Анатолий Сорокин – Океан. Выпуск 1 (страница 39)
Александр Осин
«Тревога! Тревога!..»
Виктор Устьянцев
РОДНЯ
1
Катер был совсем дряхлый. По ночам даже в тихую погоду он кряхтел и стонал, точно жаловался кому-то на свои старые раны. Этих ран у него было много: несколько треснувших ребер-шпангоутов, скрипящих особенно противно; пробоина в моторном отсеке в свое время была залатана наспех и сейчас дает течь; многочисленные вмятины и царапины на бортах, точно морщины на старом теле, никак не удается разгладить. И если бы однажды катер вот тут же, прямо у причала, затонул, это никого не удивило бы.
Всех удивило другое: на катере неожиданно поселился боцман со «Стремительного» — мичман Карцов. Уволившись в запас, он не поехал, как многие другие, куда-нибудь южнее, а остался здесь, в небольшом, затерянном среди сопок заполярном городке, про который даже в песне поется, что тут «двенадцать месяцев зима, остальные — лето».
В маленьких городах о каждом знают все. Поэтому всем, от мала до велика, было известно, что мичман Карцов, несмотря на свои пятьдесят два года, холост и квартиры никогда не имел, поскольку все двадцать девять лет своей службы прожил на кораблях.
С квартирами тут всегда было туго. Жили и по две-три семьи в одной комнате. Лишь в последние годы поставили целую улицу двухэтажных домов, и кое-кто даже получил отдельные квартиры. Например, старшина трюмных корабля Шелехов. Между прочим, он первый и предложил Карцову:
— Ты вот что, Степаныч, перебирайся ко мне. Замерзнешь в этой старой калоше. А у меня две комнаты и всего на пять душ. Так что не стеснишь.
Иван Степанович поблагодарил Шелехова, но от его предложения отказался.
Проснувшись, Карцов первым делом посмотрел на нижнюю койку у левого борта. Она была пуста. Значит, Митька не приходил. На верхней койке спал моторист Сашка Куклев. Он и во сне был румяным, как свежее анисовое яблоко. По-детски припухлые губы полуоткрыты, на них светилась улыбка. Должно быть, снится что-то хорошее. Сашке всегда снятся хорошие сны, и он любит за завтраком рассказывать о них. А вот Ивану Степановичу сны почти никогда не снятся — привык за многие годы службы спать мало, но крепко.
Два маленьких блюдца-иллюминатора едва процеживают в кубрик тусклый полярный рассвет. Угадать, сколько теперь времени, невозможно, однако Карцов мог с точностью до пяти минут сказать, что сейчас половина седьмого. Вот уже почти тридцать лет он просыпается в одно время, независимо от того, когда ложится спать. И, конечно, не приучен нежиться в постели.
Он встал, быстро оделся и по крутому трапу, ведущему прямо из кубрика, поднялся в рубку. Дверь долго не поддавалась — ночью пронесся снежный заряд, и на палубе возле рубки намело большой сугроб.
Карцов достал из ящика лопату и принялся сбрасывать снег за борт. Он уже очистил почти всю палубу, когда наверх в одних трусах и тапочках выскочил Сашка.
— Дядь Вань, почему не разбудили? — с упреком протянул он. — Я бы сам очистил.
— Без сопливых обойдется, — сердито буркнул Карцов.
Он сердился не на то, что Сашка проспал, а на то, что вот так к нему обращается: «дядя Ваня». Конечно, Иван Степанович не требует, чтобы его называли, как раньше: «товарищ мичман». Но хотя бы по имени и отчеству.
Однако долго сердиться он не умел и уже через минуту ласково сказал:
— Иди в кубрик, застудишься.
— Ничего, я закаленный. — Сашка сгреб ладонью снег с рубки, помял его и кинул комок в воду. — Смотрите, не тает. А я вот могу нырнуть. Хотите?
— А ну ныряй в кубрик! — опять сердито сказал Карцов. — И чтоб через полчаса был готов завтрак.
