Анатолий Спесивцев – Есаул из будущего. Казачий Потоп (страница 14)

– Не затыкай нам рот! – вякнул было один из наиболее агрессивных и, вероятно, неумных мастеров, уже немолодой, в недешевой одежде, с седыми усами. Но тут же заткнулся сам, когда стоявший на стуле колдун направил на него ствол пистоля (разряженного).

– Ты! Попрошу меня не перебивать! – Аркадий обвел взглядом аудиторию. – Панове, надеюсь, вы позвали меня сюда для переговоров, а не для вымещения на мне своих обид?

Паны-братчики притихли, соображая, что же делать дальше. Не то чтобы они сильно испугались, но и нарываться на неприятности никому не хотелось. Наконец, не выдержав затянувшейся паузы, кто-то ответил:

– Мы говорить собрались.

– Спасибо, пане братчику, – характерник сунул пистоль на глазах у всех в кобуру и спрыгнул со стула. Уже стоя на полу, продолжил: – Теперь о хлебе. Засуху, видно, за грехи наши тяжкие послал Господь. Ни я, ни даже гетман на Его действия повлиять не можем. Молитесь, помните о Его заповедях, – Аркадий ткнул пальцем в потолок. – Может, он откликнется, смилостивится. Но сомневаюсь, что он будет прислушиваться к молитвам гонителей бедных и сирых. Земли в этом году распашут много больше, чем в прошлом, благо татарской опасности уже нет. Авось осенью хлеб подешевеет. Если засуха его не погубит.

Дальнейшие переговоры с верхушкой братства прошли куда в более спокойной атмосфере. Старшие мастера даже выслушали совет характерника о принятии в цеха самых лучших из приехавших ремесленников с условием, что они раскроют свои секреты.

– Голод не тетка, ныне они не в том положении, чтоб из себя важных панов строить. Пользуйтесь моментом, иначе потом локти кусать будете.

После неожиданно бурной встречи усталому попаданцу хотелось выпить и отдохнуть, а пришлось ехать в магистрат для переговоров об отправке обозов с переселенцами на юг и восток. А также об организации академии наподобие европейских университетов. Магистратских деятелей перспектива появления студентов весьма обрадовала, в те времена они обычно были выходцами из состоятельных кругов, городу появление высшего учебного заведения сулило большую прибыль.

В эту ночь уже жене пришлось успокаивать перенервничавшего и не могущего заснуть Аркадия известным способом. Неодобрительное отношение церкви к подобным занятиям в Великий пост их не смущало ни в малейшей степени.

Со следующего утра Аркадий приступил к решению проблемы иммигрантов. Прежде всего начал выяснять специальности приезжих, их пожелания о месте работы, наличие у них других профессиональных навыков. И столкнулся с языковой проблемой. Сам знал, помимо русского и украинского, только американизированную версию английского, да и то… условно. За время нахождения в семнадцатом веке научился с грехом пополам говорить по-татарски да освоил пиджин-адыгский, пару сотен наиболее употребимых слов из нескольких черкесских языков. Для переговоров с беженцами из Европы все его знания не годились. Изначально собирался привлекать к опросам киевлян, но это не понадобилось. Неожиданно большую помощь ему оказала супруга. Шляхтянка, она знала, помимо русинского (украинского) и польского, еще и латинский (язык науки), французский и немецкий.

Сюрпризом полиглотство жены стало из-за сложившегося у него впечатления о ее малообразованности. Во время общения он обнаружил, что она не знает элементарных вещей, например, что Земля вращается вокруг Солнца, являясь шаром, и на обратной стороне тоже живут люди.

– Как шаром? Почему шаром? И как с обратной стороны может кто-то жить? Они же попадают вниз! – всплеснула руками Мария, услышав от мужа об устройстве Солнечной системы и нашей планеты.

Попаданцу пришлось приложить массу усилий, чтобы объяснить, почему антиподы (так называли тогда обитателей противоположной стороны Земли) не валятся с обратной стороны Земли, а сама планета не падает на Солнце.

«Блин горелый! Мучайся здесь, рассказывая о том, чего толком и сам не знаешь! – очень стараясь остаться в благожелательно-внимательной тональности, отвечал на многочисленные дурацкие вопросы Аркадий. – А ведь Ньютон хренов, наверное, еще не родился. Или в коротких штанишках бегает. Отдувайся здесь за него…»

Еще неприятней для попаданца стала оговорка о родстве с обезьянами.

– Какие они нам родственники?! Господь их создал вместе с остальными тварями земными! Адама же он сотворил отдельно, из глины, Еву из ребра Адама. Какое тут может быть родство?! – искренне возмущалась молодая женщина, даже раскраснелась немного и похорошела в ходе научного диспута.

