Анатолий Шигапов – Янтарная труба. Паутина на острие права 5.0 (страница 7)

Топольский не стал спорить. Он отошёл в сторону, наблюдая, как бойцы проверяют оружие, перешёптываются, делятся на группы. Командир - высокий мужчина с нашивками полковника - что-то говорил по рации, потом махнул рукой.

Группа захвата ушла в лес. Тишина стала ещё плотнее, будто сама природа замерла в ожидании.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Топольский смотрел на часы, считал секунды. В голове крутились худшие сценарии - засада, провал, раненые, убитые.

Потом лес взорвался.

Крики, выстрелы, автоматные очереди, рёв моторов. Топольский инстинктивно пригнулся, хотя до перестрелки было далеко. Кто-то из наблюдателей крикнул: «Есть! Работаем!»

Перестрелка длилась недолго - минуты три, не больше. Потом снова наступила тишина, нарушаемая лишь криками птиц, которых разбудили выстрелы.

Рация ожила.

- Цель взята, - сказал командир. - Есть потери среди нападавших. Наши все живы. Вызывайте подкрепление.

Громов выдохнул, снял бронежилет.

- Порядок, - сказал он. - Бобров взят.

Они вернулись в Калининград под утро. Топольский сидел в машине, смотрел на проплывающие за окном фонари и чувствовал странную опустошённость. Операция прошла успешно, но это было только начало. Теперь предстояло расследование, суд, десятки допросов, сотни страниц документов.

В семь утра позвонил Губернатор.

- Андрей Владимирович, - сказал он, и голос его был спокойным, но в нём чувствовалась усталость - ночь была бессонной для многих. - Я знаю, что операция прошла успешно. Спасибо вам за информацию.

- Спасибо вам за решительность, - ответил Топольский. - Что теперь?

- Теперь - расследование, - сказал Губернатор. - Бобров и его люди будут давать показания. Мы найдём всех, кто причастен. Включая тех, кто прикрывал их в полиции.

- Я хочу участвовать в процессе, - сказал Топольский. - Как представитель пострадавших.

- Это ваше право, - ответил Губернатор. - Я дам указание, чтобы вам предоставили все материалы.

Топольский положил телефон и закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал, что власть не враг, а союзник. Губернатор, присланный из Москвы, оказался человеком, который готов рисковать своей карьерой ради справедливости.

Глава 4. Лена в лесу

Лена не спала всю ночь после разговора с Антоном Петровичем. Не потому, что боялась - она уже привыкла к опасностям за годы работы с Топольским. А потому, что в голове крутились схемы, карты, показания, и она никак не могла собрать их в единую картину.

Она сидела на кухне своей маленькой квартиры на окраине Калининграда, пила ромашковый чай и смотрела в окно на тёмный двор. Фонари горели тускло, ветер качал ветки старых лип, и где-то вдалеке лаяла собака. Тишина была такой плотной, что казалось - можно потрогать руками.

Антон Петрович дал ей копию своей карты - ту самую, вычерченную на ватмане ещё в советские времена. Лена разложила её на столе и изучала уже второй час. Красным фломастером были отмечены магистральные трубы пульповода, синим - дренажные каналы, зелёным - старые насосные станции, выведенные из эксплуатации. Одна из них, номер семнадцать, находилась в лесу, в трёх километрах от посёлка. Именно туда, по словам Антона Петровича, кто-то сделал незаконную врезку.

- Врезка, - вслух повторила Лена. - Кто-то разрезал трубу, по которой идёт пульпа с голубой землёй, и отвёл часть потока в сторону. Зачем? Чтобы промывать янтарь прямо в лесу. Вода нужна для промывки. Много воды. Дешевле украсть, чем возить цистернами.

Она сделала глоток чая, поморщилась - он давно остыл. Поставила кружку, снова уставилась на карту.

- Завтра нужно взять пробы, - сказала она себе. - Воды из трубы, грунта рядом, листьев с деревьев. Всё, что может показать следы химии или бактерий. И сфотографировать. Каждую деталь.

Она посмотрела на часы - половина первого ночи. Завтра нужно было вставать рано, чтобы успеть на комбинат к восьми. Топольский договорился, что главный инженер Смирнов выделит им машину и сопровождение. Лена должна была взять с собой эколога - молодого человека по имени Денис, которого Топольский нашёл через знакомых в университете.

Она свернула карту, убрала в папку и пошла спать. Сон пришёл не сразу, но под утро сморил, и ей приснился старый немецкий бункер под землёй, где вместо бочек со снарядами стояли пластиковые канистры с жёлтой водой.

Утро выдалось хмурым и ветреным. Небо затянули низкие тучи, и моросил мелкий, противный дождь, который, казалось, проникал под одежду быстрее, чем обычный. Лена надела непромокаемую куртку, резиновые сапоги, взяла рюкзак с пробирками, камерой и диктофоном и вышла из дома.

Топольский ждал её у офиса, сидя в своей старой «Тойоте».

