Анатолий Сыщиков – Острые объятия (страница 11)

Когда Шевцов заплатил за свой обед, место за столом Кости Белова было ещё свободным.

– Привет, – поздоровался Шевцов. – Не занято?

– Присаживайся, – пригласил психолог.

Шевцов и Белов были примерно одного возраста. Следователь переставил свои тарелки с подноса на стол и сел напротив Белова. В этот день психолог-криминалист не был расположен к разговору. Он был чем-то обеспокоен. Вероятно, Костя уже успел пообщаться с кем-то в отделе, и это его расстроило. Впрочем, Шевцов не был уверен, что угадал причину молчаливости внештатного эксперта.

– Как тебе Конышев? – спросил Шевцов.

– Вроде, ничего, – ответил психолог. – Хороший следователь.

Шевцову было неприятно это слышать. Возможно, это была ревность, ведь его наиболее резонансные дела передали Конышеву. Юрий Шевцов сам долго работал над этими убийствами, а теперь появился человек, которому приходилось подчиняться. Все заслуги припишет себе следователь из Москвы.

“Хотя и все неудачи будут вешать на него”, – успокоил себя Шевцов.

– Как он к тебе отнёсся? – спросил следователь.

– Прогрессивный руководитель, – ответил Белов. – Часто на психологов в Следственном комитете поглядывают снисходительно и с иронией, но он, молодец, считает, что мы можем принести пользу.

Возможно, Костя намекал на Шевцова, который иногда своим поведением или неудачно оброненным словом мог выставить себя большим скептиком в отношении такой пользы. Шевцов решил, что надо задобрить психолога, а лучшим способом для этого было попросить его высказать свое мнении о преступнике или о преступлении.

– В прошлый раз ты говорил, что нам будет легче поймать преступника, если мы будем знать его мотивы, для чего он убивает.

– Да. – согласился психолог. – С каждым новым убийством преступник оставляет всё больше улик для вас и подсказок для меня.

– Убито три женщины. Этого уже достаточно для психологического портрета?

Белов отвёл глаза, словно это он был виноват в том, что расследование топталось на месте.

– Должно быть достаточно, – сказал Константин. – Иначе получится, что я призываю ждать новых убийств.

– Так зачем он убивает?

– Мне кажется, что он в своём подсознании убивает не этих женщин, – задумчиво произнёс Константин и даже перестал жевать.

– Как это?

Шевцову казалось очевидным и лежащим на поверхности, что преступнику просто не нравились эти женщины, поэтому он с ними и расправился. Конечно, преступник не знал их каждую лично, но он мог их ненавидеть за то, как они одеваются или как ведут себя. Все жертвы выглядели достаточно вызывающе и броско. Они были и внешне очень похожи. Это был один типаж, который очевидно и ненавидел преступник.

– Я могу привести пример. Например, с холодной, деспотичной матерью, – предложил Константин.

Шевцов удивился и даже не попытался скрыть это. Переход разговора на мать преступника стал для него неожиданностью. Он даже хотел колко пошутить, но сдержался.

– Давай. – согласился он.

– Представь, что у мальчика была строгая и деспотичная мать, – голос психолога стал хриплым, однако следователь не придал этому значения.

Психолог-криминалист взял стакан с компотом и сделал несколько глотков.

– Этот мальчик, как и любой ребёнок, нуждался во внимании, материнской любви и заботе, но получал постоянно тычки и побои, – продолжил Константин. – Когда мальчик вырос, у него в подсознании сохранилась большая обида на мать, но сам он может это не осознавать. Наоборот, он может даже заботиться о матери, помогать ей, но втайне её ненавидеть за прошлое или за ту холодность, которая никуда не делась. Такой мужчина будет искать в женщинах материнскую любовь, чтоб компенсировать то, что не получил в детстве. Но ему будут попадаться разные женщины, в том числе такие же равнодушные и грубые, как его мать, и он будет им мстить. Казалось бы, почему не отыграться на своей матери? Но он не сможет это сделать, потому что мать в его понимании будет значимым объектом, любовь которой он всё ещё будет надеяться получить.

Следователь внимательно выслушал психолога.

– У многих детей были строгие матери, – сказал он. – Наверно, у кого-то даже жестокие, но разве все эти мальчики и девочки становятся убийцами?

– Не все, – огласился Константин. – Это зависит от психотипа человека. Некоторые простят, другие отыграются на самой матери, а третьи забудут, воспримут эту холодность и жестокость как само-собой разумеющееся, будут жить дальше как ни в чём не бывало.

– И как нам это поможет? – спросил следователь.

– Конкретно, этот пример, – никак, – ответил психолог. – Возможно, наш случай не связан с обидой на мать. Разве что из-за внешнего сходства. Можно будет сравнить внешность матерей подозреваемых с убитыми.

