Андерс Рослунд – Брат за брата (страница 22)

– Спасибо, Элиса… но я его уже отпраздновал. Законченное расследование. Приговор вынесен.

Он многозначительно кивнул на окно, точнее, на большой дом за ним – на старое здание суда, где рассматривалось дело, которое газетчики окрестили Ограблением века, потому что это было величайшее ограбление в истории Швеции. Сто три миллиона крон. Дело, из-за которого он весь последний год почти не спал и которое перемалывалось в допросах, суде первой инстанции, апелляционном суде. Две недели назад Верховный суд решил не возобновлять его, и дело наконец завершилось.

Приговор вступил в законную силу. Джона Бронкса славили в управлении как героя, стоявшего за обвинением – при том, что награбленное так и осталось нетронутым. Никто из преступников не истратил ни кроны – они постарались не менять своих привычек.

– Но спасибо за чай. Который я, уж прости, Элиса, предпочту выпить один – в последнее время тут многовато народу.

Он улыбнулся, отпил горячей воды, задержал взгляд на здании суда за окном.

Ограбление века, так писало большинство газет. Наиглавнейшая инкассаторская машина, твердили другие. Деньги, которые надо было доставить из основного филиала Государственного банка, что возле торгового центра «Галерея» посреди Стокгольма, в хранилища, откуда, в свою очередь, их предстояло переместить в банкоматы перед грандиозной построждественской распродажей. В такие дни торговля идет активнее всего, и именно тогда грабители напали на женщину-инкассатора и под дулом автомата заставили ее передать грабителям всю машину с деньгами. В полицейском управлении на женщину смотрели как на жертву. Пока Бронкс кое-что не обнаружил. Оказалось, что женщина состояла в интимной связи с одним из грабителей, что работу инкассатора она получила пару лет назад и что внедрялась она в организацию с одной-единственной целью – добиться, чтобы ей доверили вести именно эту машину и именно в тот день.

– Прости, Джон, я знаю, о чем ты думаешь, но праздновать вовсе не собираюсь. Я ведь, как и ты, считаю, что это просто наша работа. Не так уж это и странно – заниматься тем, за что нам платят.

Он покраснел. Элиса заметила это, хотя Бронкс сделал вид, что греет руки о стаканчик, подняв его к лицу. Он смутился при мысли, что мог подумать, будто и на нее произвело впечатление раскрытое им дело.

– Вот.

Два документа у нее на коленях. Она взяла один, положила на письменный стол, рядом со стаканчиком серебряного чая.

– Это я хотела отпраздновать.

Бронкс покосился на распечатку. Фотография. Он узнал ее – видел в новостных выпусках в вечер преступления. Тело на асфальтовой площадке.

– Яри Ояла. Киллер, выбиватель долгов. За подходящую плату сделает что угодно. На нем ответственность за пару простреленных коленок. Но – согласно предыдущим приговорам и реестрам подозреваемых – никогда прежде не бывал замешан в вооруженном ограблении.

– Значит, мы сейчас отмечаем смерть Оялы?

Обижен. Но больше не краснеет.

– Нет. Ояла нам неинтересен. А вот оружие, которое там оказалось…

Элиса потянулась вперед, ткнула пальцем в фотографию.

– …вот что важно. Именно это ты искал. Долго. Теперь ты сможешь наконец выбросить вон ту гору бумаг.

И она указала на неоконченное расследование, рассыпанное по полу, огромное – в шесть тысяч страниц.

– Потому что это оружие, Джон, перекинет мостик от виновных ко всем преступлениям, которые они совершили, а не только к тем, за которые их посадили.

Она положила на стол еще один документ.

Копию одной из тех шести тысяч страниц. Выдержку из заявления о вооруженном ограблении, давшего начало уникальному грабительскому турне.

Объект: оружие; Модель: АК-4 №: 11237

Объект: оружие; Модель: АК-4 №: 10042

Объект: оружие; Модель: АК-4 №: 11534

Объект: оружие; Модель: АК-4 №: 12621

Объект: оружие; Модель: АК-4 №: 10668

Колонка за колонкой, страница за страницей – двести один автомат, украденный с секретного военного склада, а потом увезенный, и следователь по имени Джон Бронкс понятия не имел, куда именно.

– Автомат на фотографии, Джон, – один из тех, которые исчезли со склада и за которыми ты гоняешься. Серийный номер совпадает. Клеймо с тремя коронами совпадает. Ты предполагал, что это оружие находится в руках Лео Дувняка и его семьи, из него стреляли во время десяти ограблений. И в тот самый день, когда Дувняк выходит на свободу, оно снова всплывает. В новом ограблении.

Она подняла стаканчик, как во время тоста, и отхлебнула безвкусного кофе.

– Вот твой шанс, Джон. Проследи за автоматом – найдешь остальное.

Бронкс не стал поднимать свой стаканчик. Он слышал, что она сказала, слышал, но не вдумался в ее слова по-настоящему.

Дувняк?

Это вооруженное ограбление?

