Анатолий Спесивцев – Есаул из будущего. Казачий Потоп (страница 15)

Вроде бы болтать языком – невелик труд. Тем более легким кажется выслушивание чужих объяснений и рассказов. Однако эта работа выматывала супружескую чету до того, что по вечерам любовью заниматься сил не оставалось. Возможно, на них сказывалась атмосфера расспросов. Люди ведь не за лишним талером приехали, они с родины бежали, спасаясь от преследований и зачастую смерти. А уж погибших во всеевропейской бойне родственников и знакомых имели все приехавшие без исключения. С ними прибыли страх, горе, отчаяние, тоска… это читалось в их глазах, манере поведения, признаках преждевременного старения, даже по меркам семнадцатого века. Такой вал негатива не мог не действовать на собеседников иммигрантов, а общаться с ними Москаль-чародей и Мария вынуждены были по много часов ежедневно.

Проще всего решались проблемы крестьян. Их отправляли на поселение в Приазовье и Причерноморье. Благодаря работе домны, скорому запуску еще трех не приходилось сомневаться, что плугами и железными лопатами новых земледельцев обеспечат. Всем обещали товарный кредит волами, лошадьми, сельскохозяйственными инструментами и зерном для посева. Чтобы приезжие могли дожить до нового урожая, им должны были выдавать продовольствие для пропитания, чем озаботили новых паланковых атаманов в области Запорожских вольностей и станичных в новых землях Войска Донского. Это осуществлялось в интересах обоих войск, так как за право вести хозяйство на их землях полагалось платить в казачью казну.

С мастеровым людом тоже особых проблем не возникло, их Аркадий распределял с учетом потребностей в разных регионах Вольной Руси. Им все равно было куда ехать, лишь бы там была возможность обзавестись собственным домом и добывать пропитание для семьи. Потребность в ремесленниках и мастерах существовала огромная, и зарабатывать себе на хлеб многие из них могли вскоре по приезде на новое место жительства.

С интеллигенцией разобраться оказалось сложнее всего. С каждым приходилось возиться индивидуально. Во-первых, часто не сразу удавалось понять, чем у себя на родине почтенный профессор занимался. Во-вторых, то еще удовольствие сообщать ищущим спасения людям, что преподаватели философии и богословия (с католическим или протестантским акцентом) здесь просто не нужны, как и стихотворцы. Предложение сменить профессию отнюдь не всех приводило в восторг. Перед супругами разыгрывались настоящие драмы, а то и трагедии. Со слезами, мужчин не украшающими, униженными мольбами, истерическими припадками. Раза три Москалю-чародею приходилось прекращать подобное безобразие с помощью грубой силы. На уважительное, человеческое успокоение расстроенных людей у него не было ни времени, ни сил.

Случались и забавные сцены. Один профессор – как понял Аркадий, весьма уважаемый в Европе человек – несмелым тоном спросил, будут ли ему платить столько же, как на родине, две трети от жалованья придворного кучера. Уточнение подтвердило, что он на последней службе действительно получал двести талеров, тогда как кучер триста.

Аркадий сразу вспомнил жалобы одного профессора МГУ времен победившей «дэмократии», что ему платят в два с половиной раза меньше, чем водителю троллейбуса.

«Ёпрст! Так вот с кого те ублюдки, гайдарики и чубайсики, пример брали! Со средневековых курфюрстов! Себя же, наверное, графьями-маркизами воображали… Вот гадство, почему-то в человеческом обществе почти во все времена вверху нетонущие и сильно пахнущие оказываются? Бог, что ли, нас в натуре наказал?»

Со спокойной совестью он заверил профессора, что его зарплаты будет достаточно, чтоб самому нанимать кучера, если понадобится, то и не одного. Иоахим Берг оказался знатоком в поиске полезных ископаемых и металлургии, обеспечить ему высокий уровень жизни было в интересах казачества.

Зато в многочисленных доносах, полученных на других иммигрантов от их собратьев по несчастью, забавного ничего не было. Большей частью были они сведением счетов с более удачливыми или талантливыми коллегами. Какое дело казакам до похождений по юбкам икса или игрека?

«Впрочем, надо всех их лишний раз будет предупредить, что на казацких землях за шашни с чужой женой расплатой будет собственная жизнь. Как и за заимствование чужого имущества. Слава Богу, Уголовный кодекс здесь простой и понятный. Украл, сблудил, убил – прощайся с жизнью. Никто не посмеет сказать, что не понял».

Помимо прочего, попаданец отобрал себе среди приехавших несколько молодых выпускников университетов или помощников аптекарей. Выбирая тех, кто выглядит поумней и поэнергичней. Впоследствии он рассчитывал свалить на них большую часть работ по доводке до ума изобретений или воплощению слямзенных из будущего идей в жизнь.