Шевцов ел и внимательно слушал, но он не услышал в словах психолога рационального зерна и практического совета.

– Когда у нас появляются подозреваемые, мы ищем улики против них и пытаемся их расколоть, – заметил следователь. – Мне на самом деле всё равно, почему он убивает. Но я думал, что ты знаешь ответ.

Психолог задумался. Видимо, он не хотел сказать то, за что его позже могли высмеять или раскритиковать.

– Девушки похожи, – ответил он. – Возможно, дело во внешности. Кого-то они убийце напоминают. И ещё они выглядят распущенными. Особенно первые две. Одна из них проститутка, другая – продавщица в ларьке. Обе вели беспорядочную половую жизнь.

– Ты думаешь, он считает себя кем-то вроде санитара? – спросил следователь. – Убивает падших женщин?

Психолог пожал плечами.

– Пока точно не могу сказать. Третья жертва отличается по образу жизни. Но все три очень похожи. Я думаю, прежде всего дело во внешности.

Следователь понял, что больше он ничего не вытянет из психолога. Возможно, Константин знал или догадывался о большем, но предпочёл пока отмолчаться. Наверно, он боялся, что в случае ошибки, Шевцов будет отпускать в его адрес едкие шутки.

Шевцов съел свой обед быстро, – он не любил затягивать этот не приносящий ему особого удовольствия процесс, поэтому ушёл из столовой первым. Константин Белов, наоборот, старался во время еды не спешить и всегда тщательно пережёвывал пищу.

Психолог-криминалист был взволнован произошедшим разговором. Он с трудом сохранял видимость спокойствия, хотя его нервы были напряжены. Одно время он даже убрал руки под стол, чтоб следователь не заметил, как дрожат его пальцы. Невнимательный к людским переживаниям Шевцов ничего не заметил. Так же психолог был раздосадован тем, что привел пример с матерью. В этом было легко усмотреть параллель с его собственным детством. Белов был хорошим психологом, поэтому для него не было тайной, что отношения с матерью оставили глубокий след в его психике. Конечно, он не питал к матери агрессивных чувств, однако обида на неё была очень сильной и никуда не делась даже после долгих часов психотерапии.

Мама у Кости была отсутствующей, равнодушной и где-то жестокой. Её любви Костя так и не познал. Её настоящей привязанностью были отчим и алкоголь. Мать избавилась от ежедневной опеки над сыном, когда ему было семь лет. Костю воспитывала бабушка, и здесь Косте уже повезло, – бабушка была доброй и заботливой. Однако этого было для маленького мальчика недостаточно. В памяти Кости сохранились его детские воспоминания, как он играл во дворе бабушкиного частного дома и каждый раз с надеждой и радостью реагировал на скрип калитки. Он ждал, что за ним придёт его мама. Костя был уверен, что она была очень занята на работе, Мама много работала, чтоб купить ему подарки, которые бабушка дарила ему на праздники со словами, что они от мамы. Намного позже он догадался, что все подарки были от бабушки.

Именно желание разобраться в себе привело Белова в психологию. Он замечал за собой мысли и даже поступки, свойственные как хорошим людям, так и не вызывающим симпатии преступникам. Вначале Константин хотел помочь самому себе, но, когда по-настоящему увлёкся психологией, он захотел разобраться в мотивах поступков других людей.

Глава 11

Евгений не зря опасался, – отношения с Алиной затягивали его словно болото. Впрочем, их неожиданную и стремительно развивающуюся связь было неправильно сравнивать с чем-то, внушающим страх и отвращение. Ведь это были очень приятные чувства, не имеющие ничего общего с гниющим болотом, если не брать во внимание его общеизвестную опасностью и неотвратимость, с которой оно затягивает каждого, кто окажется в действительно гиблом месте.

Каждая встреча с Алиной орошала небольшой клочок сожженной земли в душе Евгения. Возможно, на этой удобренной пеплом земле даже могло со временем вырасти что-то хорошее. Однако пока что в сердце Евгения было слишком много злобы и черноты.

Алина не замечала, что происходит с Евгением. Ей казалось, что их отношения искренние, понятные и даже простые, если не идеализировать естественные чувства между мужчиной и женщиной. Для неё скоро стало почти очевидным, что она встретила близкого, прекрасного человека. Если и было чудо, то только в той случайности, которая сводит в одном месте, в их случае на железнодорожном переезде, двух людей. Поэтому Алина ждала с нетерпением их новой встречи и уже надеялась, что это не будет лишь разговор за чашкой кофе в торговом центре. Алина хотела снова побыть с Евгением наедине там, где она могла дать волю своим чувствам, истосковавшимся по теплу и нежности.