Анатолий Софронов – Время прощаний и встреч (страница 120)

В феврале 1969 года я побывал на строительстве Асуанской гидроэлектростанции. Это грандиозное сооружение, возводимое вместе египтянами и советскими людьми, является школой братской дружбы. Это естественно. Совместный труд, да еще в таких нелегких условиях, всегда выявляет подлинную сущность человеческих отношений. Тысячи египетских рабочих, техников, инженеров в ежедневном общении познают настоящий характер советского человека. И то, что на Асуане работают советские люди разных национальностей, — одно из проявлений нашего интернационализма.

Советская власть сроднила людей, сблизила культуры, но всей широте помогла узнать все то драгоценное, что создал каждый народ, что дорого каждому народу. В наше время идеи интернационализма все глубже входят в сознание всех народов мира. Именно интернационализм дает им прочную опору в борьбе за национальную независимость. Пагубную опасность национализма чувствуют все те, кто по-настоящему понимает силу интернационального единства.

Враги социализма стремятся повсюду разжигать националистические страсти. Кровавая война во Вьетнаме, поддержка израильских агрессоров и португальских колонизаторов, военные и политические провокации в любой возможной точке планеты — это все дело рук империалистов США, стремящихся натравить народ на народ.

Несколько лет назад, находясь в Вашингтоне, я был приглашен на квартиру к мистеру Брумбергу, редактору ежемесячника «Проблемы коммунизма». Хозяина и его гостей, как оказалось, особенно интересовали проблемы советской литературы и дела в московской писательской организации. О некоторых сторонах нашей литературной жизни мои собеседники были удивительно информированы. Например, они знали, кто сколько голосов «против» получил на выборах в правлении московской писательской организации, кто был забаллотирован и прочее. Откровенно говоря, я удивился их пристрастному интересу к этим вопросам — ведь никто из них к писательским кругам не принадлежал.

«Русская литература подавила все остальные литературы в Советском Союзе», — заявил в беседе мистер Брумберг. Я спросил, известно ли собравшимся, что в нашей стране произведения художественной литературы издаются более чем на семидесяти национальных языках. И не только издаются на этих языках, но и взаимно переводятся на десятки языков народов Советского Союза. Потом я поинтересовался некоторыми деталями развития индейской национальной литературы. Меня интересовало, почему в США писатели-индейцы, да и все индейцы, живут в резервациях, в которые нас просто не пустили, когда мы однажды были в штате Аризона. Почему писатели индейской национальности не имеют возможности публиковать свои произведения на родном языке? Почему они вынуждены все, что напишут, публиковать только на английском языке? Мистер Брумберг смутился: «Так им удобнее».

Через несколько лет в Австралии, в городе Аделаида, в местном университете во время встречи со студентами мне задали вопрос: на скольких языках в Советском Союзе издаются произведения писателей? И когда я подробно рассказал о действительном положении в советской литературе, об огромном количестве художественных произведений, издаваемых на разных языках, и о том, как широко издаются у нас книги зарубежных писателей, и, в частности, о том, что книги австралийской писательницы Катарины Причард изданы тиражом более одного миллиона восьмисот тысяч экземпляров, в аудитории раздались аплодисменты.

В самой Австралии книги прогрессивных писателей издаются тиражом в четыре-пять тысяч, да еще не всякий из писателей может найти издателя. Один из видных современных писателей-романистов Австралии Джуда Уотен, провожая меня из Мельбурна, остановился в аэропорту возле книжного киоска и с горечью сказал:

— Видите, что у нас издается. Порнография, уголовщина… На это не жалеют ни бумаги, ни краски… А честную книгу о жизни австралийцев у нас издать невозможно.

Честную книгу… Попробуйте найти такую честную книгу, в которой была бы рассказана правда о нашей жизни, а не гнусный вымысел о советском образе жизни, в книжных магазинах Нью-Йорка или Лондона! Зато, что называется, «с колес» издают любую грязь, изложенную на бумаге, чтобы обратить ее против советского народа.

Английский писатель и публицист Джеймс Олдридж несколько лет назад в Лондоне говорил мне слова, очень близкие тем, что я слышал от австралийца Джуда Уотена:

— Мои книги и книги подобных мне писателей издаются в Англии минимальными тиражами. Магазины, торгующие книгами, поскольку они принадлежат нескольким крупным владельцам, просто не берут их для продажи. Гонорара, получаемого мною за книгу, на которую я затратил два-три года, при самом скромном образе жизни хватает всего на два-три месяца.

