Анатолий Уткин – Уинстон Черчилль (страница 69)

Союзники военных лет - в том числе англичане - еще осуществляли контроль над Германией, они инспектировали Кильский канал и пять крупнейших водных артерий. Тот, кто хотел утешить себя, мог утешиться. Но реальность заключалась в том, что даже после подписания Версальского мирного договора Германия оставалась самой мощной державой Европы. Ее население почти на тридцать миллионов превышало население Британии. А один из наиболее громогласных политиков страны - Адольф Гитлер призывал к объединению всех немцев в Европе. Возможность объединения восьмидесяти миллионов немцев вызывала в Лондоне трепет. В 20-е годы здесь еще не знали о тайнах приготовлениях немцев. Но в 1932 году французский агент проник в министерство иностранных дел на Вильгельм-штрассе и сообщил в Париж о тайном протоколе, подписанном десять лет назад Ратенау с советской делегацией в Рапалло. Советская сторона предоставляла немцам полигоны и военные объекты, где немцы могли создавать новое оружие. Здесь конструировались и опробывались новые немецкие истребители и бомбардировщики, здесь тренировались немецкие пилоты (среди них три будущих маршалла люфтваффе).

Черчилль, обозревая европейскую арену, обратил внимание на перемены, происходящие в Германии осенью 1924 г. Впервые после войны он написал, что “дух Германии начинает наполняться мечтами о войне за освобождение, за отмщение”. И тут же Черчилль добавил, что “этот процесс в Германии может выйти из-под общественного контроля”. Именно в те дни, когда Черчилль говорил своему секретарю в Чартвеле эти слова, Гитлер диктовал “Майн кампф” сокамернику в тюрьме Ландсберг Рудольфу Гессу. Черчилль прочитал книгу Гитлера сразу же после появления ее английского перевода (а до этого он ознакомился с ее отдельными частями, переведенными специально для него). Возможно благодаря своей политической интуиции, он одним из первых в Англии (да и во всей Западной Европе) понял смысл весьма откровенного обращения Гитлера к немецкой нации. Черчилль так отозвался об этой книге: “Главный тезис книги очень прост: человек есть борющееся животное, поэтому нации представляют собой сообщество борцов, которое должно быть готово к битве”. Гитлер верил только в силу, которая единственная могла, с его точки зрения, обеспечить выживание Германии. Гитлер утверждал, что крепость расы и ее выживание зависят от ее чистоты. Это требует очищения от инородцев. Черчилль одним из первых понял, что “Майн кампф” - это не болезненная игра ума беззвестного австрийского подданного, а действенная идеология той Германии, которая не смирилась с поражением. Гитлер в недвусмысленных выражениях излагал тевтонскую стратегию “создания нового Рейха посредством объединения разбросанных в Европе германских элементов. Раса, которая потерпела поражение, может быть спасена только обретя уверенность в себе. Ее армия должна поверить в свою собственную непобедимость”.

Известно высказывание Черчилля, что, хотя он презирает нацизм, если бы Англия потерпела поражение в войне, она должна была бы “найти такого же борца для восстановления своего мужества, борца, который ведет страну на завоевание достойного места среди наций мира”. В отличие от многих политиков, отказывавшихся воспринимать Гитлера и национал-социалистическое движение серьезно, Черчилль уже на ранней стадии достаточно реалистично определил потенциал этого явления. Мы видим как изменяется его представление о главной угрозе интересам Британии в Европе. Прежде он полагал, что негативные для Британии результаты войны заключались в выделении на мировой арене двух колоссов: Соединенных Штатов и Советской России. Сила обоих центров была пока лишь латентной - в обоих в 20-е годы победил изоляционизм (и Черчилль хотел бы видеть этот изоляционизм продленным в бесконечность). Он выступал за раскол и разъединение Советской России, поскольку опасался влияния этого гиганта в Европе, где ослабленными оказались и Германия и Франция. Но в конце 20-х годов обретает силу германский национализм. Во весь рост встает угроза того, что Германия станет нацией, посягающей на европейское устройство, выберет путь насильственного пересмотра версальской системы. И Черчилль начинает думать, кого можно противопоставить новой угрозе.

