Андерс де – Конец лета (страница 43)
Монсон наморщил лоб, поднялся и принес кофейник.
— Но если кессон опустошили не Роот и не Сейлор, то кто? — спросила Вероника, когда он наполнил обе чашки. — Мог у Роота быть другой сообщник?
— Не исключено. — Монсон отпил кофе.
Теперь он выглядел совсем иначе. Спина выпрямилась, голос сделался резче; сейчас Монсон немного походил на Маттиаса. Вероника поймала себя на том, что улыбается.
— Если твоя теория верна… — задумчиво произнес Монсон. — Если Исак — это Билли, то кто-то же о нем заботился, пока Роот сидел в тюрьме. Кормил, поил, присматривал, чтобы он не поранился, не заболел.
— Нилла Роот? Может, она?
— Нет. Мы думали, что Билли спрятали в насосной, где Роот разделывал туши.
— Почему?
Монсон скривился, давая понять, что с удовольствием избежал бы подробностей.
— Там были наручники и старая кровать. — Он, ожидая реакции, покосился на Веронику.
И та не подвела — молча кивнула, предлагая продолжать, хотя внутри у нее все похолодело.
— Если бы Нилла Роот была замешана, она не стала бы рассказывать о насосной. К тому же у нее были собственные дети, причем мальчик — ровесник Билли. Мне с трудом верится, что она сделала бы что-то подобное.
— А как Роот объяснил наручники и кровать?
До чего же деловито это у нее прозвучало! Монсон, кажется, тоже удивился — вскинул подбородок.
— Сначала он ничего не говорил, а потом, когда ему дали адвоката, стал утверждать, что встречался там с женщинами. Замужними женщинами, чьи имена он не хотел раскрывать. Да, такие слухи о нем ходили, но весь его рассказ звучал как сочинение, состряпать которое ему помог адвокат. — Монсон отпил еще кофе.
— Но кем бы ни оказался неизвестный сообщник или сообщница, он или она должны были увести Билли из насосной, когда стало ясно, что Роота арестовали. А через неделю, когда его выпустили, он забрал Билли и удрал на юг, — подытожила Вероника.
— Более чем возможно, — кивнул Монсон.
— Ну а потом? Что произошло потом? И зачем Рооту понадобилось увозить Билли?
— Вот над этим стоит поразмыслить.
Монсон и жизнерадостная собачка проводили ее до двери. Поколебавшись, Вероника обняла Монсона на прощание. От него пахло кексом и
Глава 50
Город — это место для тех, чей настоящий дом где-то еще, но они пока не знают, где именно. Вероника вычитала это в какой-то книжке или, может, услышала по телевизору. В этом утверждении что-то есть. Сама она жила в Париже, Лондоне, Берлине и вот теперь — в Стокгольме. И ни в одном из этих городов она не чувствовала себя по-настоящему дома.
В последние часы, сидя за рулем машины, она много думала о Кристере Монсоне. О том, с какой любовью он говорил о своей жене, о детях и внуках, чьи фото висели на стенах прихожей и гостиной. Монсон был женат на Малин, наверное, лет тридцать пять, не меньше, но все еще с нетерпением ждал, когда она придет домой. Веронике этого не хватало — ей некого было так ждать. У нее вообще никого не было.
Вероника открыла входную дверь, осторожно прислушалась к темным глубинам квартиры. Там было тихо и неподвижно. Вероника зажгла весь свет и не успокоилась, пока не заглянула в кладовку и под кровать. Квартира выглядела такой, какой Вероника ее оставила, ничто не указывало на то, что здесь кто-то побывал. Вероника открыла окно, чтобы проветрить комнаты, выглянула наружу и посмотрела в конец улицы. Курильщика не было. А вот ночные бабочки вернулись. Кружились вокруг своего электрического солнца, повторяя все ту же ошибку.
Телефон подмигнул ей с кухонного стола. Четыре подмигивания, по числу сообщений. Сначала те два, когда звонивший дышал и бросал трубку. Третье сообщение тоже началось с молчания, но когда она уже хотела перейти к следующему, послышался голос.
— Это снова Ларс, из группы. — Ларс несвязно бормотал — видимо, был пьян. — Вы не перезвонили. Черт… — Он запнулся, что-то неразборчиво забубнил, и сообщение кончилось. Вероника так и не поняла, откуда у него ее номер. Надо завтра обсудить это с Руудом.
