Анатолий Шигапов – Янтарная комната 4.0. (страница 6)

В камере он лёг на койку и закрыл глаза. Перед ним вставали картины будущего: он снова в центре событий, его люди, оружие, деньги. Он покажет этим выскочкам, этим Зориным и Гореловым, кто настоящий хозяин города.

Но были и сомнения. Его западные «партнёры» – натовцы, корпорации – они уже однажды бросили его. Помогут ли снова? Или используют и выкинут, как отработанный материал?

– Ладно, – решил он. – Буду действовать по обстоятельствам. Главное – вырваться.

Ночь опустилась на тюрьму. Боровский лежал без сна, слушая, как воет ветер за стенами. Где-то там, на косе, собиралась экспедиция. Он не знал точно, куда они пойдут, но чувствовал: это что-то важное. Если бы он мог перехватить инициативу…

– Скоро, – пообещал он себе. – Скоро.

Два дня, оставшиеся до побега, тянулись для Боровского бесконечно долго. Он считал часы, следя за движением солнца по зарешеченному окну, прислушивался к каждому звуку в коридоре, к каждому шагу охраны. Время в тюрьме текло медленно, вязко, как патока, но Боровский знал: терпение – главное оружие заключённого.

Утром второго дня его снова вывели на прогулку. Тот же молодой охранник, сержант, чьё имя Боровский узнал из перестука с соседями – Костя. Парень был бледен, руки его слегка дрожали. Видно, что он нервничал, но отступать было поздно.

– Всё готово? – тихо спросил Боровский, когда они оказались во дворике, вдали от других окон.

– Да, – так же тихо ответил Костя, не глядя на него. – Сегодня ночью, в два часа. Моя смена. Я открою вашу камеру и проведу через хозяйственный выход. Там будет машина.

– Кто в машине?

– Наши люди. Те, что с вами были. Шкаф и ещё двое.

– Оружие?

– Будет.

Боровский удовлетворённо кивнул. Шкаф – его верный помощник, не раз проверенный в деле. Если он на воле и организовал встречу, значит, всё идёт по плану.

– А деньги? – напомнил Боровский.

– После, – отрезал Костя. – Когда я вернусь с поста.

– Хорошо. Только без глупостей. Если что-то пойдёт не так – ты первый, кого я убью.

Охранник сглотнул, но кивнул. Он уже зашёл слишком далеко, чтобы отступать.

Вернувшись в камеру, Боровский лёг на койку, стараясь не выдать своего волнения. Он думал о том, что ждёт его на свободе. Шкаф, конечно, уже подготовил убежище, связался с нужными людьми. Но главное – эти идиоты из Совета старейшин, эти выскочки, которые считают себя хозяевами города. Они ещё пожалеют, что не расстреляли его сразу.

Мысли его прервал тихий стук в стену. Сосед справа, какой-то мелкий бандит, с которым они общались через перестук, подавал сигнал: «Что нового?»

Боровский ответил коротко: «Сегодня уходим».

Сосед замолчал. Видимо, завидовал.

День тянулся медленно. Боровский ел баланду, которую приносили два раза в сутки, пил воду из ржавой кружки, смотрел в потолок. Он запретил себе думать о том, что может пойти не так. Только вперёд, только к цели.

К вечеру, когда солнце село и тюрьма погрузилась в полумрак, Боровский почувствовал, как напряжение достигает предела. Он слышал шаги охраны в коридоре, смену караула, редкие разговоры. Всё как обычно.

В одиннадцать часов, перед отбоем, в камеру заглянул дежурный – другой охранник, пожилой, с седыми усами. Он проверил замок, окинул взглядом камеру и ушёл. Боровский лежал неподвижно, делая вид, что спит.

Два часа ночи. Самый глухой час, когда сон особенно крепок, а бдительность особенно слаба.

Боровский не спал. Он считал минуты, прислушиваясь к тишине. Где-то далеко завыла собака, потом стихла. Шаги в коридоре – раз, два, три… Это Костя.

Лязгнул засов. Дверь открылась. В темноте блеснул фонарик.

– Быстро, – шепнул Костя. – За мной.

Боровский скользнул в коридор. Босиком, чтобы не стучать. Костя светил фонариком под ноги, ведя его по лабиринту коридоров. Вот лестница, вот хозяйственный выход. Тяжёлая железная дверь была приоткрыта.

– Дальше сам, – сказал Костя. – Там машина.

– А ты?

– Я вернусь. Если повезёт, никто не заметит до утра.

Боровский хотел что-то сказать, но передумал. Он толкнул дверь и вышел в ночь.

Холодный воздух ударил в лицо. Небо было звёздным, луна освещала пустырь за тюрьмой. Вдалеке, у развалин, мигнули фары.

Боровский побежал. Ноги увязали в мокрой траве, но он не чувствовал холода. Только свобода, только ветер в лицо.

Машина – старенький «уазик» – стояла с открытой дверцей. За рулём сидел Шкаф. Рядом – двое его людей.

– Шеф, – только и сказал Шкаф, когда Боровский запрыгнул в салон. – Живой.

– Погнали, – скомандовал Боровский. – Быстро.

Машина рванула с места, унося его в темноту.

«Уазик» летел по разбитой дороге, подпрыгивая на ухабах. Боровский вцепился в сиденье, но не чувствовал неудобства – только пьянящее чувство свободы. За окнами мелькали тёмные силуэты разрушенных зданий, пустыри, редкие огоньки жилых домов. Город спал, не зная, что его злейший враг снова на воле.

– Куда едем? – спросил Боровский, переводя дух.

– В старые карьеры, – ответил Шкаф, не отрывая взгляда от дороги. – Там у нас схрон. Тайный, никто не знает.

– Люди?

– Двадцать человек. Самые верные. Остальные или разбежались, или в тюрьме.

– Оружие?

– Есть. Немного, но есть. И связь с теми, из-за бугра.

Боровский удовлетворённо кивнул. Значит, не всё потеряно. Его западные «партнёры» всё ещё на связи. Это хорошо.

Машина свернула с дороги и покатила по лесной тропе, едва различимой в темноте. Ветки хлестали по стёклам, но Шкаф вёл уверенно – знал каждую кочку.

Через полчаса они остановились у подножия старого карьера. В свете фар виднелся вход в штольню – тёмный провал, уходящий в глубь земли. Рядом стояли двое с автоматами.

– Шеф! – узнали они Боровского. – Живой!

– Живой, – усмехнулся тот, выбираясь из машины. – Ведите.

Внутри штольни было сухо и относительно тепло. Горели керосиновые лампы, стояли раскладушки, ящики с припасами. Человек десять сидели у костерка, разведённого в железной бочке. Увидев Боровского, они встали.

– Шеф вернулся! – пронеслось по подземелью.

Боровский прошёл к костру, сел на ящик, протянул руки к огню. Только сейчас он почувствовал, как замёрз и устал.

– Докладывайте, – коротко бросил он.

Шкаф присел рядом:

– Шеф, ситуация такая. В городе нас почти не осталось. Горелов и Зорин зачистили все наши точки. Люди или в тюрьме, или перекинулись к ним. Но есть хорошие новости.

– Какие?

– Те, из-за бугра, снова вышли на связь. Говорят, готовы помочь. Но нужен результат.

– Какой результат?

– Они хотят, чтобы мы перехватили экспедицию, которую Зорин готовит. Говорят, она идёт в Варшаву, за каким-то артефактом. Очень важным.

Боровский задумался. Экспедиция в Варшаву? Это могло быть то, что нужно.

– Кто ведёт экспедицию?

– Та девчонка, Алиса. Дочь того сержанта, что погиб.