Анатолий Сорокин – Океан. Выпуск 1 (страница 48)

Под дружные крики: «Раз, два — взяли!» — толпа матросов протащила чугунную пушку.

Выйдя на заваленную ящиками и бочками стенку гавани, Алексей оторопел: на воде покачивались, словно сошедшие со старинных гравюр, три галеры. На их палубах сновали матросы, и ветер доносил их голоса.

— Что это? — вырвалось у Давыдова. — Галеры времен Петра Великого?

Услышав это, стоявший невдалеке мичман быстро обернулся, окинул взглядом Давыдова, подошел и, отдав честь, сказал раздраженно:

— Уж коли гусары в Кронштадте появились, так чего же удивляться галерам? Знатная будет морская война.

— Благодарю за любезность, господин мичман, но я назначен в Шхерную гребную флотилию, — сухо ответил Давыдов.

Мичман еще раз осмотрел Давыдова с ног до головы серыми с желтинкой глазами, его худое остроносое лицо было неподвижным, потом он рассмеялся, не изменив тоскливого выражения глаз:

— Дожили! Вам бы, господин подпоручик, на пароход, там хоть лошадиные силы есть, а на Шхерной флотилии один мужицкий пар, ну, а седло можно к бушприту принайтовить.

Давыдов вскипел и шагнул к мичману вплотную. Тот спокойно и горестно посмотрел ему в глаза и снова усмехнулся. Сдержав гнев, Алексей ответил:

— Пушки стреляют одним и тем же порохом в поле и на море. Я определен старшим артиллерийским офицером.

Мичман отвернулся и махнул рукой.

— Простите великодушно, я сразу все понял, но, ей-богу, тут, — он ткнул себя большим пальцем в грудь, — настолько перебурлило… А впрочем, вскоре сами все поймете. Да, забыл представиться: мичман Папа-Федоров Василий Васильевич.

Алексей назвал себя, офицеры пожали друг другу руки, после этого мичман показал на галеры:

— Со времен Петра вряд ли они, скорее с царствования Анны Иоанновны или Екатерины Великой.

— И мне на них придется служить?

— Наверное, нет. На этих «коровах», как их прозвали матросы, будут обучать гребцов, а может, и пустят в дело, если нужда припрет. — Мичман вскинул голову и показал рукой: — Вон что нам надо!

Из-за мола, оставляя за собой полоску дыма, нацелив вперед длинный бушприт и чуть наклонив назад мачты, легко рассекал воду своим изящным черным корпусом корабль; под кормовым свесом шапкой клокотала пена. Корабль плавно развернулся, и Алексей прочитал на корме название: «Полкан».

— Винтовой фрегат, — с гордостью пояснил мичман и тут же огорченно вздохнул: — Построен и второй — «Кастор». Тоскует на стапеле большой винтовой корабль «Орел», готовый к спуску… но «Кастор» к этой навигации не успеет. А для «Орла» машина заказана в Англии, она конфискована Джоном Булем. Завидная доля у нашей России — начинать первой, а заканчивать последней с протянутой для подачки дланью. Еще сорок лет назад ходил по линии Петербург — Кронштадт пароход «Елизавета» с кирпичной дымовой трубой. Спустя двадцать лет мы удивили Европу пароходом «Геркулес» с безбалансирнои паровой машиной в двести сорок лошадиных сил. А еще спустя двадцать лет, то есть ныне, когда паровой флот союзников встал на пороге Финского залива, мы вытащили эти «коровы», да и суда вашей Шхерной флотилии ничуть не резвее «коров». Еще десять лет назад у нас были мины профессора Якоби, а сейчас мы покупаем мины втридорога у купца Нобеля. Своих не догадались заготовить.

Вызвавшись проводить Алексея до штаба, Папа-Федоров по дороге сообщил, что английская эскадра адмирала Нэпира стоит у острова Нарген близ Ревеля в ожидании французской эскадры. Наше командование считает, что неприятель главные удары нацелит на Гельсингфорс, Свеаборг и Кронштадт.

Далее мичман сказал, что Шхерная гребная флотилия под командованием контр-адмирала Епанчина 2-го уже покинула Кронштадт и готова к действиям в Финских шхерах. Сейчас в Кронштадте идет спешная достройка еще нескольких судов, на которых, видимо, придется служить Давыдову.

Командование всем флотом, расположенным в. Кронштадте, высочайшим приказом возложено на восьмидесятилетнего адмирала Рикорда, начальником штаба к нему назначен контр-адмирал Истомин Константин Иванович; его брат, тоже контр-адмирал, Владимир Иванович, служит на Черном море в Севастополе. Старший брат Андрей погиб в 1842 году при крушении у шведского берега корабля «Ингерманланд». В семье Истоминых еще два брата, и тоже моряки. Константин Иванович лейтенантом отличился в Наваринском бою и полюбился командиру корабля Михаилу Петровичу Лазареву, с которым прослужил семнадцать лет.

Старик Рикорд, растроганный до слез монаршим доверием, проявляет недюжинную энергию, с утра до ночи мечется по кораблям. Но настоящая забота лежит на плечах Истомина.

