Андерс де – Конец лета (страница 46)
Почему?
Исак явился тем же вечером. Стоял в дверях со слегка смущенным видом.
— Сорри, — сказал он, протягивая Веронике бутылку довольно дорогого вина. — Я совсем не хотел ставить тебя в такое положение.
— Ты не виноват. — Вероника пригласила его войти, и он протиснулся мимо нее в прихожую. От него приятно пахло, и двигался он так, как ей нравилось. Мягко, по-кошачьи, но уверенно. Отек на губе немного спал, и улыбка стала симметричнее.
На кухне Исак открыл вино, наполнил два бокала.
— Твоя работа… — начал было он, но Вероника замотала головой.
— Ну ее к черту. — Ее поразило, насколько легко дались ей эти слова. Она ощущала удивительную радость, почти возбуждение. Не сексуальное, внушала она себе; сейчас происходит нечто большее. Поворотный пункт в жизни, причем не только в ее. Прежние сомнения словно унесло ветром, они исчезли в тот же миг, как она взглянула в глаза Исаку.
— Так что будем делать? — спросил Исак.
На обдумывание дальнейших действий у Вероники был почти целый день. Она даже произвела некоторые предварительные разыскания.
— Есть специальные тесты, их могут делать частные лица. Посылаешь два образца крови. Лаборатория их сравнивает, и можно узнать, родня ли один человек другому. Вот и все.
Исак кивнул, но, кажется, она его не убедила.
— Я уже думал об этом. Дело небыстрое, лаборатория ведь в США?
— Всего с месяц.
— Слишком долго ждать. — Исак покривился.
Ей захотелось возразить, что по сравнению с десятками лет еще один месяц — сущая ерунда, но она сдержалась. Ей тоже не хотелось ждать. Прежде всего — из-за событий последних нескольких дней. Честно сказать, наплевать ей на работу, на Рууда и Общественный центр. Проживет она и без наркотика чужого горя. Она должна узнать правду о Билли. И как можно скорее. Пока не взорвалась голова. И Вероника сказала:
— Есть другой путь.
— Какой?
Вероника помедлила. Еще можно передумать, еще не поздно; однако надежда, которая светилась в глазах Исака, заставила ее продолжать.
— Мы можем завтра вместе поехать в Рефтинге. Ты поговоришь с папой, осмотришься в доме, в комнате Билли… в
Глава 55
До утра она успела не единожды пожалеть о своем предложении. Даже подумывала позвонить Маттиасу. Но Вероника и так знала, что он скажет, знала, что он рассердится. Поэтому она позвонила Кристеру Монсону. Тот, как она и думала, просыпался рано. Успел уже выгулять собаку и прочитать половину газеты. Вероника так и видела его перед собой, сидящего за кухонным столиком.
— Как я рад, что ты позвонила!
Вероника изложила Монсону рассказ Исака. Сказала о поездке, которую они задумали. Она ждала, что Монсон перебьет ее, станет задавать вопросы, отговаривать. Кажется, она даже надеялась на последнее. Но Монсон просто молча слушал.
— Может, отменить поездку? Вам эта идея не кажется дурацкой?
— А ты сама как думаешь? Что говорит тебе интуиция?
— Что Исак — это Билли. — Она ни минуты не колебалась. — Что он поможет во всем разобраться.
— Хм. — В трубке несколько секунд было тихо. — В таком случае… — Монсон кашлянул. — В таком случае у тебя нет выбора, Вероника. Ты должна ехать — и ради себя, и ради Билли. Жаль, что я сам не доверился своей интуиции тогда, с тем ключом. Мне бы установить наблюдение за Роотом, выяснить, куда он уехал. С кем встречался. Может, тогда все вышло бы по-другому.
— Ладно. — Вероника все еще держала трубку у уха — ей не хотелось заканчивать разговор. Нравилось слушать голос Монсона.
— Кстати, я пытаюсь отыскать семью Роота. Уже сделал пару звонков старым коллегам. Вдруг Нилла потом еще встречалась с Томми или хотя бы получала от него вести… Может, кто-нибудь видел его вместе с маленьким мальчиком.