За рубежом огромная тяга к советской литературе и искусству. Помню выступление Украинского ансамбля народного танца в Нью-Йорке, в одном из самых крупных театральных залов. Зал был забит до отказа. Я очень люблю украинское искусство, удивительные, полные задора и напевности украинские мелодии. Мне было интересно, как будет принят этот ансамбль, в танцах которого выражена широкая и щедрая душа украинского народа. Можно было, конечно, предположить, что ансамбль не оставит безучастными американских зрителей. Но уж совсем нельзя было представить себе, что будет такой поистине огромный успех. Каждый номер программы заканчивался овацией. Зрители требовали повторения каждого танца.

То же мне рассказывали о выступлениях Государственного ансамбля народного танца Советского Союза в Австралии. И о грузинском и молдавском ансамблях в других странах. В чем же тут дело? Откуда такой воодушевляющий прием наших творческих коллективов?

Мне думается, дело в том, что «западный» зритель слишком редко видит у себя дома настоящее искусство, рожденное в самом народе, несущее в себе добрые национальные традиции.

Появляется такое искусство и рождает в людях глубокие эстетические чувства. Современная какофония в музыке, поэзии, всякие формалистические выверты в театре, в изобразительном творчестве глубоко чужды человеку. Так называемый «современный стиль» в конце концов присущ лишь небольшой части населения. Ведь не случаен успех киноэпопеи «Война и мир» Сергея Бондарчука — режиссера, верного реалистическим законам искусства. Глубина проникновения в духовный мир человека, разностороннее понимание характера толстовских героев дали возможность лучше познать душу русских людей. Фильм о подвиге русского народа вызывает восторг у людей самых разных национальностей.

Мне представляется, что достижения советского искусства на родине, успех за рубежом бывают тем больше и внушительнее тогда, когда оно несет в себе неповторимые особенности своего народа, постоянно питается родниками национального творчества.

Национальное естественно входит в интернациональное. И вызывают недоумение суждения некоторых литературных критиков, по существу, выступающих против национальных корней той или иной литературы или какого-либо вида искусства.

Сегодняшний день не существует без вчерашнего, будущее вырастает из прошлого и настоящего. Нельзя насильственно отделить одно от другого без ущерба для общего дела. Эти как будто бы ясные критерии подчас затемняются у нас тем, что так или иначе отдельные литераторы нам пытаются отказать в любви и уважении к прошлому наших народов. Но ведь старинные храмы и древние города — это свидетельства национальной культуры. Московский Кремль, новгородские памятники и Суздаль, самаркандский Гур-Эмир, киевская София, уникальные памятники армянской письменности, «Витязь в тигровой шкуре», «Слово о полку Игореве» и многое другое являются собственностью не одного народа, хотя и принадлежат ему по истокам, — отныне они собственность народов, из них складывается многонациональная культура. Памятники, рассказывающие о героическом прошлом каждого народа, — серьезное оружие в борьбе за будущее всех народов нашей родины.

На всех нас, живущих в период обостренной идеологической борьбы, лежит ответственность за сохранность традиций, рожденных в советское время. Любое пренебрежение этими традициями оскорбляет чувство не только представителя того или иного народа, но и выкованное в нелегком труде и суровых боях чувство советского патриотизма всех народов.

Кровью и потом строили мы социалистическое отечество, отстояли его, сделали непобедимым. Поэтому нас так беспокоит любое отклонение, любое, самое малейшее невыполнение патриотического долга, любая попытка нарушить священное чувство интернационализма и дружбы народов, которые стали за годы Советской власти содержанием и основой нашей жизни. Поэтому мы с негодованием отвергаем произведения искусства и литературы, в которых искажаются или принижаются эти чувства.

За годы, прошедшие с победы Октября, создан наш, советский образ жизни. И только люди, предубежденные против самого существа советского строя, не хотят и не желают видеть его преимущества. Разумеется, это не значит, что нет у нас недостатков, но в том и состоит одна из примечательных особенностей нашей жизни, что любое отклонение от норм социалистического общежития в конце концов преодолевается. Но когда в произведении искусства само отклонение возводится в норму, то вольно или невольно нарушается правда жизни, искажается сама наша советская действительность, которой мы с полным основанием гордимся, посвящаем свой труд, свои таланты, все, что есть ценного в каждом человеке.