Анатолий Спирин – Лабиринт. Книга первая. Отпусти мне грехи, священник (страница 12)
Олегу стало неудобно за беспокойство Олега Константиновича. – «Зря он доставил столько неудобств хорошему человеку». Спросил с беспокойством в голосе:
– А где сейчас Олег Константинович?
Крякнув, и тяжело отдуваясь, словно после непосильной работы, майор уселся в широкое кресло, приглашая жестом, присесть у стола на ввинченный в пол железный стул.
– Олег Константинович должен подойти. Он улаживает кое-какие формальности, касающиеся лично вашей персоны.
В дверь постучали, и в кабинет лёгким движением юркнул сержант; доложил:
– Александр Юрьевич, к вам адвокат.
Майор махнул дружелюбно невидимому гостю.
– Пусть войдёт.
Сержант широко распахнул дверь, приветливо улыбнувшись, жестом пригласил худощавого седовласого человека войти. Взгляд вошедшего был суров и в то же время источал мягкий свет сочувствия. Увидев привставшего со стула Олега, быстро подошёл, протягивая обе руки. Обменявшись рукопожатиями и элементарными фразами вежливости, адвокат сразу приступил к действиям…
– Мы с твоей мамой неплохо поработали… – и он многозначительно показал глазами на журнал записи в бассейн спортивного клуба. – Почти все свидетели твоего бесспорного алиби уже здесь. Тем более, чтоб не тянуть волокиту, я поговорил с Анохиным, следователем прокуратуры, а это Александр Юрьевич – майор внутренней службы безопасности. Тебе придётся ответить на чисто формальные вопросы. Подозрения все сняты, а извиняться здесь не принято. Ну, максимум ещё час, и ты дома. – Передав журнал майору, посмотрел внимательно на Олега, заметив смятение в его взгляде, произнёс, озабоченно:
– Ты как себя чувствуешь, не заболел случайно?
– Нет, нет. Я за Вас беспокоюсь, как Вы? Ведь всю ночь не спали. Спасибо Вам огромное, что не отказали в помощи. Я ведь мать от растерянности попросил Вам позвонить. Неприлично всё получилось. Вы меня простите. – Олег виновато смотрел в карие глаза по-отечески доброго к нему маститого адвоката.
«По сути, он обманывал своего старого друга, и выкручиваться надо было самому, не втягивая порядочного человека в свои неурядицы. А убивать этого гаишника-отморозка, он не хотел. Так уж получилось».
Майор взял журнал, открыл страницу с датой, совпадающей с убийством сотрудника ГАИ, почесал свой затылок, покачивая сокрушительно головой, задумчиво устремил взгляд в потолок. Хмыкнув, бросил журнал на стол.
В кабинет вошёл старый знакомый – непревзойдённый артист Анохин Сергей Михайлович. Усевшись в кресле напротив майора, он включил диктофон.
– Ну… Всё для вас, молодой человек, и поспать вам дали, и адвоката пригласили, и кабинет комфортабельный выбрали. Прошу вашего разрешения задать вам несколько вопросов…
Анохин ёрничал, пытаясь таким образом заставить нервничать Олега.
– Может, вы больны или плохо себя чувствуете? То мы можем отложить эту неприятную процедуру. Вам, наверное, страшно? И это хорошо. Я заставлю вас говорить правду. Вы проколетесь на одном из вопросов и пойдёте под суд.
«Ну как в гестапо», – подумал Олег.
Адвокат, выслушав психологические выпады следователя, жёстко парировал его пустословие:
– Если ничего более существенного нет, звоните Евгению Михайловичу, предупредите, что я забираю своего подопечного.
Анохин, зло сверкнув глазами в сторону адвоката, хищно осклабился, прошипел:
– Что вы имеете против наших методов, господин адвокат?
– Это не методы. – Это давление на психику подзащитного. Любое отклонение психики может привести к непоправимой ошибке, как со стороны следователя, так и со стороны подозреваемого. Прошу вас задавать вопросы по существу и понятные подследственному.
– Хорошо! Я его и так умою, – произнёс с отвращением Анохин. – Итак, первый вопрос: где вы находились двадцать первого июня в двадцать два пятнадцать?
– Не помню. Подскажите, какой день был, а то у меня с безработицей все дни на одно лицо похожи стали.
– Не уходите от ответа, подозреваемый, в тот день была среда, а сегодня, к вашему сведению, четверг.
– Так бы и сказали – вчера. Вчера примерно в десять, может, в одиннадцатом, я вышел от своего друга Валерия Гончарова. Про себя подумал: «Что-то он пургу несёт по времени, надо с этим артистом начеку быть».