Веронику вновь поразило, насколько по-другому звучал сейчас его голос, совсем не так, как в первые полчаса их встречи.
— Думаешь, это что-то даст? — спросил Монсон.
Она подумала про Маттиаса. Брат изучил все возможные зацепки и наверняка проверил семью Роота. Но Веронике не хотелось душить энтузиазм Монсона.
— Не знаю. Попробовать стоит, — сказала она.
В трубке стало тихо, и Вероника поняла, что пора прощаться. Монсон, кажется, тоже.
— Ты ведь позвонишь мне, когда вы будете в Баккагордене? Позвони, пожалуйста.
— Обязательно.
— И еще, прежде чем вы соберетесь ехать…
— Что?
— Осенью восемьдесят третьего фермеры Рефтинге затягивали с началом пахоты. Никто не хотел, чтобы именно его плуг выворотил из земли останки маленького мальчика. Вряд ли Роот закопал Билли на чьем-нибудь поле. Но люди не всегда ведут себя рационально. — Монсон приблизил трубку ко рту. — Местным не понравится, что ты ворошишь прошлое. Некоторые важные элементы головоломки еще отсутствуют, и в Рефтинге есть те, кто не хочет, чтобы правда вышла наружу. Будь осторожна, Вероника.
Вероника пообещала быть осторожной и положила трубку. Улыбнулась. Она не одна, на ее стороне Монсон, и это странным образом успокаивает.
Когда через час на ее пороге появился синеглазый Исак с рюкзаком, последние колебания испарились. Монсон прав. Она должна ехать.
— Ты знаешь, как встретились твои родители? — спросила Вероника, когда они вырулили на шоссе и покатили на юг. — Была ли свадьба или что-то вроде того?
Исак покачал головой.
— В альбоме, который я смотрел, не было совместных снимков. Только мои детские фото. На некоторых — мама, всегда без отца. Он держался по ту сторону объектива. Я решил, что мама избавилась от всех его фотографий, когда он свалил. Не хотела, чтобы ей что-то напоминало о нем. А может, он просто отказывался сниматься.
В машине стало тихо, и Вероника сосредоточилась на дороге.
— А твой папа? — спросил Исак, помолчав. — Какой он?
— Папа хороший человек. Он тебе понравится.
— Они были счастливы — он и твоя мама? До того, как?..
— Думаю, да. Папа был на седьмом небе, когда женился на маме.
— Она была красивая?
— Да-а… — Вероника не торопилась с ответом, надеясь избежать вопроса, который, она чувствовала, вот-вот прозвучит. Но хитрость не помогла.
— А твоя мама? От чего она бывала счастлива?
Какое-то время Вероника молчала, пытаясь вызвать в памяти мамино лицо. Она старалась вспомнить, что заставляло маму улыбаться. В такие минуты мать выглядела по-настоящему счастливой. Вероника стала представлять ее себе дома, в церкви, возле секретера, в саду…
Исак, видимо, решил, что Вероника не хочет отвечать, и задал следующий вопрос:
— Вы с мамой были близки?
Минное поле, но ответить придется.
— Да, когда я была маленькой.
— А потом?
— Не вполне. Мама хотела, чтобы все делалось так, а не иначе. Она стала очень раздражительной.
Неважное объяснение. Надо было как-то по-другому дать понять Исаку, что атмосфера в доме могла измениться за считанные минуты. Что эта перемена иногда ощущалась в воздухе, хотя никто не говорил ни слова.
— Разбитой, расстроенной. — Все не то, не то.
— Вам, наверное, нелегко приходилось.
Веронике не понравилась интонация, с какой это было сказано. Исак словно судил маму, исходя из скудных слов Вероники. Несправедливо.
— Мама очень любила детей, — сказала она. — По воскресеньям после службы она вела детский час в церкви.
Скажи как есть, шептал голос у нее в голове. Расскажи, что больше всего она любила малышей. Что она потеряла интерес к тебе и Маттиасу, когда вы стали постарше. Когда вас больше не получалось контролировать. Когда появился кто-то другой, кого любить было легче. Скажи же. Скажи правду! Расскажи, что единственное, что интересовало маму — это…