Со своей стороны, Гитлер почти с самого начала своей общенациональной известности объявил Черчилля своим врагом, открыто указывая, что Германии следует опасаться этого защитника британских привилегий в мире. Гитлер видел для себя сложности в том случае, “если Черчилль прийдет к власти в Великобритании вместо Чемберлена”. Черчилль уже тогда рискнул сделать предсказание, что “Германия неизбежно будет перевооружена”. Не много политиков в Европе так рано и так отчетливо увидели эту опасность. Черчилль сумел увидеть потенциал нацистского движения, возможность прихода крайне правых сил к власти в этой самой крупной индустриальной стране Европы. Прямое и косвенное содействие восстановления германской мощи вызвало его яростное противодействие. В 1928 г., когда Соединенные Штаты предложили Британии и Франции сократить свои вооруженные силы и одновременно уменьшить германские репарации, Черчилль в резкой форме выступил против этого предложения. На заседаниях кабинета министров во второй половине 20-х годов он выступал категорически против уменьшения репараций со стороны Германии. Именно тогда, на самой ранней стадии германского реваншизма Черчилль предложил создать специальные нейтральные зоны внутри примыкающих к границам германских земель. Что еще важнее: Черчилль во второй половине 20-х годов в пику господствующей тенденции выступил за сохранение большой и сильной французской армии, которая, по его мнению, “является щитом Англии”.

В одном из выступлений в Канаде он с сожалением высказался о решении Франции сократить свою полевую армию. Он напомнил аудитории, что Германия имеет вдвое больше молодых людей призывного возраста, чем соседняя Франция. Находясь в Америке в 1929 году, Черчилль призвал к увеличению британского и американского военно-морских флотов. Было заметно, что послевоенному благодушию приходит конец. В 1927 году нескольким энтузиастам удалось завлечь министра финансов на маневры экспериментальных механизированных сил. Увидев новые танки на учениях, Черчилль немедленно потребовал от военного ведомства упразднения кавалерии и полного переключения на танки. Заметим, что к этому выводу пришел профессиональный кавалерист, и сделал это раньше Гудериана и де Голля (не говоря уже о Тухачевском и Буденном).

* * *

Самый крупный в истории мировой экономический кризис начался в буквальном смысле на глазах у Черчилля, бывшего в конце октября 1929 г. в Нью-Йорке и видевшего панику на Уолл-стрите. Этот кризис вызвал потрясения мирового масштаба. Он вдвое увеличил число безработных в Англии и в большинстве стран Европы и способствовал радикализации политической жизни во многих европейских странах, прежде всего в Германии. Кризис был своего рода рубежом - концом послевоенной эпохи и началом новой, сулящей неожиданности.

Британская империя с точки зрения чисто территориальной достигла пика своего территориального расширения в 1933 г. с завоеванием Гадрамаута, отдаленного княжества в Аравии. Это был, возможно, апогей британского территориального расширения, то была высшая точка территориального могущества основанной в шестнадцатом веке империи. Максимум территории под “Юнион Джеком”. Никогда уже не будет в истории британской империи того зрелища, какое представлял собой боевой крейсер, на борту которого принц Уэллский в том году проходил через Суэцкий канал и Красное море. Самолеты королевских военно-воздушных сил пролетали в церемониальном строю над наследником английского престола, а войска различных народов, находившихся под политическим контролем Британии, были выстроены по обе стороны Красного моря. Никто уже не мог в будущем заставить этих людей писать плакаты “Скажите отцу, что мы счастливы находиться под британским покровительством”. В те годы отец - король Георг V из Букингемского дворца каждый год обращался к своим подданным и ко всему миру. Никогда больше не будут иметь такого глобального значения ежегодные имперские конференции в Лондоне.

Британия еще могла смотреть на себя как на величайшую военную силу земли, но, вступая в четвертое десятилетие века она, бывшая первой на железных дорогах и на морских коммуникациях, стала уступать на шоссейных дорогах и в воздухе. Надежда британского авиационного флота - лайнер Р-101 оказался хуже других западных образцов. Черчилль надеялся, что этот суперлайнер свяжет между собой главные оплоты империи - Канаду, Австралию, Новую Зеландию, Индию, но напрасно. Первый Р-101 вылетел 4 октября 1930 г. из Гарлингтона в Карачи, но долетел лишь до Франции, где разбился неподалеку от Парижа. Гибель Р-101 почтили скорбным молчанием государственные деятели, прибывшие со всех концов света в Лондон. В определенном смысле это была минута молчания по имперской мощи Британии.

Стало ощутимым движение центробежных сил. Чтобы приостановить их действие, правительство консерваторов пошло на трансформацию империи в “Содружество наций”. А 1930 году был выработан Вестминстерский статут, это была самая масштабная попытка приспособить империю к новейшим временам. Владения Англии с белым населением стали “автономными”, равными по статусу метрополии и объединенными общей верностью короне. Автором статута был Ян Сметс, известный деятель из Южной Африки и старинный друг Черчилля. Но статут можно интерпретировать и как начало распада Британской империи. Законы, принимаемые палатой общин, уже не были обязательными для парламентов отдельных доминионов.