Состав Балтийского флота большой и насчитывает 217 вымпелов, при 3374 орудиях, но колесных пароходо-фрегатов только 9, есть еще 12 малых вспомогательных пароходов, но они без орудий.

Офицеры шли по прямым, продуваемым ветром от берега до берега улицам Кронштадта, непрерывно козыряя снующим нижним чинам. Папа-Федоров, словно желая загладить нелюбезное начало знакомства, был откровенен. Он рассказал, как перед самой войной император Николай I послал флигель-адъютанта обследовать Балтийский флот и тот вернулся с унылым докладом. Во время учебной стрельбы на линейном корабле «Полтава» разнесло орудие; были убиты девять, ранено пятеро матросов. У другого орудия отлетела дульная часть. Пришлось стрелять уменьшенными зарядами.

На большой верфи в Петербурге спешно начали строить 64 канонерских гребных лодки по чертежам контр-адмирала Шанца; 10 лодок построил купец Громов. Каждая лодка вооружена двумя 24-фунтовыми пушками или единорогами. Одно орудие на корме, другое на носу. На гребле эти лодки очень тяжелы, и даже при легком ветре маневрировать ими невозможно.

Недавно Николай I провел смотр флоту, опиравшемуся на Кронштадт. Больше всего интересовался флагманским кораблем «Император Петр I». Спустившись в лазарет, Николай I приказал разложить весь хирургический инструмент и стоял над ним в раздумье так долго, что свита встревожилась. После смотра императрица прислала флоту от своего имени корпию, которую тотчас распредилили по кораблям.

— Извольте заметить, господин подпоручик, — остановившись, сказал мичман, — что в это же самое время перед отплытием английской эскадры со Спитхэдского рейда адмирал Нэпир поднял на своем флагмане «Веллингтон» сигнал: «Всем кораблям, отправляющимся в Балтийское море, взять с собой двойное количество хлороформа против обыкновенного». Не очень веселое напутствие.

В штабе Давыдову сказали, что ему надлежит немедленно с первой же оказией следовать в Свеаборг в распоряжение контр-адмирала Епанчина 2-го.

Оказия подвернулась только на вторые сутки.

Крохотное посыльное судно отчаянно шлепало по воде плицами гребных колес. Дул ровный и плотный западный ветер, он раскачал увесистую зыбь.

Раньше из книг и рассказов Давыдов знал, что в море существует бортовая и килевая качка, но этот пароходик имел еще и «горизонтальную» качку. Когда волна набегала на его левую скулу, в машине раздавался скрип, и нос парохода катился вправо, затем, когда пароход сходил с волны, его стремительно разворачивало влево. Это происходило потому, что в воду зарывалось или обнажалось то одно колесо, то другое. И так всю дорогу, пока не открылись песчаные острова в шхерах близ Котки.

На следующий день пароход шел шхерами, и его не качало. Стояла прозрачная солнечная погода. Вода была ярко-голубой, как небо. Гранитные острова, то похожие на исполинских спящих носорогов и черепах, то на милые сердцу речные островки срединной России, беззвучно проплывали мимо. Курчавые сосенки и березки росли прямо из камня.

Острова уплывали за корму, а навстречу надвигались другие, и каждый островок был не похож на предыдущий. От этой безмятежной картины, от безлюдья на островах на душе у Алексея стало как-то особенно отрадно, и мысль о войне казалась нелепой и ненужной.

В Свеаборге Алексей представился начальнику штаба флотилии контр-адмиралу Глазенапу. Это был довольно молодой щеголеватый брюнет, его баритон приятно переливался, и Давыдов невольно подумал, что этот адмирал из придворных. Так и оказалось: он был причислен к свите его величества.

Начальник флотилии контр-адмирал Епанчин 2-й был высокий тощий старик, на его загорелом черепе, как на шхерном островке, курчавились редкие кустики седых волос. Все лицо адмирала состояло из вертикальных морщин и складок. Лицо с длинным увесистым, как перезрелая груша, носом было строгим и надменным. Говорил он коротко, отрывисто, грубо, короче говоря — изысканностью речи не отличался. Он сказал, что подпоручику Давыдову надлежит следовать на остров Сандгам и заняться его укреплением, а также обучением артиллерийскому делу финских ополченцев.

В крепости Свеаборг стояли шум, гам, грохот и треск. Спешно ремонтировали крепостные стены, разбивали деревянные постройки, могущие стать очагами пожаров. Пока на складе Алексей принимал орудия, боеприпасы, шанцевый инструмент, он успел ознакомиться с положением в крепости.

Этой весной великий князь Константин Николаевич получил письмо. Его автор, отставной капитан, писал, что если неприятель пожелает занять Гельсингфорс и Свеаборг, то может совершить это в двадцать четыре часа, так как большой остров Сандгам, прикрывающий восточную сторону Свеаборгского рейда, не вооружен. Неприятель может легко его занять и, действуя оттуда, переходить с одного острова на другой, тогда проливы будут в его руках; дальнейшее завершит вошедший с моря через проливы флот.