Анатолий Штольц – Холод. Антология (страница 7)

Выстрела со стороны забора я не слышал, зато по левому бедру словно обухом ударило и я прижался к стене, чтобы не упасть. С веранды грохнули дуплетом два выстрела – это Лида, и возле ворот тюком тут же повалился человек, которого я просто не заметил в тени.

Из угла появился Петрович, толкнул меня в снег и залёг, беря под прицел сектор забора и ворот:

– Как ты? – крикнул он мне, не оборачиваясь. – Зацепило?

– Да, прилетело в ногу

– Ползи домой, Лида прикроет. – Петрович несколько раз выстрелил в сторону улицы, по метавшимся в свете фар силуэтам.

Вскоре все закончилось. Пришёл наш сосед через дорогу – дядя Коля. Это был старый браконьер с неясным прошлым, такими же были и его сыновья – взрослые мужики, вроде бы фермеры, но не раз имевшие проблемы с законом за браконьерство – пошли мальчики по стопам папаши.

Меня затащили в дом. Лида раздела меня, сняла штаны и бросила какую-то тряпку нашей беженке, которая вызвалась помогать нам, чтобы та убрала кровь, которая весьма обильно лилась на пол из моей ноги.

– Лежи и не дёргайся! – прикрикнула мне Лида, развернув прямо на полу, на чистой скатерти, сложенной вчетверо какие-то инструменты. – Свет дайте! Папа! Свет дай нормальный, не видно ни хрена!

Петрович направил свой мощный фонарь на мою ногу. Не могу смотреть на кровь – не моё это, мне стало неважно и я откинулся навзничь, на полушубок, услужливо подложенный мне под голову дядей Колей.

Лида до замужества была фельдшером – это все, что я знал о ней. Сейчас Лида уверенно ковырялась у меня в ране на бедре, а я, к счастью, почти ничего не чувствовал – видно шоковое состояние.

– Ничего – проговорила Лида, – ничего, жить будешь. Рана сквозная, по касательной, крупные сосуды не задеты, сейчас заштопаю и хорош!

Петрович отдал фонарь беженке, а сам принёс полстакана водки и дал мне выпить – пошла водка, как вода и сразу стало легче.

– Ну, что там, Коля? – услышал я разговор мужиков.

– Эти бараны, как началась стрельба в доме, повыскакивали из машин и стали совещаться, а мы по ним из трёх стволов и ударили – они даже дёрнуться не успели – все и легли. И Меняйло там, и председатель, и пришлые их. Никодима, председателя нашего, пришлось, правда, дорезать – всё равно не выжил бы. А ты как тут?

– Сам видишь – ответил Петрович. – Двоих на веранде завалили, одного возле трактора, двух возле ворот… А за домом догнал Ваську Хмыря…

– Вроде всех положили. Сейчас мои парни прочешут твой двор…

– Ладно, Лида здесь останется, возле Андрюхи, а мы давай, осмотримся вокруг, да домой к Меняйле наведаемся – может, кто остался там из пришлых….

На этой фразе Петровича я провалился в небытие.

В отключке я был недолго – пару часов. Сказалось и ранение, и адреналин боя, и конвойный переход, и весь калейдоскоп событий прошедшего дня.

Лида приготовила и подала мне большую кружку горячего крепкого и сладкого чая, дала какую-то таблетку.

– Ну, что, герой? Пришёл в себя? – Наклонилась надо мной Лида. красивая она всё – таки женщина. Хотя, она такого же возраста, как и я, а может, и моложе на пару лет.

– Спасибо, Лида – поблагодарил я. – Спасибо, что прикрыла и заштопала!

– Не за что, племянничек – Лида чмокнула меня в лоб. Её губу были мягкие и тёплые. – Встать сможешь? Немного поболит, но ходить ты сможешь, не бегать, конечно, но ходить – рана ерундовая

Ну, раз рана ерундовая, то буду вставать!

Я выпил чай и осторожно стал подниматься наа ноги. Встал. Нормально. Сделал шаг – можно ходить, хоть и болит сильно нога.

Лида и Света, беженка наша, помогли мне одеть тёплое белье и штаны, потом обули меня. Все, я уже могу выходить на улицу и стрелять, если понадобится. Все – таки женщины – это хорошо, всегда, особенно в таких ситуациях чувствуешь такое тепло к ним.

Вернулись Петрович с дядей Колей, поставили оружие возле печки.

– Оклемался, Андрюха? – Петрович снял полушубок, шапку и сел за стол. – Мать, водки дай, и закусить чего.

Лида быстро накрыла на стол и Петрович с дядей Колей молча выпили и стали есть.

– Ну, что там? – спросил я, подойдя поближе.

– Да ничего хорошего – мрачно ответил Петрович. – Ваньку, сына Колиного убили эти чмошники. В доме у Меняйлы.

Мужики выпили ещё водки и вяло стали ковыряться ложками в тарелках с едой.

– Мы то повязали, тех, кто в доме были, без боя – только голову отрезанную Меняйлы те увидели, так враз и сдались. А приехали ещё четверо, те, что людей грабили в деревне, с добычей, так сказать, вернулись, и завязалась с ними канитель. Вот Ваньке – то и прилетело, в голову. Мы их, конечно, положили всех, да что толку – Ваньку не вернуть. Давай, Коля, выпьем, за спомин души твоего Ваньки – дельный мужик был.

Мужчины ещё выпили.