— Ладно. — Сашка нехотя полез в рубку.
Карцов тяжело вздохнул. Никак он не может привыкнуть к этим штатским разговорам. Он не дает ребятам особенно вольничать, но и старается не зажимать, хотя и не по душе ему эти «ладно» вместо привычного «есть»!
На завтрак Сашка приготовил картошку с мясной тушенкой и черный кофе. Карцову поставил банку сгущенного молока — мичман любил кофе с молоком.
— На Митьку рассчитал?
— А как же? Сейчас явится.
И верно, не прошло и пяти минут, как Митька скатился по трапу в кубрик.
— Салют! — бодро сказал он.
— Явление пятое, картина вторая. Те же и Эм Савин, — торжественно объявил Сашка. — Откуда изволили возникнуть?
— Много будешь знать, скоро состаришься. — Митька сел на край рундука поодаль от стола.
— Прошу! — Сашка широким жестом обвел стол и поклонился Митьке. — Вам котлету «де воляй» или судак «орли»?
По части всяких мудреных названий блюд Сашка был большой специалист. К сожалению, этим его кулинарные способности исчерпывались, готовить он не умел. Сашка рос в Москве, в обеспеченной семье, откуда удрал сюда, на Север, чтобы попасть на полюс. До полюса не дошел, завяз здесь и до осени ждал призыва на флот.
— Садись, Дмитрий, ешь. До рейса сорок минут осталось.
— Разве что про запас, — великодушно согласился Митька и подвинулся к столу.
Сначала он ел как бы нехотя, но голод взял свое, и за какие-нибудь пять-шесть минут Митька уплел две тарелки картошки. Аппетит у него был поистине флотский. Впрочем, ничего другого флотского Карцов за рулевым не приметил. Митька был неповоротлив и ленив, дело знал плохо, рулевое устройство держал в беспорядке. То и дело приходилось ему напоминать, чтобы прибрал в рубке, зачехлил компас и прочее.
Вот и сейчас Карцов напомнил:
— Проверь штуртросы.
— Вчера смотрел, все в порядке.
И тут врет. Что с ним делать?
Карцов махнул рукой и полез наверх.
На кораблях шла физзарядка. Кто-то в мегафон покрикивал: «Жив-вей! Ать-два, ать-два!»
Карцов отыскал взглядом свой эсминец и оглядел его стройный корпус — медленно и придирчиво, как это делал многие годы. Но теперь ему казалось, что там все не так, как надо. «У левого трапа борт помыть надо бы с содой. И леера вон обвисли. Заведование Барохвостова».
Беда с этим Барохвостовым. Вчера опять номер отмочил: плохо закрепил штормтрап, и флагманскому минеру пришлось выкупаться. Из-за этого командир всю боцманскую команду оставил на две недели без берега. Погорячился, конечно. Вся-то команда тут ни при чем…
Что-то рыбаки сегодня толкутся в гавани; похоже, не выпускают их. В море штормит, даже сюда заходит довольно крупная волна. «Наверное, и нас не выпустят». Хотя ходу тут всего два часа, но катеришко старенький. И пассажиров-то на каждый рейс в будни набирается всего трое-четверо, но все по делам. А кто и в отпуск. Тоже спешить надо.
На всякий случай Карцов все-таки сходил к дежурному по гавани. Тот сказал, что все выходы отменены, к вечеру шторм еще более разгуляется.
— Отдыхайте, — разрешил дежурный.
Но отдыхать некогда. Отсюда регулярно ходит всего один катер, и передышки у него выпадают редко. А коль не выпускают сегодня, надо этим воспользоваться. Сашка давно предупредил, что в моторе надо притереть клапана. Вот пусть и притирает. Митьке тоже работа найдется. Что касается самого Ивана Степановича, то дел у него всегда оказывалось по горло. Надо будет сходить выписать накладную, потом пойти на склад ГСМ. И на «Стремительный» надо заглянуть, сказать насчет борта…