Четвертое послание оставил Маттиас:
— Привет, это я. Хотел проверить, что ты нормально добралась. Ну и… — Вероника почувствовала, как он заерзал. — Рад был видеть тебя, Вера. Нам бы надо видеться почаще. — Еще пауза. — Да нет, это все. Береги себя, — торопливо закончил он. Судя по голосу, Маттиас был недоволен собой, словно хотел сказать что-то другое, более существенное.
Вероника выключила автоответчик. Посмотрела на лампочку — та горела теперь ровным красным светом. Больше ей никто не звонил.
Она нажала на кнопку сохраненных сообщений. Последняя весточка от Леона была здесь, и на этот раз Вероника прослушала ее с самого начала.
«Это конец, Вероника. Как ты не понимаешь? Я не хочу больше писем. Не хочу сообщений или разговоров посреди ночи. И прекрати ждать меня у подъезда. Это уже болезнь. — Он вздохнул. — Хватит, Вероника. Прошу тебя. Хватит».
Глава 51
— Кристер, ты спишь?
Голос Малин застал Монсона врасплох. Уже полчаса он молча лежал в темноте; между тем радиочасы оставили полночь позади. Дыхание жены стало глубже, и Монсон отпустил мысли на свободу.
— Прости, я просто лежал, думал кое о чем. Я тебя разбудил?
— Нет.
Он знал, что это неправда, что жена солгала, чтобы он не чувствовал себя виноватым. Ей завтра утром рано вставать. Монсон почувствовал, как она повернулась к нему, и вытянул руку, чтобы она положила голову ему на плечо.
— Это из-за Веры Нильсон? — спросила Малин.
— Вероника, — пробормотал он.
— Что?
— Ее теперь зовут Вероника Линд. Вероника, не Вера.
— Да, ты же говорил. Как думаешь, почему она сменила имя?
Он погладил Малин по спине.
— Не знаю. Может, хотела сбежать от прошлого.
— Но больше не хочет.
— Похоже на то.
— Как по-твоему, ее версия правдива? Ну, что Билли Нильсон жив?
— Если бы ты спросила меня несколько лет назад, я бы сказал «нет». Но я видел Веронику, выслушал ее рассказ — и теперь не знаю. А вдруг так и есть? Роот мог увезти Билли из поселка, оставить его у кого-нибудь или сам о нем заботился. Но тогда возникает вопрос — почему? Почему он бросил свою собственную семью, чтобы заботиться о чужом ребенке?
Несколько секунд было тихо. Малин продолжала гладить его грудь. Монсону это нравилось, нравилось, что жена рядом.
— Что ты можешь сделать, Кристер? Что ты можешь сделать, чтобы помочь Веронике докопаться до правды?
— Пока не знаю. Может, попробовать выяснить, что произошло с женой и детьми Роота? Вдруг Томми дал знать о себе кому-то из них. Может, они знают что-то, что поможет нам двинуться дальше.
— Хорошо, — пробормотала Малин ему в ухо. — А теперь, когда ты пришел к этой мысли, давай поспим, а?
Глава 52
Жара стояла такая же, как накануне. Вероника долго принимала душ, потом оделась, как обычно: белая рубашка, черные брюки. Нейтрально и по-деловому, как человек, который относится к своей работе в высшей степени серьезно.
Она на метро доехала до Общественного центра, где ее встретил Рууд, который, кажется, пребывал в хорошем настроении. Он обнял ее, сказал, что рад видеть. Они прошли в его кабинетик. Стулья в зале стояли кружком. Едва увидев их, Вероника ощутила, как в ней просыпается предвкушение. Она покосилась на ближайший к двери стул. Представила, что на нем сидит Исак.
В кабинете Рууд с некоторым самодовольством рассказал, как бился за нее. Как убедил отдел кадров, что тот субботний телефонный звонок был единичным событием. И долговязый Бенгт тоже помог. Сказал, что Вероника производит впечатление собранного человека и сознает свою ошибку.
— Бенгт хочет, чтобы ты пришла к нему еще несколько раз, для верности. Просит назначить встречу в ближайшие дни.
Рууд говорил так, словно лично отвечал за ее поведение. Это слегка раздражало, но Вероника смолчала. Просто расписалась на бланках, которые положил перед ней Рууд.
— Ты провела выходные в Сконе, — сказал Рууд, когда они закончили. — Там летом хорошо. Родные места? По твоей речи не заметно.
— Ну… — Вероника выдавила улыбку. — Я уехала, когда мне было восемнадцать. Не откладывая в долгий ящик, как говорится.
Она глубоко вздохнула, надеясь, что вздох не прозвучит странно и что Рууду не захочется копаться в ее жизни дальше.