Он встал со стула и присел на корточки, принялся рыться в куче бумаг на полу. Он знал их содержание наизусть, помнил, что на каких страницах. Вот. Изображения подкопа под бронированной дверью склада. Они взорвали пол, извлекли один за другим автоматы. Ограбление, которое обнаружили только полгода спустя, склад проверяли ежедневно, но снаружи, а не внутри.

– Ты права. Серийный номер тот же, что в заявлении. Есть вероятность, что этот автомат может иметь отношение к Лео Дувняку. Но с тем же успехом может оказаться, что Дувняк продал его, как грозился, когда пытался шантажом получить от нас двадцать пять миллионов крон.

– Джон, ты же сам в это не веришь.

– Не исключено, что утечка всей коллекции на рынок произошла уже тогда. И оружие с твоей фотографии сейчас находится в руках какой угодно криминальной организации.

– Ты в это не веришь, потому что знаешь: прошло шесть лет. Шесть лет назад АК-4 было обычным оружием при ограблении банка. Но сейчас его не используют. Подумай об этом, Джон. Когда ты в последний раз слышал о таком? Сейчас – только «калашников». Вот что я сделала ночью. Послала к черту интуицию и проверила факты. Ни одно ограбление банка сейчас не совершают с АК-4.

Он посмотрел на нее, искоса, снизу, сел на стопку бумаг; довольно шаткая табуретка.

– Лео Дувняк. Я худо-бедно его знаю. Стрелять в людей на месте ограбления – не его modus operandi. Он стреляет по камерам наблюдения, по стенам, защитному стеклу, потолку, по чему угодно – но только чтобы напугать, подавить волю людей. Такая тактика каждый раз оправдывала себя. Даже мы, полицейские, отступали. У него в руках было мощное оружие, и он демонстрировал, что не задумываясь пустит его в ход. У Дувняка есть свое представление о насилии. Каждый выстрел как новое… слово, что ли. Палить, как чокнутый, немотивированно, не в его стиле.

Элиса тоже смотрела на него искоса, но сверху.

– Джон…

Кажется, ей было не очень удобно.

– Ты ненавидишь насилие, это твой пунктик. А у меня пунктик – сводить факты воедино. Понимаешь?

Она легонько нажала на рычаг, опустив кресло.

– Ты два года ходил со своей интуицией вокруг да около. Ты знал, что Лео Дувняк ограбил десять банков, взорвал бомбу и стоит за самым масштабным в Северной Европе вооруженным налетом, но допустил, чтобы его обвинили всего по двум пунктам. Потому что у тебя было недостаточно доказательств. Интуиция – фигня, Джон, интуиция подбивает хороших полицейских на то, чтобы не пройти весь путь до конца. А когда им потом приходится менять направление, интуиция лежит на дороге мертвой тушей и заманивает не туда – так же, как и в начале.

Она не понимала, слушает он ее или просто смотрит мимо.

– И полицейскому, который сначала последовал за интуицией, а потом понял, что ошибся, приходится преобразовывать ее… Во что, как ты думаешь? Не отвечай «в смирение», Джон, потому что это неверно. В авторитет. Но авторитет расследование не сдвинет. Послушай меня. Присмотрись к фактам. Если ты отследишь этот автомат, то найдешь и все остальное.

Она замолчала. Если он слушал, то сейчас должен отреагировать, отрефлексировать.

Он так и сделал.

– Честно говоря, Элиса, это уже моя вторая чашка сегодня.

Ее коллега потянулся за стаканчиком, сделал глоток серебряного чая, потом снова откинулся назад, насколько это позволяла табуретка из бумаг, потер глаза.

– Первую я приготовил сам, в кухоньке, как всегда, когда прихожу утром. А ты, кстати, сладко спала.

Бронкс улыбнулся ей.

И она поняла, что этим утром совершила недопустимое. Проснулась с ним. Не свет из окна напротив разбудил ее. Разбудил ее звук – кто-то двигался в помещении, где она спала.

У Бронкса был довольный вид.

Словно он только что вернул себе то, что так глупо проиграл – когда не угадал, что именно они сейчас отмечают.

Черт возьми, не покраснеть бы, как он.

– Ладно, Джон. Если для тебя этот автомат – недостаточно веское доказательство, посмотрим, как отступали грабители. Вот это случилось, пока мы думали, что грабитель номер два, в синем комбинезоне, все еще находится в сейфовой комнате за банкоматами.

Элиса достала из кармана мобильный телефон и, нажав на стрелку в центре экрана, протянула Бронксу. Подергивающаяся беззвучная запись с камеры видеонаблюдения. Разрешение очень так себе. Приемлемое для общей картинки, недостаточное для идентификации. Бронкс опустил телефон, чтобы экран не бликовал.

Погрузочный пандус. Какой-то мужчина ступает на него, спиной к камере, сумка на плече. Запись идет рывками, но видно, как мужчина соскакивает с пандуса и бежит к краю картинки, к фургону, открывает заднюю дверь и запрыгивает внутрь. Через двадцать одну секунду он прыгает на асфальт и быстро движется к водительскому месту.