Андерс Хансен – На цифровой игле. Влияние гаджетов на наши привычки, мозг, здоровье (страница 8)

Один из генов, увеличивающих опасность депрессии, является главным для вырабатываемого мозгом вещества под названием серотонин, которое делает человека более восприимчивым к стрессу. Когда данный ген искусственным путем удаляют у мышей, они лучше переносят его. Естественно, напрашивается вопрос, почему вообще существует такой ген, и почему эволюция не избавилась от него? Возможно, причина в том, что самый сильный, самый ловкий и самый невосприимчивый к стрессу вовсе не обязательно становится тем, кто выживает. По меньшей мере, всегда было столь же важно избегать опасностей и конфликтов, справляться с инфекциями и не умереть от голода в мире, где с едой все обстояло достаточно плохо. Возможно, одной из главных причин, почему многие так страдают от депрессии и страха, является то, что они просто-напросто помогали нам выживать.

Надеюсь, ты сейчас уже хорошо понял, какие функции выполняют наши чувства, как страх и депрессии могли играть решающую роль для нашего выживания, и как сформирована стрессовая система организма, чтобы защитить нас от смертельных опасностей. Теперь пришло время разобраться, как все это сказывается на нас, живущих в современном компьютеризированном мире.

3

Мобильный телефон – наш новый наркотик

Как нам удается заставлять вас тратить на нас столь значительную часть вашего времени и внимания? Мы эксплуатировали слабые места человеческой психологии. Мы делаем вам небольшую инъекцию дофамина.

Если у тебя нет мобильного телефона под рукой, то я думаю, ты наверняка знаешь, где он находится. Иначе, возможно, ты не смог бы сконцентрироваться на этих словах. Первое, что мы делаем, когда просыпаемся утром, тянемся за мобильником, мы расстаемся с ним только ложась спать, когда кладем на тумбочку у кровати. Мы трогаем мобильный телефон 2600 раз в день, и берем его в руку в среднем через каждые десять минут за то же время. Хотя, похоже, даже этого нам недостаточно, примерно 30 процентов из нас (а у молодежи в возрасте от восемнадцати до двадцати четырех лет эта цифра достигает 50 процентов) также проверяют его по меньшей мере один раз за ночь.

Стоит нам остаться без мобильника, и нашему миру сразу грозит катастрофа. 40 процентов из нас скорее остались бы без голоса на целый день (и это правда!), чем без телефона. Куда бы мы ни посмотрели вокруг себя: в городе, в кафе, в ресторане, в автобусе и за обеденным столом (и даже в спортивном зале) – везде все таращатся на свои мобильники. Как бы мы ни относились к этому, налицо зависимость! Но чтобы понять, как мобильным телефонам и дисплеям удалось заполонить весь мир, надо снова обратить взгляд на наш мозг.

Если бы кому-то пришло в голову написать книгу о веществе, выступающем в качестве химического посыльного мозга, главным героем ему стоило бы выбрать дофамин. Это также достойный кандидат, если у кого-то возникнет желание понять, почему мобильный телефон столь популярен. Дофамин часто описывают как важную часть «системы вознаграждения» мозга, но фактически это не совсем правда. Его наиважнейшей задачей является не подарить нам хорошее самочувствие, а заставить нас выбрать, на чем сосредоточиться. Дофамин – наш мотор.

Когда ты голоден и кто-то ставит еду перед тобой на стол, твой уровень дофамина возрастает только от одного ее вида. То есть он увеличивается не когда ты ешь, а заставляет тебя выбрать еду и говорит тебе, что ты должен сосредоточиться на ней. Если дофамин скорее мотивирует нас делать какие-то вещи, чем дает нам почувствовать удовольствие от них, откуда тогда оно появляется позднее? Возможно, важная роль здесь принадлежит эндорфинам, «гормонам радости». Дофамин возбуждает у тебя желание взять лакомства, лежащие перед тобой, но именно эндорфины делают так, что их вкус нравится тебе.

Дофамин играет важную роль в «системе вознаграждения» мозга, которая подобно стрессовой системе формировалась и развивалась в течение миллионов лет. И для обеих из них современное общество – чуждый мир. «Система вознаграждения» подталкивает нас к различному поведению, которое должно позволить нам выжить и передать наши гены дальше. Поэтому, естественно, нет ничего странного в том, что еда, общение с другими (а оно важно для стадных животных вроде человека) и секс стимулируют увеличение уровня дофамина. То же самое происходит с ним из-за мобильника, и в результате у тебя возникает сильное желание взять его, когда ты получаешь смс. Фактически он использует несколько основных механизмов системы вознаграждения. Сейчас мы рассмотрим это подробнее.

