.

— Они ходят за мной по пятам, Эрик. Задают вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Сколько у меня времени?

— Счет пошел на дни. Может, на часы. Ты должен вытащить меня отсюда.

— Так сразу не получится.

— Оба мы знаем, что произойдет, если они меня разоблачат. Они убьют Расмуса. Потом Хюго, Зофию. Последним меня. Именно в такой последовательности — от младшего члена семьи к старшему.

Пит прислонился к сейфу и медленно опустился на пол, пролистывая бумаги.

— Что, если я не успею?

— Ты должен успеть, Эрик.

— И все-таки… Твои планы?

— Я их уничтожу. Весь чертов мотоклуб — одним ударом.

— Я серьезно, что ты думаешь делать?

— Слушай, Эрик. Это и есть мой план.

Он быстро нашел, что ему нужно. Уголок листка был загнут, как будто отправитель хотел обратить внимание Пита именно на это место.

— Значит, так, Эрик. Мне пришлось попотеть в последние дни. Ночами, когда мои насторожившиеся друзья из мотоклуба спали сном праведников, я уезжал в гараж в Альбю, где конструировал самую большую автомобильную бомбу, какие только знала эта страна. Два метра шириной. «Дюнамекса»[4]на нее ушло порядком, но ты знаешь, что добыть его сегодня не проблема. Далее корабельная пластина плюс полсотни коробок болтов М16 — и дело в шляпе. Сейчас, пока мы с тобой здесь беседуем, эта штука ожидает своего часа на грузовике с платформой — из тех, что разъезжают по городу с рекламой стриптиз-клуба. Она спрятана за щитом — лучшего места не придумать. Я арендовал эту машину и припарковал в пятидесяти метрах от их штаб-квартиры. Идиот нашел бы забавным, что я выбрал именно рекламу обнаженки. Я активирую ее, когда захочу. При помощи одной только пентиловой трубки, электрической зажигалки и пары мобильников.

Этого будет достаточно, чтобы изрешетить стены, можешь не сомневаться. Я не оставлю никому из них ни малейшего шанса.

— То есть ты… о чем ты говоришь?

— О том, что, если полиция не может защитить собственных сотрудников, сотрудникам приходится защищаться своими силами.

— То есть… Боже мой… Полиция не давала тебе задания конструировать оружие массового уничтожения. Ты хочешь развязать войну, да? Прекрати немедленно! Убери ее, слышишь?

— Уберу. Но только после того, как я и моя семья будем в безопасности. После того как ты вызволишь меня отсюда, Эрик.

Шесть лет назад. И каждое их слово было записано на диктофон, а потом перенесено на бумагу, в соответствии с инструкциями.