«Ой, вляпался! Спорить с Библией… песец придет. Ко мне лично. И в семье такое начнется… Господи, как же выкрутиться?»

К счастью, растерянность Аркадия была недолгой. Супруга сидела рядом, выглядела соблазнительно, так что прервать отвлеченные разговоры горячими поцелуями, хоть бы и в Великий пост, сам Бог велел. Попаданец это повеление и немедленно выполнил, будто услышал глас с небес. Пока же они миловались, придумал хилую отмазку:

– Мол, наверное, Господь, в неизреченной своей мудрости, на обезьянах проверил некоторые задумки перед созданием человека. Вот и получились они такими похожими на людей.

– А что, действительно похожи?

– Очень! Особенно в поведении.

– Ты что, их сам видел?

Рассказывать о телепрограммах и зоопарках, в семнадцатом веке не существовавших, Аркадий не мог, пришлось врать, что был в Африке и видел вживе. Заодно поведал о некоторых негритянских племенах и других зверях, обитающих там.

Повествование о женщинах, бегающих в одних коротких юбчонках, Марию возмутило, зато описание слонов и организации их стад, носорогов, львов, других диковин ей очень понравились. Не осталась в долгу и она, поделилась сведениями об организации нынешнего шляхетского общества, изменениях, произошедших в нем в связи с отменой крепостного права.

Вообще из точных наук женщина знала только арифметику, хозяйка ведь обязана вести учет и контроль семейного имущества, если муж ушел в поход. Зато разным домохозяйским хитростям, хорошим манерам, танцам и рукоделию ее учили очень старательно. Как и языкам. Среди состоятельной шляхты того времени было модным отправлять юношей в Европу, в университеты. Практически все они были полиглотами, вставлять в речь цитаты на латыни считалось практически обязательным для благородного человека. Вот и ее выучили языкам для соответствия будущему супругу. Получилось же не соответствие, а взаимодополнение, что тоже неплохо.

Мария согласилась быть переводчицей для мужа с превеликой охотой, можно сказать, с энтузиазмом. Она знала о многочисленных предыдущих связях Аркадия с ведущими веселый образ жизни пани, о его популярности в высшем свете Киева. И возможность их возобновления ее не прельщала.

«Конечно, «молодцу быль не в упрек», но если переводить ему вызовется одна из этих вертихвосток, мало ли до чего они могут дообщаться? Мужчину надо держать на коротком поводке, – полагала она, – дабы глупые мысли, приходящие ему в голову, не успевали воплотиться в действия. Главное, чтобы «голова» и «хозяин» не почувствовал, как им вертят». Мария не без основания считала себя особой неглупой и способной такое провернуть. Совместная работа давала для этого прекрасные возможности.

Беженцев из охваченной войной Европы – причем войной религиозной – скопилось в Киеве уже несколько сотен, и почти каждый день появлялись новые и новые. Одному их опросить и распределить по местам новой жизни было нереально. Не говоря уже о том, что число иммигрантов росло, прослышав, что здесь можно устроиться и прилично жить, с каждым днем все большее количество немцев и чехов осмеливались бежать на вольные земли со ставшей опасной и голодной родины. И не только они. Среди беженцев попадались, пока изредка, французы, фламандцы, итальянцы и даже готовые сменить веру поляки.

Естественно, переселенцы, приехав на чужбину, группировались по вере и национальности. Кстати, единой германской нации еще фактически не существовало, так что саксонцы не чувствовали никакого родства с баварцами, а ганноверцы с тирольцами. Вот в первые дни именно с главами этих землячеств и вел с помощью супруги переговоры Москаль-чародей. Учитывая, что немцы из разных земель сами не понимали один другого, зачастую и Марии приходилось говорить с ними не на саксонском диалекте, известном ей, а на латыни или французском. Поэтому и общение тогда шло с двойным переводом.

Аркадий сразу же договорился, что наряду с частью профессоров в Киеве останутся и представители общин для приема новых земляков и переправки их в заранее договоренные места. К его великой радости, среди беженцев оказалось немало очень образованных людей, имеющих навыки работы во всех необходимых ему областях. Часть он немедля отправил в Азов, Дымарь (металлургический центр запорожского войска, построенный невдалеке от расположения нынешнего Запорожья) и… (нарождающийся металлургический комплекс донского войска).

Пришлось, прервав общение с иноземцами, заняться переговорами с магистратом и Братством для обеспечения их помощи в организации обозов в места нового жительства иммигрантов и написать срочное послание занятому последними приготовлениями к большой битве с поляками Хмельницкому. Война, конечно, дело важное, однако и о мирной жизни стоит позаботиться заранее. О желании гетмана устроить в Киеве университет здесь знали и сопротивляться такому начинанию не собирались. Выпихивание из города как можно скорее большей части «понаехавших тут» также было в интересах большинства киевлян.