С эволюционной точки зрения человеческая жадность к знаниям выглядит очень естественной. Узнавая больше об окружающем мире, мы увеличиваем наши возможности выжить. Тот, кому известно, как изменения погоды влияют на поведение льва, или в каких ситуациях антилопы наиболее беспечны, так что можно подкрасться к ним, имеет лучшие шансы добиться успеха на охоте и не стать добычей хищника.

Учтя данное обстоятельство, природа снабдила нас инстинктом поиска новой информации. Какое вещество в мозгу отвечает за него, ты наверняка уже догадался: дофамин, конечно! Когда ты узнаешь что-то новое, мозг вырабатывает его, но он также заставляет нас учиться лучше.

Мозг жаден не только до новых знаний, они также интересуют его в виде новых мест и событий. В нем есть вырабатывающие дофамин клетки, реагирующие только на все новое. Если ты видишь что-то знакомое тебе, например улицу, где ты живешь, они бездействуют. Зато, если в твое поле зрения попадает нечто новое, вроде неизвестного лица, они внезапно активизируются. То же самое повторяется при виде чего-то интересного.

Существование дофаминовых клеток, запускающихся от новой информации (помимо прочего, касающейся новой внешней среды), означает, что мозг награждает нас за все новое. Уже с рождения мы запрограммированы искать неизвестное, и это стимулирует нас посещать новые места, встречаться с новыми людьми и интересоваться новинками. Вероятно, данный инстинкт служил способом заставить наших предков исследовать новые возможности в мире, где было мало еды и ресурсов.

Давайте сейчас вернемся на сотню тысяч лет назад и представим себе двух женщин, которые пытаются решить вечную проблему добывания пищи. У одной есть инстинкт, толкающий ее на поиски всего нового и исследование новых территорий, тогда как у другой он отсутствует. Я думаю, у первой наилучшие перспективы найти еду. Ведь чем больше человек перемещается, тем выше его шансы обнаружить съедобное.

Теперь мы быстро переместимся вперед в наше время. Мозг, по большом счету, остался неизменным, поэтому страсть до всего нового по-прежнему живет в нас. Однако сейчас она выражается не только в желании видеть другие места. Она порождает стремление впитывать знания и информацию, которые мы получаем через мобильные телефоны и компьютеры. Для каждой новой страницы на экранах мозг вырабатывает дофамин, и в результате нам хочется кликать все дальше и дальше. И «следующая страница», похоже, интересует нас значительно больше той, где мы в данный момент находимся. Ведь мы останавливаемся менее четырех секунд примерно на пятой части из них. И только четыре процента от общего числа страниц занимают у нас более десяти минут.

Когда мы добываем новую информацию, а ведь именно этим мы, по сути, и занимаемся независимо от того, читаем ли новости, просматриваем электронную почту или лазаем в социальных сетях, наша система вознаграждения активизируется точно таким же образом, как все происходило с нашими предками, когда они видели новые места. В реальности, с точки зрения действия мозга, люди ведут себя настолько одинаково, как при поиске информации, так действуя с целью получения вознаграждения, что эти типы поведения порой трудно различить.

При запуске системы вознаграждения, однако, главную роль играют вовсе не деньги, еда, секс или новые впечатления, а в первую очередь, это делает ожидание. Ничто не активизирует ее столь сильно, как наличие потенциальной возможности получения чего-либо.

В 30-х годах прошлого столетия исследователи обнаружили, что крысы, которым для получения пищи требовалось нажать на некий рычаг, делали это чаще, если их в результате кормили далеко не каждый раз. И они больше старались, если добивались своего в 30–70 процентах нажатий.

Пару десятилетий спустя исследованию подверглась группа обезьян, которым включали некий звук, после чего давали немного сока. Оказалось, что их уровень дофамина повышался уже от сигнала и значительно больше, чем когда они пили сок. Этот опыт показывает, что сам дофамин не является дарующей наслаждение «наградой», а скорее говорит о том, на чем нам необходимо сфокусироваться. Ученые также обнаружили, что уровень дофамина возрастал еще сильнее, когда сок только иногда следовал за сигналом. И больше всего его вырабатывалось, если это происходило через раз.

Феномен, ранее наблюдавшийся у крыс, следовательно, повторился у приматов. И то же самое касается человека. Когда испытуемым предлагали вытянуть карту, которая могла принести им деньги, оказалось, что сильнее уровень дофамина поднимался, когда они не знали наверняка, что им повезет, а не в случае, когда каждый раз был гарантирован выигрыш. И точно как при опытах с крысами и обезьянами, обильнее он вырабатывался, если вероятность успеха составляла 50 процентов. Следовательно, для мозга целью является путь, под которым подразумевается зачастую не 100-процент-ная возможность достижения в будущем некой цели.