– А теперь, Андрюха, и ты , мать, садитесь – будем думу думать!

Мы сели за стол.

– Короче! – начал разговор Петрович. – Допросили мы тех, кого в плен взяли. Нашёлся среди них один мужик грамотный, инженер какой-то. Так вот, говорит он, что температура будет падать, везде – по всей земле, в течение трёх недель, каждый день – на два – три градуса, может, в какой день и меньше, но в результате ожидается падение температуры до минус ста и ниже. Это жопа. Не выдержит никто, и никакие печки нас не спасут. Глубина промерзания грунта ожидается до двух – трёх метров. Кстати, газ уже отключился и мобильная связь тоже.

– А надолго это похолодание? – спросил я.

– Никто не знает. Что-то с атмосферой произошло, а что дальше будет – неизвестно. Короче, нужно уходить под землю. Города уже ушли в метро – там их холод не достанет, а вот что они жрать там будут – большой вопрос

– Как под землю? Что ты имеешь в виду? – поинтересовался я. – В погреб, что-ли?

– Какой погреб, Андрюха?! Какой погреб? Все промёрзнет. Есть кое-что надёжнее. Есть тут у нас в деревне старая школа, там раньше, в былые времена, райисполком был – ведь Россолы когда-то райцентром был. Потом, построили новую школу, рядом со старой, а старую не тронули – не успели, так и стоит она закрытая. Коля, – Петрович кивнул на дядю Колю, – завхозом в школе работал, говорит, что в старой школе бомбоубежище есть, и большое по площади, со всеми наворотами. Вот я и предлагаю – переселиться туда, покуда эта свистопляска с морозом не поуляжется. И по деревне уже весть распустили – кто хочет, пусть со всем нужным скарбом, к старой школе двигает – там всё-таки шансы выжить повышаются. Так что, ребятки мои дорогие, поднимаем задницы и передислоцируемся в школу. Вот такое житие наше, неспокойное.

Потом Петрович выпил ещё водки и продолжил:

– Слушайте боевой приказ. Мать, вместе со Светланой пакуете постель, матрасы, подушки, одежду. Потом собираете посуду, скатываете ковры. После этого, мать, продумай как забрать наших курей и козу, подготовь их корма. А мы едем в школу, осматриваться.

На улице, возле открытых ворот топтались какие-то мужчины. Трупы «гостей» уже снесли к дороге и выложили в ряд. Шапок, тулупов и обуви на них уже не было – одежда с убитых лежала, сваленная в кучу рядом. Возле незнакомцев, с автоматом наперевес, прохаживался Саша – второй, старший сын дяди Коли.

– Андрей, заводи машину и выезжай со двора. Я выведу трактор и поедем к школе. С собой возьмёшь двоих пленных – они смирные сейчас, а рабочие руки нам, ох, как нужны будут! Если что – сигналь, сзади Коля с сыном и с остальными пленными будут ехать, помогут.

– Хорошо

Машина моя завелась легко, хотя на улице был мороз очень сильный – такой, что дыхание перехватывало. Хорошую, таки, солярку мне ребята на Экспедиции залили!

Ехали недолго – школа располагалась на соседней улице. Я помню хорошо эту школу – мимо неё мы ходили на пруд, купаться.

Петрович аккуратно открыл железные ворота в школу и расчистил дорогу прямо к школьному крыльцу, потом проложил дорогу к старой школе – приземистому двухэтажному зданию, расположенному в глубине школьного двора.

Я подъехал прямо к порогу старой школы. Из джипа, по видимому, захваченному у Меняйло, вышли дядя Коля, Саша и пленные с лопатами в руках. Мои пленные, которые молчали всю дорогу, тоже присоединились к своим товарищам и стали разгребать снег, занёсший вход в здание. Дело спорилось и вскоре мы смогли добраться до двери. Дядя Коля ломиком сорвал замок, который упал в снег, жалобно звякнув при этом. Мы зашли в вестибюль. Здесь снега не было, потому что все окна были застеклены, но холод был жуткий, как и на улице.

Пленных под присмотром Сашки оставили разгребать снег возле машин, а мы втроём направились в подвал. Спустившись по ступенькам упёрлись в массивные металлические двери входа в бомбоубежище, закрытые на большой замок, болтавшийся на приваренных к дверям и металлическому косяку скобах. Дядя Коля порылся в большой связке ключей, нашёл нужный ключ и с большим трудом открыл двери в убежище, из которого, как мне показалось, дохнуло теплом. Спустились вниз по ступенькам и оказались в небольшом коридоре, который упирался в ещё одну металлическую дверь, как оказалось, не запертую, а просто плотно прикрытую. За второй дверью оказалось само бомбоубежище – за коротким коридором располагалось относительно большое помещение, заваленное старыми деревянными партами и стульями. В стороны отходили ответвления – коридоры, с многочисленными дверями. Мы быстро обследовали убежище: из оборудования имелась фильтрационная установка и дизель – генератор, допотопный, правда, но видно, что в хорошем состоянии. Нашли также насосную систему, предназначение которой, даже дядя Коля не знал. В некоторых помещениях располагались двухярусные деревянные нары. Нашли также туалет – десять очков в одном помещении без перегородок. Много чего ещё интересного нашли – например, архивы, которыми были плотно забиты несколько комнат – вот бумага и пригодится! Нашли и большой бак для топлива – тонны на три, пустой естественно. Короче, в убежище можно было разместить человек сто, не меньше. А больше нам и не требовалось.