Глава 2. И нет покоя…

Киев – Дымарь – Азов, март – апрель 7148 года от с.м. (1639 года от Р. Х.)

Дорога из Киева до Азова, с остановкой в Дымаре, заняла почти полтора месяца. Да и в Киеве пришлось побыть несколько дольше, чем Аркадию того хотелось. На март упал хвост холоднющей, почти сибирской зимы, сразу сменившейся распутицей. Дождавшись, хотя бы условного, просыхания дорог, он немалым обозом с иностранными специалистами тронулся в путь.

К бытию в другом времени он уже привык, несравненно реже его посещали сны из «прошлой» жизни, почти совсем перестал Аркадий «слышать» то звук от пролетающего самолета, то дырчание невдалеке трактора… но в этом путешествии недостаточная совместимость с семнадцатым веком сказалась опять. Попаданец изнывал, мучился от неспешности движения обоза по степи. За день обычно преодолевали двадцать – двадцать пять километров, редко больше, чаще меньше. Да и двигаться приходилось не напрямик, а зигзагом – от удобного спуска-подъема в овраг до брода на раздувшейся от половодья речке.

«Степь да степь кругом…» – сама по себе вспомнилась вдруг именно в этом путешествии старинная песня, здесь еще не написанная. – Хорошо вокруг, мысли же приходят мрачноватые. Черт, столько дел надо сделать, а приходится тащиться с черепашьей скоростью! Ведь зарекался же передвигаться на большие расстояния с обозами. Да только жену в степи не бросишь, придется тащиться с возами дальше».

Помимо так донимавшей медлительности, телеги, мягко говоря, не впечатляли излишком комфортности. Супругин возок имел тент, защищающий от дождя и ветра, нечто подобное установили и на нескольких возах, превратив их в подобие бурских, виденных Аркадием в телепрограмме. Для поздней весны такая переделка была не так уж и необходима, но и лишней ее назвать ни у кого язык не повернулся бы. Везли-то городских интеллигентов, к степи непривычных.

Отбивать себе задницу и внутренности на ухабах попаданцу скоро надоело, и он предпочел продолжать путешествие верхом. Обгонял обоз на пару километров, спешивался и шел потихоньку пешком. Пройти обычно удавалось немало, идя со средней скоростью, он, пожалуй, мог бы и оторваться от табора еще больше.

Жена переносила дорогу легко. То есть настолько хорошо, что впору попаданцу было брать с нее пример. В жутко неудобном, с его точки зрения, дамском седле она ехала как бы не легче, чем он в нормальном. Попытки пересадить Марию в мужское не увенчались успехом. Надевать штаны стеснялась, считая это почему-то неправедным, богопротивным делом.

Нередко супруга составляла ему компанию, выезжая вперед с ним вдвоем. И в верховой езде – на подаренной кабардинской кобылице – и в ходьбе мужу почти не уступала. Неспешно идя вдвоем, они разговаривали на разные темы. Он рассказывал ей о казацких победах, которые ему довелось наблюдать, она пополняла его скудный запас знаний о жизни небогатой шляхты в Малой Руси.

Первую длительную остановку сделали в новом казацком металлургическом центре. Приятной неожиданностью для него стало резкое увеличение числа мастеров в Дымаре. Он обнаружил их там куда больше, чем ожидал увидеть. Многие иммигранты не стали ждать решения властей, а сами добрались до места, где в них нуждались. Работа там кипела вовсю. Домна давала металл на пределе возможностей, рядом воздвигались еще две. Невдалеке от них строился первый мартен, необходимость в стали у казаков была куда выше, чем в чугуне, даже марганцовистом. Пообещав скорые поставки кокса для домен – прошлой осенью наметились серьезные успехи в его получении из донского угля, – Москаль-чародей обговорил еще раз сроки и маршруты поставок. Выплавка металла – очень энергоемкий процесс, а дерева в степных районах не хватало.

Он полюбовался крупнокалиберными пушками и мортирами. Пока, к сожалению, их сверлить не получалось, уж очень массивным должен был быть сверлильный станок. Утешало то, что благодаря наличию в металле марганца в стволах было несравненно меньше каверн и раковин. Да и сам чугун получался заметно более прочным, что давало возможность несколько уменьшить массу орудий. Они, как и прочие, отливались теперь с конической зарядной каморой, дававшей существенный прирост дальнобойности. Радовал и растущий запас огромных цельнолитых ядер и пустотелых бомб, начиненных порохом, срочно изготовлявшихся для предстоящих осад и штурмов польских городов. Потусовавшись немного в приятном для него месте, познакомив приятелей-кузнецов с молодой женой, отправился дальше, к ставшему почти родным дому в Азове.