Анатолий Сорокин – Голубая орда. Книга третья. След Волка (страница 25)

Приговор порученца проведенной в Шаньси кампании был слишком жестоким, показался несправедливым, даже оскорбительным, но Бао-би был опытным офицером, испытанным, канцлер привык доверять его сообщениям и почувствовал необходимость выслушать с глазу на глаз повнимательней. Мало ли как потом повернется, небрежность в подобных делах чревата непредсказуемыми последствиями.

– А две лучшие дворцовые дивизии, которые я выбил с таким трудом для похода? – возмущенно вскричал царедворец.

– Приученные к праздничным шествиям, на поле битвы они были не лучше других.

– Был полевой корпус Ордосского гарнизона, которым командовал до последнего дня Жинь-гунь! – гневался канцлер.

– Он оказался наполовину из новобранцев, мой господин, – упорствовал офицер, изливая неприятное канцлеру недовольство. – Тюрки разметали его первым, не помогли удачно примененные телеги.

Гневным окриком его можно было остановить, заставить говорить с подобающей осмотрительностью, но ведь возможно дознание, и если его поручат монаху Сянь Мыню или Государственному секретарю, может всплыть не такое. Смиряя гнев, канцлер спросил:

– Тутун Гудулу так силен, Бао-би?

Не решаясь умышленно принижать достоинство противника, инспектор ответил несколько своеобразно.

– Тюрки подобны диким осам, – сказал Бао-би, пытаясь из неудобного положения не выпускать из виду раскрасневшееся лицо канцлера, возбужденно передвигающегося по кабинету. – Они жалят и улетают, чтобы снова вскоре ужалить. Они сильны и отважны и всегда возвращаются, мой господин.

– Хочешь сказать, что нам нужен хороший шмель, убийца ос? – как бы подталкивая преданного службиста к другой теме тайной беседы, спросил канцлер, продолжая лихорадочно просчитывать возможные последствия проигранного сражения за Желтой рекой. – Генерал Кхянь-пинь совсем непригоден?

– Кхянь-пиня все торопили, и он спешил, как когда-то вынужден был поспешить генерал Хин-кянь, – бесхитростно, с искренностью, присущей честному военному, заступился за генерала-неудачника Бао-би. – Еще неприятные слухи, что тутун Гудулу и его новый советник пришли для поддержки юного Чжунцзуна…

Да, порученец имел свое понимание случившегося в Шаньси, и потому разумно выслушать его заранее и терпеливо… Лучше уж здесь, чем при всех, на военном совете.

– Но все же, почему генерал Кхянь-пинь выжидал, когда на него нападут? – преследуя свою мысль, спросил канцлер и в знакомой манере общения с подчиненными сердито крикнул: – Да встань же ты, наконец! Я устал смотреть на твой грязный затылок.

Гвардеец снова не подчинился, лишь два раза вскинув и опустив резко голову, всякий раз ударяясь лбом о циновку, он остался в прежней позе, уткнувшись лицом в пол.

– В армии заметны брожения. Начни генерал первым, он мог потерять все. – Оставаясь в неловком положении на ковре, и с последними словами опасливо подняв глаза на вельможу, офицер выглядел смущенным.

Имея приличные выслуги при военной канцелярии, он был еще молод. В скукожившихся в пути под дождем и солнцем одеждах, непроизвольно взмахивая иногда руками, он совсем не походил на боевого офицера, недавно смело смотревшего смерти в глаза, выглядел крикливым невзрачным юнцом. Его тоненькие гвардейские усики, свисающие по уголкам тонкогубого рта, утратили прежний холеный вид и выглядели жалко, беспомощно. Но взгляд его сохранил твердость, не дрогнул и не поблек под строгим взором начальника и словно бы неожиданно сбил с генерала прежнюю спесь и начальственную агрессивность.

– Да, да! – Канцлер без труда догадался, чего не договаривает офицер, и строго потребовал: – Доложи о потерях.

– Непосредственно в битве полегло тысячи три-четыре… Ну, пять, не больше. Гораздо более уничтожено за три дня преследования разбежавшихся в панике из полевого корпуса – это же были селяне!.. Пеших солдат в плен тюрки не брали, сгоняли толпами к реке, убивали и потешались… Мой господин, по реке плывут и плывут мертвые – преодолевая ее, я расталкивал трупы руками… Генерал Кхянь-пинь умело выстроил оборону, где мог – наступал и теснил. Применив телеги, мы держались стойко полдня.

– Ну, пешие – это… Им замену найдем. Дальше!

– Остальное, тысяч за двадцать… или почти двадцать, генерал сумел увести под защиту крепостных стен у Желтой реки… У генерала Кхянь-пиня не было армии, мой господин, он не мог перестроить ее в ходе сражения, в то время как тюрки… За нашей спиной горел мост!..

– Восточные земли за Желтой рекой нами утрачены? – Непонятно и странно спросил канцлер – и вроде бы не спросил, а потребовал безоговорочного подтверждения

– Они утрачены два года назад.

– Но тюрки приходят, разоряют и уходят, – как бы возражая и убеждая в ином, произнес холодно канцлер, не допускавший прежде подобных рассуждений в присутствии молодого гвардейца, и тем самым будто бы побуждая к непонятному новому откровению.

– Есть сведения, что на этот раз они не намерены уходить. Они укрепляются на зиму в гарнизонах Стены. Разграблена половина воеводств, наместничеств и княжеств… И еще, мой господин, есть момент… – Офицер замялся в нерешительности.

– Ну!? – властно и жестко потребовал канцлер. – Что еще у тебя, выкладывай!

– Род одичавших эдизов, являясь по корню уйгурским, совсем отошел от руки Баз-кагана. Он усилил орду на несколько тысяч.

– Мы накажем эдизов. Их развелось непомерно много. В Тибет, в Тибет! Мы пошлем высочайшее повеление кагану. Отловить – и на Западную линию! Что еще?

Взгляд сановника был откровенно растерянным, канцлеру было не до вельможной величавости и, осмелев, гвардеец добавил, как бы намеком давая совет:

– Мой господин, покинул границу всегда ожидающий подачек хитрый онг татабов Бахмыл. Неприятные вести поступают из Маньчжурии, вожди маньчжурских киданей князь Ваньюн и его брат-джабгу проявляют строптивость…

– Да… Полезное наблюдение, Бао-би. Мы поставим над ними нашего генерала.

– И только раздразним, мой господин! – подал новый скрытый совет Бао-би, приподнимая повыше голову. – Над Степью взлетел дух старой свободы, породивший много желаний и грез.

– У тебя есть разумные предложения? – удивленный как смелостью речи гвардейца, так и ее полезностью, спросил генерал.

– С тюрками нельзя медлить, но голыми руками не взять, – уверенней произнес вестовой.

– Мы можем вынудить подчиниться? – спросил генерал с возрастающим любопытством.

– Не имея в Шаньси крупных сил, такое, мой господин, едва ли возможно.

– Необходимо напасть где-то в другом месте?

– Скорее всего, мой господин. Но таких мест не много.

Рассудительность офицера и его толковые ответы канцлеру понравились. Сделав попытку подойти и поднять его, предложить перейти к чайному столику и сесть на циновку, и в последний момент передумав, поскольку с нетерпением ожидал появление военного министр, лишь покачивавшись в сосредоточии над инспектором-наблюдателем, генерал произнес:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.