Анатолий Уткин – Уинстон Черчилль (страница 92)
Рузвельт информировал британское руководство, что понимает, какая опасность ждет США в случае попадания британского флота в руки немцев. Черчилль не ослаблял давления по этой линии. В конце июля 1940 г. он напомнил Рузвельту, что теперь немцы контролируют всю французскую береговую линию и это позволит им выпускать в море подводные лодки и бомбардировщики, перерезая атлантические коммуникации. Захват Германией европейского побережья от Норвегии до Ла-Манша, добавление сотни итальянских подводных лодок к германским в морях и океанах, потеря Англией половины эсминцев - все это в серьезной степени ослабило способность англичан выстоять, отразить вторжение и защитить свободу на морях. Эта аргументы действовали. В июле 1940 г. Франклин Рузвельт пришел к выводу, что шансы Англии выжить равняются “одному из трех”. Во всей реальности вставал вопрос о британском наследстве. Англия еще имела четыре миллиарда фунтов стерлингов в заграничных капиталовложениях, но быстро реализовать их в эту экстренную пору она не могла физически.
1 августа Гитлер издал Директиву N 17 о ведении воздушной и морской войны против Англии как предпосылки окончательного разгрома островного противника. Началась битва Германии за авиационное господство над Англией. Для высадке на острове понадобится 1722 баржи. 1161 моторный катер, 471 буксир и 155 транспортов. Подвели нервы военных. Обычно выдержанный генерал Гальдер полностью отверг предложения военно-морского флота, назвав их самоубийственными. 13 августа адмирал Редер убедил Гитлера сузить фронт десанта. Немцы пересмотрели места высадки. Срок выхода транспортного флота был назначен на 20 сентября.
Но Черчилль снова утверждал (7 августа 1940 г.), что если даже Англия будет завоевана, ее военно-морской флот будет защищать империю, и эта решимость англичан была учтена в Вашингтоне. Для того, чтобы обеспечить контроль над Атлантическим океаном, писал Черчилль, Англия нуждалась в 50 старых американских эсминцах, для конвоя транспортных судов. Он обещал вооружить их новейшими английскими приборами, позволяющими обнаруживать приближение подводных лодок. Лишь это могло бы сохранить в относительной безопасности сообщение между Америкой и Англией.
Видя значительные колебания в правящих кругах США, Черчилль решил “стимулировать” американцев: возможно, американцев заинтересует получение военно-морских баз в Карибском море? Черчилль подчеркивал, что проблему следует решить быстро, поскольку безопасность торговой дороги через Атлантику поставлена под непосредственную угрозу. Посол Лотиан сообщил Рузвельту, что в качестве платы за 50 американских старых эсминцев они могут получить английские базы в Вест-Индии. В Лондоне понимали, что речь идет о весьма устаревших и малоэффективных судах. Но ценности сместились и сейчас было не до потенциальной стратегической значимости английских баз. Посредством продажи Англии своих кораблей Америка совершала далеко не нейтральный акт. По всем стандартам истории такой шаг, - писал Черчилль, - “мог бы оправдать объявление германским правительством войны Америке”. Но Черчилль не питал иллюзий, он более чем кто-либо другой был знаком со стратегией Гитлера - бить противника одного за другим. Меньше всего в данном случае Гитлер хотел иметь своим противником Соединенные Штаты тогда, когда не разбита еще была Британия.
Посредством сделки “базы-эсминцы” Соединенные Штаты сделали еще один шаг в долгой серии шагов, которые в конечном счете привели Америку в антигитлеровскую коалицию. Разумеется, Рузвельт, получая безусловное преобладание в Карибском бассейне, стремился занизить “европейскую” значимость этой сделки.
В строго секретном письме Лотиану Черчилль писал, что рад тому, что президент и его окружение всерьез восприняли угрозу поражения его страны и возможность образования британского правительства, готового пойти на переговоры с Германией. Для собственной ориентации посла Черчилль сообщал, что само упоминание о сдаче флота является запрещенной темой и не может быть предметом рассмотрения правительства.
В свете рассекреченных документов сейчас ясно, что Черчилль был готов отдать военно-морские базы в Карибском бассейне американцам даже без компенсации, не получая взамен эсминцев. В этот критический для Англии момент он готов был пойти на все, чтобы убедить немцев, что Англия не одинока. И, как говорил он в палате общин, “предполагаемый обмен означает, что две великие англоязычные демократии - Британская империя и Соединенные Штаты готовы на совместное мероприятие ради общего блага. Глядя в будущее, я смотрю на этот процесс без опасений, он объективен, я не могу остановить его, если бы даже хотел; никто не может остановить его. Как Миссисипи он просто движется вперед и пусть себе течет, пусть направляется вперед полная вода, неодолимая, к далеким берегам и к лучшим дням”.
