Анатолий Шигапов – Янтарная комната 4.0. (страница 5)

Ночью ей приснился отец. Он стоял на пороге их старой квартиры и улыбался. В руках у него был наган – тот самый, что теперь принадлежал ей.

– Держи его крепче, дочка, – сказал он. – И помни: я всегда с тобой.

Алиса проснулась с рассветом, чувствуя необычную лёгкость. Сегодня последний день подготовки. Завтра – в путь.

Последний день перед выступлением пролетел в лихорадочной суете. Алиса встала затемно, хотя спать легла далеко за полночь. Она быстро умылась ледяной водой, натянула удобную одежду и вышла на улицу. База просыпалась: женщины уже хлопотали у кухни, мужчины проверяли оружие, дети бегали с поручениями. Всё было как всегда, но сегодня в воздухе висело особое напряжение – предчувствие дальней дороги и неизвестности.

В штабной палатке уже собрались участники экспедиции. Марат сидел на ящике, чистил автомат. Рядом с ним пристроился Ваге, точивший свой кинжал о камень. Рашид раскладывал на столе припасы – вяленое мясо, сухари, крупу. Ковальский снова и снова сверялся с картами, делая пометки карандашом. Николай и Егор, сталкеры, молча проверяли фонари и батареи.

– Всем доброе утро, – поздоровалась Алиса, входя.

– Доброе, командир, – отозвался Марат. – Мы почти готовы. Осталось распределить груз.

– Давайте вместе решим, кто что понесёт.

Они разложили всё снаряжение: оружие, патроны, продукты, воду, медикаменты, спальные мешки, верёвки, фонари, приборы. Каждый взял свою долю, стараясь, чтобы вес был распределён равномерно. Алиса, как командир и медик, взяла чуть меньше, но зато на её плечи ложилась ответственность за аптечку и дополнительный груз бинтов и лекарств.

– Алиса, – подошёл к ней Ковальский, – я хочу показать тебе кое-что.

Он развернул на столе одну из карт – старую, пожелтевшую, с немецкими надписями.

– Вот план подземелий под Королевским замком. Этот документ я нашёл в архивах, он уникален. Здесь отмечены не только основные ходы, но и система вентиляции, запасные выходы, а также места, где предположительно могли находиться лаборатории.

– А где комната? – спросила Алиса, вглядываясь в схему.

– Вот здесь, – Ковальский ткнул пальцем в точку в самом центре. – Самый глубокий уровень. Добраться туда будет непросто – нужно миновать несколько постов охраны и, возможно, ловушки.

– Ловушки?

– Немцы любили минировать свои секретные объекты. Но, надеюсь, за столько лет многое пришло в негодность.

– Будем осторожны.

В палатку вошла Вера Андреевна. Она несла небольшой свёрток.

– Алиса, я принесла кое-что для аптечки. – Она развернула ткань, показав несколько ампул и упаковок. – Это сильные обезболивающие, на крайний случай. И антибиотики широкого спектра. Береги их.

– Спасибо, Вера Андреевна.

Вера обняла её:

– Береги себя, дочка. И ребят береги. Возвращайтесь.

– Вернёмся.

После обеда к Алисе подошли Мартинас и Эгле. Дети-сенсоры, которые теперь постоянно жили на базе, выглядели серьёзными и сосредоточенными.

– Алиса, – сказал Мартинас, – мы будем с вами. На расстоянии. Если почувствуем опасность, передадим.

– Как? – удивилась Алиса.

– Мы не знаем точно, но получится. Мы уже пробовали с Роландасом. На большом расстоянии слабее, но мы постараемся.

– Спасибо, малыши. Вы нам очень поможете.

Эгле обняла её:

– Только вернись.

– Вернусь, обещаю.

К вечеру, когда последние приготовления были закончены, Алиса вышла на берег моря. Солнце садилось в воду, окрашивая небо и море в багровые тона. Она смотрела на эту красоту и думала о том, что ждёт её впереди.

Сзади подошёл Зорин. Молча встал рядом.

– Красиво, – сказал он.

– Да. Как будто и нет войны.

– Война всегда есть. Но красота остаётся. Ради неё и стоит жить.

Алиса прижалась к его плечу:

– Дядя Гриша, я боюсь.

– Знаю. Я тоже боюсь. Но ты сильная. Ты справишься.

Они долго стояли так, глядя на закат. Потом Зорин обнял её на прощание:

– Иди, отдыхай. Завтра трудный день.

Алиса вернулась в палатку, легла, но долго не могла уснуть. Мысли путались, страх мешался с решимостью. Она достала наган, повертела в руках, погладила холодный металл.

– Папа, – прошептала она, – помоги мне.

И, словно в ответ, ей показалось, что кто-то тихо сказал: «Я с тобой, дочка».

Она улыбнулась и закрыла глаза.

Глава 4. Боровский в тюрьме

Пока на базе Зорина готовились к экспедиции, в другой части города назревали события не менее важные. Тюремный изолятор, где содержался Боровский и его приближённые, располагался в бывшем здании УВД, частично разрушенном, но достаточно укреплённом. Несколько камер на втором этаже, охрана, круглосуточные посты – всё это должно было гарантировать, что главарь банды не вырвется на свободу.

Но Боровский не был бы Боровским, если бы не искал лазейки.

Он сидел в одиночной камере – небольшом помещении с высоким окном под потолком, железной койкой и парашей в углу. Стены были исписаны предыдущими обитателями, но Боровского это не волновало. Он смотрел в потолок и думал.

Мысли его были далеко от этой камеры. Он вспоминал, как всего год назад сидел в своём ресторане, пил дорогое вино и строил планы на будущее. Как мечтал о власти, о том, что Калининград станет частью Европы, а он – её полноправным хозяином. И вот теперь – вонючая камера, баланда, презрение охраны.

– Ничего, – прошептал он. – Скоро всё изменится.

В коридоре послышались шаги. Боровский насторожился, прислушался. Шаги приближались, потом замерли у двери. Лязгнул засов, дверь открылась.

На пороге стоял молодой охранник, сержант, которого Боровский приметил ещё в первый день. Парень был худой, бледный, с затравленным взглядом. Такие легко поддаются на уговоры и деньги.

– Прогулка, – буркнул охранник, кивая на выход.

Боровский поднялся, вышел в коридор. Его провели по узкому проходу во внутренний дворик – небольшой пятачок, огороженный высоким забором с колючей проволокой. Здесь можно было размять ноги в течение пятнадцати минут.

Охранник остался стоять у двери, но Боровский заметил, как тот оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли никого рядом. Потом быстро сунул руку в карман и вытащил смятую записку.

– Читайте быстро, – прошептал он, передавая бумажку. – И уничтожьте.

Боровский спрятал записку в ладони, отошёл к стене, делая вид, что разглядывает небо. Развернул, прочитал несколько строк, нацарапанных карандашом. Там было всего несколько слов: «Через три дня. Ночная смена. Хозяйственный выход. Ждите».

Он усмехнулся, скомкал бумажку и сунул в рот. Прожевал и проглотил.

Когда охранник подошёл, чтобы увести его обратно, Боровский тихо сказал:

– Сколько?

– Две тысячи. И паёк на месяц моей семье.

– Получишь. И ещё сверху, если всё сделаешь чисто.

– Сделаю.

Обратно в камеру Боровский шёл почти в приподнятом настроении. Скоро он выйдет на свободу. А там – новый план, новые союзники, новая война.