Андерс Рослунд – Брат за брата (страница 46)
– И
– Н-ну…
– Так вы… не сменили фамилию?
– Нет.
– Ларсон – откуда эта фамилия?
– Вы много спрашиваете.
– Иначе ничего не узнаешь.
– Мамина. Девичья. Он взял эту фамилию в день совершеннолетия.
– Я помню, как у вас было. Сущий ад.
Бронкс продолжал двигать стрелку курсора вперед. До переправы в 14.00, назад на материк. Снова увидел машину, припаркованную носом в другую сторону, посреди парома. Лео Дувняка хорошо было видно через лобовое стекло.
Потом ничего с паромом в 14.30 – ни на остров, ни назад.
А после… То, чего он не хотел видеть. Сэм. Сэм покинул остров на пятнадцатичасовом пароме.
Бронкс встал и торопливо вышел из домика, к усилившемуся ветру и чайкам, кричавшим еще громче.
Он склонился над опущенным шлагбаумом, посмотрел на остров.
Напуганный и злой одновременно.
И его вырвало. В воду.
Так выглядело воспоминание.
– Вам плохо?
Паромщик стоял в дверном проеме. Бронкс слабо мотнул головой, сделал несколько медленных вдохов-выдохов и вернулся в домик, стал смотреть дальше. Согласно цифрам в правом поле накануне вечером было перевезено еще тридцать четыре автомобиля.
– Так вы, значит, стали полицейским?
Паромщик придвинулся ближе, словно тревожился и хотел убедиться, что гостю не нужно снова выскакивать на улицу.
– Вы и правда пошли разными путями. Один сел в тюрьму. А работа другого – сажать туда.
Страх и злость, которые на самом деле были одним и тем же чувством, посетили его трижды.
В 19.00, когда Сэм вернулся на остров.
В 20.00, когда Лео вернулся на остров.
В 22.00, когда Лео уехал с острова, предпоследним рейсом.
Бронкс, поблагодарив паромщика за помощь, рассмотрел день из жизни двух мужчин, и увиденное полностью состыковалось с вооруженным ограблением, совершенным в часе пути отсюда.
Теперь он знал наверняка.
До этой минуты у него не было доказательств. Тот факт, что оба сидели в одном отделении с недавно застреленным грабителем, а потом примерно в одно и то же время, чтобы подготовиться и осуществить ограбление инкассаторской машины, прибыли и убыли на желтом пароме, не примут в суде.
Но он все равно знал. Это была интуиция, столь презираемая Элисой, и Бронксу вполне хватало этого чувства.
Сэм, черт тебя возьми, что же ты натворил?
Да еще… вместе с ним?
На полу в прихожей Лео насчитал двадцать семь рекламных брошюр и бесплатных газет, скопившихся за две недели. Конверт с окошечком, лежащий посреди нерассортированной почтовой кучи, кажется, содержал извещения о квартплате и был адресован Фредрику Сёдербергу, для Ларссона. Одна из квартир, входивших в предприятие Сулло – временные жилища для людей, которым понадобилось на несколько дней залечь на дно.
Он поставил спортивные сумки на коврик в прихожей – «пуму» с только что реализованным виш-листом и ярко-красную «адидас», которую ему чуть раньше передал албанский киллер в вытянутых тренировочных штанах. Ноутбук, стоивший сто тысяч крон, лежал на дне сумки; Лео поставил его на разделочный стол в кухне и вписал то, что стоило еще пятьдесят тысяч крон. По десять тысяч за букву. Полицейский, прежний владелец компьютера, явно был весельчак или любитель кроссвордов. Пароль читался как S-M-A-R-T наоборот- T-R-A-M-S[2].
Семь с половиной минут понадобилось, чтобы отыскать нужный документ среди каскадных меню, папок и ссылок. Шаблоны для реквизитов. Лео создал копию формуляра и принялся искать те два файла, в которых содержалась необходимая информация: расписание дежурных и список изъятого, относящийся к текущему расследованию.
Дверь полицейского управления, выходящая на Кунгхолмсгатан, распахнулась под порывом ветра, и Элиса придержала ее, чтобы та не ударилась о стену. Элиса натянула кожаные перчатки и вышла прогуляться – туда, куда путь занимал всего десять минут. Флеминггатан. Санкт-Эриксгатан. Элиса оскальзывалась на плохо почищенных тротуарах, слой льда упрямо держался на асфальте. Прошла по аллее с красными пластиковыми табличками, предупреждавшими об острых сосульках. Несмотря на подступающую весну, сосульки все еще цеплялись за водосточные трубы, были готовы в любой момент нанести смертельный удар.