13 августа президент Рузвельт сообщил, что считает возможным передачу Англии 50-ти старых эсминцев, 20 торпедных катеров и 10 самолетов. В обмен он просил дать ему уверения (президент обещал их не афишировать) в том, что британский флот не будет ни при каких обстоятельствах сдан Германии и обязательство передать Соединенным Штатам в аренду на 99 лет военно-морские и военно-воздушные базы Англии в Западном полушарии. Мы видим, что Рузвельта заботила консолидация американской мощи в Центральной Америке, в Карибском бассейне и он расценивал получение английских баз как важный шаг в деле укрепления американских стратегических позиций в мире. Сделку с англичанами по поводу обмена 50-ти эсминцев на английские базы Рузвельт назвал “самым важным шагом по укреплению нашей национальной обороны со временем покупки Луизианы”. Не связав пока себя с судьбой Англии, американцы все же исключили для себя союз с Германией - слишком много противоречий разделяло эти страны.
Германия же шла от триумфа к триумфу. Обратившись к Атлантике, немцы быстро увеличили объем потопляемых судов. Промышленное производство Англии сокращалось, Берлин прибирал к рукам Виши и оказывал растущее давление на Франко. Бомбардировки заставили Черчилля спуститься на десять метров ниже поверхности. Здесь, в спартанской обстановке бетонного каземата он не терял своего изумительного красноречия, председательствуя на различных советах. Из-под его руки выходили ясные и лаконичные приказы, это был действительно лучший час Черчилля. На исходе 7 сентября 1940 года немцы предприняли первую массированную бомбардировку Лондона. С этого времени звуки сирены стали привычными. Когда бомбардировки достигали своего пика, Черчилль взбирался в стальном шлеме на крышу, снимал противогаз и демонстративно закуривал сигару.
Распорядок у Черчилля был прежним. Он вставал довольно поздно, читал в постели донесения и телеграммы. Затем совещался с помощниками, устраивал многолюдный ланч, спал пополудни, просыпался к новым спорам, затем выезжал осмотреть разрушения, а затем заполночь диктовал, дискутировал, рассуждал. Вокруг Черчилля сформировался тот круг советников и помощников, с которыми он прошел всю войну. Генерал Исмей возглавлял военный секретариат, сэр Джон Дил председательствовал в имперском генеральском штабе, лорд Мунтбеттен возглавил объединенные операции, Антони Иден взял в свои руки Форин оффис (его прежний глава - лорд Галифакс стал послом Англии в Вашингтоне), финансами заведовал сэр Кингсли Вуд, внутренние дела находились в ведении К.Эттли и Г.Моррисона.
* * *
В английской истории навсегда сохранится величие речей Черчилля, произнесенных после мая 1940 года. Речь о том, что он не обещает английскому народу ничего кроме “крови, пота и слез” была своего рода поворотным пунктом. Она повлияла на общий настрой, дух в стране. Отныне о переговорах с Гитлером не могло быть и речи - это шло уже против национального самосознания англичан. Черчилль сделал так, что борьба за национальное выживание, суровая и тяжелая, получила необходимый ей пафос благородного дела. Как вспоминает Р.Родс Джеймс, “никто из живших в Англии летом 1940 года не забудет живительной возбужденности народа. Это не был юмор висельников. Черчилль как бы заражал всех своим настроением - наступили великие времена испытаний. Конечно, это настроение не могло быть постоянным и в реальной жизни самопожертвование выглядело иначе. Но ужас войны был в значительной степени смягчен пафосом борьбы и у меня нет сомнений в том, что именно это позволило английскому народу пройти сквозь испытания”.
Заслугой Черчилля летом 1940 года является то, что он сумел воодушевить английский народ, не запугав его при этом. И именно тогда возникла популярность Черчилля в самых широких кругах народа - она покоилась не на вере, что Черчилль всегда прав, а на том, что он оценил, возвысил и отразил лучшие черты своего народа. Английский народ оценил лидера, не потерявшего веру в конечную победу вопреки всему. Свой первый план достижения победы над Германией Черчилль выдвинул 27 мая 1940 года - во время, когда все события развивались в противоположном направлении, когда было ясно, что у германской империи, овладевающей континентом, гораздо больше ресурсов, чем у Англии.