Из-за спины тут же прозвучал вопрос майора:
– Нам интересно, где вы находились во время убийства?
Олег хотел повернуться, но вовремя передумал, решив, что устанет вертеться на этом жёстком металлическом стуле – его наверняка ввернули сюда для создания дискомфорта. Оставаясь в той же позе, ответил:
– А когда и во сколько это убийство произошло?
Адвокат с удовлетворением кивнул Олегу, одобряя его ответы.
Майор уточнил:
– Это произошло вчера, примерно в двадцать ноль-ноль, по местному времени. Так, где вы были в это время, Уваров?
– В это время я находился в спортивном клубе – «Первая кровь» по улице Володарского.
– Кто может это засвидетельствовать?
– Да любой, кто там находился.
– Кто именно? Назовите фамилии и имена.
– Могу назвать ребят, которых тренирую… А, остальных, только зрительно, у многих, даже имён не знаю.
Анохин быстро вписал фамилии и имена, названные Олегом, в потрёпанный блокнот.
На столе за спиной что-то брякнуло.
– Это ваши вещи, Уваров? Повернитесь сюда, посмотрите! На них ваши отпечатки пальцев.
Олег повернулся, и холодок страха, мурашками покрыл всё его тело. На столе стояли его берцы, а рядом лежал «Макар». С трудом совладав от такого удара, он произнёс:
– Оружие мне ни к чему, а ботинок таких никогда не имел и не носил. Эти вещи не мои, и моих отпечатков пальцев, ни ног, ни рук, там быть не может.
– Есть свидетели, которые видели вас у подъезда и могут подтвердить этот факт.
– Я не мог быть одновременно в двух местах – это ошибка.
– Тогда как вы объясните, что вашей машины не было на стоянке возле клуба, куда вы обычно её ставите, со слов свидетелей?
– Это объясняется просто: решил устранить дисбаланс колёс в шиномонтажной мастерской – на Блюхера. Они работают допоздна, и машину оставил там. Можете это проверить.
Наступила томительная пауза…
Дверь распахнулась, в проёме застыл сержант, ожидая приказа.
Анохин тихо подошёл к майору, передавая список вызванных свидетелей. Сел напротив, уставив холодный взгляд на Олега. Смотрел как удав на лягушку.
– Уваров, вы знали Желоба Станислава Витальевича, по кличке Жлоб?
– Доходили слухи о нём, но лично, не встречался. А что, это и есть тот погибший инспектор ГАИ?
– Вопросы здесь задаём мы! – сухим голосом резанул уши Анохин. – А вам следует на них отвечать!
Олегу совсем не понравился нарастающий тон. «Не перегнул ли я палку с этим Желобом? Ведь его почти весь город знает. Он в криминальной среде авторитет. Его даже менты боятся – беспредельщик полный. Возможно, он тоже, подозреваемый». Вспомнил лысого здоровяка в «Мерседесе», который надменно разговаривал с гаишником. Вслух добавил:
– По-моему, он к вашим органам никакого отношения не имеет, а наоборот… – Олег, сделал паузу.
– Что же вы замолчали? Говорите, говорите! Что там, наоборот? Нам очень интересно! – Анохин явно взял инициативу в свои руки, – отодвинув пассивного майора на задний план. Он горячился всё больше и больше, понимая, что все его вопросы, повисали в воздухе…
– Что именно вам интересно? Как он весь город вместе с вашими органами имеет? Так я вам в этом помочь не могу.
Майор недовольно крякнул.
– А сержанта Саченко Валентина Вениаминовича вы что, тоже не знали?
– Нет, – не моргнув глазом, соврал Олег. – Не знаю.
– Ну и ну! А кто же вас в больницу отправил с переломанными костями? Вы этого тоже не помните? Может, хулиганы какие уличные или в пьяной драке побои получили? Говорите, Уваров.
Голос Анохина дрожал от негодования. Вызванный сержант растерянно стоял, прикрыв дверь, видно, забытый своими командирами. При каждом вопросе он менялся в лице, ощущая причастность к происходящему, словно вопросы сыпались на него вместо подозреваемого. Он не знал, что ответить и явно мучился от неопределённости. Эта комичная ситуация успокоила Олега окончательно. Сержант явно взял часть вины на себя. Переживая, вероятно, больше Олега.
– Я у ваших отморозков фамилии не спрашивал. И вообще, с конторой, набитой беспредельщиками, никаких дел иметь не желаю.