- Денис уже на месте, - сказал он, когда она села в машину. - Ждёт вас у проходной комбината. Смирнов выделил УАЗ и водителя. Антон Петрович поедет с вами - он лучше всех знает дорогу.

- Вы не поедете? - спросила Лена.

- Нет, - ответил Топольский, заводя мотор. - У меня встреча с юристами комбината. Нужно согласовать документы о сотрудничестве. И потом - я не хочу, чтобы на меня смотрели как на контролёра. Я буду работать с директором и Губернатором, а вы - в поле. Так надёжнее.

- Спасибо за доверие, - сказала Лена, и в её голосе не было иронии - только спокойная уверенность.

- Не за что, - ответил Топольский. - Вы это заслужили.

Они доехали до комбината за сорок минут. Дождь усилился, и двор предприятия превратился в месиво из грязи и щебня. У проходной их ждал УАЗ «Буханка» - видавший виды, с облезшей краской и затемнёнными стёклами. За рулём сидел водитель - пожилой мужчина с лицом, изрезанным морщинами, и руками в мозолях. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, уже сидел Денис - молодой эколог в оранжевом жилете и высоких берцах, с большим рюкзаком за спиной.

Антон Петрович стоял у проходной, кутаясь в старый ватник. Он выглядел уставшим - сказалась бессонная ночь у постели внучки, - но глаза его горели решимостью.

- Готова? - спросил он Лену.

- Готова, - ответила она, забираясь в УАЗ.

Машина завелась с трудом - двигатель чихнул, закашлял, но в конце концов ожил. Водитель, которого все звали просто дядей Мишей, включил первую передачу, и они покатили к выезду с территории комбината.

Дорога до старой насосной станции заняла около двадцати минут. Сначала они ехали по асфальту - мимо цехов, отвалов пустой породы и административных зданий, - потом свернули на грунтовку, уходящую в лес. Грунтовка была разбита грузовиками - глубокая колея, лужи, перемешанные с глиной, ветки, хлеставшие по стёклам.

УАЗ трясло так, что Лена несколько раз ударилась головой о потолок. Антон Петрович держался за поручень, молчал, глядя в окно. Денис что-то записывал в блокнот, не обращая внимания на тряску.

- Приехали, - сказал дядя Миша, останавливая машину на поляне.

Лена вышла из УАЗа и огляделась. Они были в глубине леса - вокруг сосны и берёзы, покрытые мхом и лишайником, под ногами - жёлтая глина, перемешанная с песком. В пятидесяти метрах от поляны виднелось здание - одноэтажное, из красного кирпича, с провалившейся крышей и выбитыми окнами. Рядом - ржавые трубы, торчащие из земли, и бетонный колодец, наполовину заваленный ветками.

- Насосная станция номер семнадцать, - сказал Антон Петрович, показывая рукой. - Построили в семидесятые, бросили в девяностых. Трубы от неё до сих пор под землёй, соединены с магистральным пульповодом. Кто-то их открыл.

Лена достала камеру и начала снимать. Общий план, детали, трещины в стенах, проржавевшие трубы.

- Денис, - сказала она, - берите пробы грунта у входа и внутри здания. Я возьму пробы воды из колодца, если там что-то есть.

Они подошли к зданию. Дверь была сорвана с петель и валялась на земле, покрытая ржавчиной и лишайником. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то химическим - резким, неприятным, от которого першило в горле.

Лена включила фонарик на телефоне и осветила помещение. В центре стоял старый насос, давно не работавший, покрытый маслянистой плёнкой. От него отходили трубы - одна в стену, другая в пол, третья в потолок. На полу - лужи мутной воды, следы мазута, окурки, пластиковые бутылки.

- Смотрите, - сказал Антон Петрович, указывая на одну из труб. - Вот она. Врезка.

Лена подошла ближе. От магистральной трубы диаметром около тридцати сантиметров отходил кусок пластиковой трубы меньшего диаметра, вставленный кустарно - с помощью хомута и изоленты. Из трубы сочилась вода - мутная, жёлтая, с запахом болота и химии.

- Это не заводская работа, - сказал Антон Петрович. - Наши так не делают. Это самоделка. Кто-то пришёл с перфоратором, просверлил дыру в трубе, вставил переходник и пустил воду.

- А куда идёт эта труба? - спросила Лена, снимая на видео.

- Туда, - Антон Петрович указал в сторону леса. - Вниз по склону. Там, наверное, стоит бочка или самодельный отстойник. Потом воду сливают в дренажную канаву, а оттуда она попадает в ручей, который течёт в посёлок.

- То есть отходы от промывки янтаря сливают прямо в водозабор?

- Именно, - кивнул Антон Петрович. - Лептоспироз - это цветочки. Если они использовали химию для промывки, в воде могут быть тяжёлые металлы, кислоты, всё что угодно.

Лена подошла к трубе, надела резиновые перчатки, достала стерильную пробирку. Набрала образец воды - жёлтая, мутная, с хлопьями. Закрыла, подписала, убрала в рюкзак.