Да и моряк не унывал.
Наш путь — от полюса до полюса.
Верны стремленью одному.
И пусть народ не беспокоится,
Пусть верит флоту своему.
Пусть знает: где б они ни пройдены,
Меридианы сыновей,
Все наши помыслы — о Родине,
Весь ратный труд наш — тоже ей.
Николай Панов
СТИХИ
НАСЛЕДНИКИ
Высокий бак волнами поцарапан,
Надежный лак с цепей и с вьюшки стерт,
Как будто бы чудовищная лапа
Когтями билась в палубу и в борт.
Стоит корабль,
На якорях качаясь,
На рубках и надстройках — отблеск льда.
Катясь от горизонта, не кончаясь,
Взлетает океанская вода.
А там, где палубы предельно чисты,
Где строгих стартовых площадок сталь,
Сигнальщики и радиометристы
Без отдыха просматривают даль.
Им помогают мудрые машины,
Им служит сила боевых ракет.
Матросы, офицеры и старшины
Стоят на вахтах, мир держа в руке.
В годы войны никто из них не плавал,
Для них война — герои ярких книг,
Но ратный труд, но воинская слава
За днями дни сердца волнуют их.
Я на Балтийском море и на Черном,
На Баренцевом море их видал,
В каютах, в кубриках, в труде упорном
Смиряющих и волны и металл.
Когда эсминец серебристо-серый
Скользит в простор зелено-голубой,
Мне чудится — матросы, офицеры
Военных дней опять уходят в бой.
Они стоят на трудных вахтах с нами,
В ветристом мраке блещут их глаза.
В горячих разговорах о Вьетнаме
Отцов-героев слышим голоса…
Стоит корабль, на якорях качаясь,
На якорь-цепи блещет свежий лак.
Сменяет вахта вахту, не кончаясь,
Высоко вьется наш победный флаг.
«Мне сказал подводник-старшина…»
Мне сказал подводник-старшина:
«Страх навалится — и ноги жидки.
Но душа-то не устрашена…
Гляньте-ка на эти пережитки.
Видите — под самым рукавом
Синева темнеет ядовито,
Будто в сумраке пороховом
Якорь-цепью сердце перевито.
Это сердце в Мурманском порту
Наколол я в память о невесте,
Чтоб всегда напоминало ту,
От которой ждал из дома вести.
А теперь вестей не жду давно,
И ходить клейменому неловко,
Но навеки въелась все равно
Эта… как ее?.. татуировка… 