Проверить и исключить из списка два имени, ставшие ее заданием, оказалось несложно. А и Б. Санчес и Бернард. Хоакин Санчес, по информации от боливийской полиции, вернулся в родную страну, отбыв наказание, и уже два месяца сидел в тюрьме Эльпеналь де Сан-Педро, ожидая суда; его подозревали в связанном с наркотиками тройном убийстве. У Тора Бернарда было алиби: несколько свидетелей подтвердили, что в момент убийства он находился на борту пассажирского парома между Гданьском и Нюнэсхамном. Теперь она ждала вестей от Бронкса, насчет В и Г. Какой жалкий был у него вид, когда он стоял у плиты в тесной кухоньке и его руки стискивали документы, которые они по его настоянию поделили. Наверное, ей не стоило будить его после двух часов сна. Наверное, не стоило называть его психопатом – в первый раз это было ярлыком, во второй – шуткой, в которой он мог усмотреть попытку обидеть его: может быть, он воспринимал насмешки еще хуже, чем до этого – упреки. И перед тем как переступить порог Бронксовой квартиры, она подумала, не обнять ли его. Но если бы она это сделала – может статься, она тут же пожалела бы об этом.
Санкт-Эриксбрун, Рёрстрандгатан. Элиса остановилась перед дверью, глянула вверх, убедилась (сосульки еще висят) в правильности адреса и открыла дверь дома, который средний Дувняк указал как рабочее место младшего.
Красивая лестница. Умиротворяюще-светлые стены, широкие ступеньки из камня, истертого временем и шагами, цветы на полукруглых окнах, выходящих в ухоженный внутренний двор. Безумно дорого. Квартиры, в которых квадратный метр стоит не меньше, чем в богатых кварталах Лондона и Парижа.
Элиса остановилась перед дверью на третьем этаже – немного приоткрыта, пустые банки из-под краски с обеих сторон, чешуйки краски на полу, по всей площадке. Она позвонила, услышала через приоткрытую дверь, как звонок тонет в радиомузыке, свободно разливающейся по обнаженному пространству. Не дождавшись ответа, толкнула дверь и вошла в прихожую. Ящики, чехлы с инструментами, белые свежевыкрашенные стены. Жилище в процессе полного обновления, место строительства, напомнившее ей замену труб в ее собственной квартире и четыре недели пыльных утр, дней, вечеров, ночей.
– Есть кто?
Ее голос заплясал вместе с музыкой по пустой квартире и приземлился, неуслышанный, у ее ног. Она вошла в, по ее предположению, гостиную. Холодно, словно батареи отключены. Комната выглядела законченной. Эта квартира недолго будет оставаться его рабочим местом.
А потом она увидела его. Точнее – их, двоих. На балконе. Через который выдувало тепло. Они стояли к ней спиной, с сигаретами в руках. И лишь когда она постучала по открытой балконной двери, оба обернулись. Молодой, лет двадцати пяти, и средних лет, около пятидесяти пяти. Молодой – в синем плотницком комбинезоне, тот, что постарше – в белых малярных штанах. Она узнала обоих. Отец и младший сын Дувняки.
– Меня зовут Элиса Куэста, я служу в отделе уголовных расследований, полиция Стокгольма. У меня несколько вопросов к вам, Винсент, – вы ведь Винсент?
Молодой, в комбинезоне, кивнул и шагнул в гостиную.
– Для начала я хотела бы узнать, где вы находились в понедельник, между шестнадцатью и семнадцатью часами.
– Здесь. Если я хочу успеть вовремя, надо работать круглосуточно.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
– Я. Он был здесь!
Старший, в малярных штанах, выкрикнул это с балкона и тоже шагнул в комнату.
– Мы работали тут, вдвоем.
Элиса долго рассматривала его, добиваясь, чтобы ему стало неприятно.
– Иван, верно? То, что вы говорите, звучит, честно сказать… очень странно. Потому что пара, владеющая рестораном «Драва», где вы – постоянный клиент, утверждает, что в указанное время вы были там, в обществе своего старшего сына. Что дает и вам, и ему алиби на время, о котором я спра шиваю.
– Ну да, я и говорю. Я ушел отсюда… черт, когда же это было, Винсент?… в десять, может, в пятнадцать минут пятого – так что я могу дать алиби обоим своим сыновьям!
– Владельцы ресторана утверждают, что в тот день вы появились у них уже в половине четвертого. Вы собирались поужинать со старшим сыном. Так что ваши слова не выдерживают проверки.
Элиса снова повернулась к молодому.
– Итак, Винсент, еще кто-нибудь может подтвердить, что вы были здесь?
– Я
– И кто же может это подтвердить?
– Я не знаю. Папа к тому времени уже закончил. Может, в пиццерии – не помню точно, когда я туда ходил… каприччиоза, всегда ее беру. Или соседка? Она заходила где-то после обеда, опять жаловалась, что я слишком громко стучу. А где, кстати, были вы сами? Можете ответить на этот вопрос? И если да, вспомните кого-нибудь, кто вас видел?
– Итак, алиби нет. А Лео, ваш старший брат? Как, где и когда вы встретились с ним после того, как он вышел из тюрьмы?
– На хрена все эти вопросы?
Старший снова повысил голос, хотя она стояла совсем рядом. Сейчас он еще и шаг вперед сделал и выпятил подбородок и нижнюю губу, одновременно набычившись и уставившись на нее, топорща брови, – возможно, думал напугать или хотя бы заставить почувствовать себя неуверенно.