Анатолий Шигапов – Велес. Две жизни, девять хвостов и мороженное (страница 6)

Я обошёл все углы. В спальне Ивана пахло им – потом, стиральным порошком, кофе и ещё чем-то, чему я не мог подобрать названия. Наверное, это был запах одиночества. Я не знал тогда, что Иван живёт один, что у него нет ни жены, ни девушки, ни даже кота, кроме меня. Я только чувствовал, что запах в его комнате был каким-то… неполным, что ли.

В гостиной стоял большой диван, который сразу стал моим любимым местом. С него открывался вид на окно, на улицу, на весь двор. Я мог часами сидеть на подоконнике (когда научился туда запрыгивать), наблюдать за птицами, за людьми, за машинами. Мир за окном был огромен, и я чувствовал себя его властелином, сидя на своём наблюдательном пункте.

На кухне, помимо еды, было много интересных штук. Холодильник, который гудел и внутри которого было холодно. Плита, на которой Иван что-то жарил, и она становилась горячей. Я быстро понял, что на плиту лучше не прыгать. И прочие металлические предметы, которые гремели, падали и вообще вели себя непредсказуемо.

В ванной я нашёл лоток. Сначала я отнёсся к нему с подозрением – наполнитель был не такой, как в питомнике. Но делать нечего, я начал им пользоваться. Иван, кстати, убирал за мной с завидной регулярностью. Это было приятно – значит, он служит мне.

В один из первых дней я решил проверить границы дозволенного. Я отошёл от лотка подальше – выбрал угол в гостиной, за креслом, и сделал свои дела там. Не потому, что забыл, куда ходить, а потому, что мне было интересно: как отреагирует Иван?

Он отреагировал грандиозно.

Вернувшись с работы, он сразу заметил лужу. Запах, наверное, был сильным. Я сидел на диване и смотрел, как он заходит в гостиную, останавливается, нюхает воздух. Лицо его изменилось.

– Что это? – спросил он у меня.

Я отвернулся. Делаю вид, что не понимаю.

Иван нашёл лужу. Он постоял над ней, потом повернулся ко мне. Я почувствовал неладное и попытался спрыгнуть с дивана, но он был быстрее. Он схватил меня за шкирку – точно так же, как когда-то делал Гаррисон, – и понёс к луже.

– Нельзя! – сказал он страшным голосом. – Нельзя!

Он ткнул меня носом прямо в лужу. Это было унизительно. Я зашипел, вырвался, отбежал в угол и оттуда смотрел на него с ненавистью. Иван вздохнул, взял тряпку, вытер лужу, потом подошёл ко мне, схватил снова, отнёс к лотку и несколько раз провёл моей лапой по наполнителю.

– Здесь надо, понял? Здесь!

Я понял. Я понял, что этот человек не будет терпеть мои выходки. Но я также понял, что он не ударил меня. Он мог бы – его кулак был большим и, наверное, тяжёлым. Но он не ударил. Он ткнул носом и показал кулак.

– Запомни, – сказал он, сжимая кулак перед моим носом. – Ещё раз так сделаешь – получишь.

Я не знал, что значит «получишь», но интуиция подсказывала: ничего хорошего.

На следующий день я сходил в лоток. Демонстративно. При Иване. Он посмотрел, кивнул и сказал:

– Умница.

И дал кусочек курицы.

Я понял стратегию: правильное поведение поощряется едой, неправильное – кулаком. Но я был аристократом, а аристократы не подчиняются правилам, они их устанавливают. Поэтому война продолжалась.

Следующим фронтом стал диван.

Диван был огромным, мягким, пахнущим Иваном. Я обожал на нём спать, драть когти, оставлять шерсть. Иван, вернувшись с работы, обнаружил мои художества и пришёл в ужас.

– Это итальянский диван! – закричал он. – Итальянский!

Я не знал, что такое «итальянский», но понял, что это что-то важное. Иван купил когтеточку – высокий столбик, обмотанный верёвкой. Поставил её рядом с диваном. Взял меня, поднёс к когтеточке, провёл моими лапами по верёвке.

– Вот здесь надо точить когти, понял? Здесь!

Я посмотрел на когтеточку, потом на диван. Когтеточка была чужой, не пахла Иваном. Диван пах. Выбор был очевиден.

Как только Иван уходил на работу, я шёл к дивану и методично драл его угол. Это было приятно – когти входили в ткань легко, оставляя длинные полосы. Я оставлял своё послание: здесь живёт кот. Аристократ.

Иван боролся. Он купил спрей с каким-то отвратительным запахом, брызгал на диван, но я затыкал нос и продолжал своё дело. Он накрывал диван пледом – я сдирал плед. Он ставил когтеточку прямо перед диваном – я обходил её. Это была битва умов, и я выигрывал.

Но однажды Иван застал меня на месте преступления. Я так увлёкся, что не услышал, как он вошёл. Он стоял в дверях гостиной, смотрел на меня, на ободранный угол дивана, и молчал.

– Велес, – сказал он тихо.

Я замер, застыв с поднятой лапой.

Иван подошёл, взял меня за шкирку, поднёс к дивану, ткнул носом в ободранный угол, потом поднёс к когтеточке, провёл лапами по верёвке. Потом показал кулак.

– Нельзя, – сказал он. – Нельзя диван. Можно когтеточку. Понял?

Я понял. И на следующий день снова драл диван.

Иван сдался. Он купил чехол на диван, который можно было менять, и поставил вторую когтеточку. Я драл обе, но диван тоже не забывал. Это стало нашим компромиссом: я деру диван, он делает вид, что не замечает. До тех пор, пока дырок не становится слишком много. Тогда он снова показывает кулак, я делаю вид, что испугался, и неделю хожу к когтеточке. Потом всё повторяется.

Самая серьёзная битва произошла из-за курицы.

Это был вечер. Иван приготовил ужин – целую курицу, запечённую в духовке. Запах стоял такой, что у меня потекли слюнки, пока он её доставал. Он положил курицу на тарелку, остудить, и вышел в коридор – кажется, отвечать на звонок.

Я сидел на полу, смотрел на курицу. Она была на столе. Я никогда не прыгал на стол – Иван запрещал, показывал кулак, и я, в общем-то, соглашался, что стол – его территория. Но курица пахла так, что все запреты вылетели из головы.

Я прыгнул.

Стол был высоким, но я справился. Я приземлился прямо рядом с тарелкой, нос к носу с курицей. Она была горячей, но я не чувствовал боли – только запах. Я схватил зубами куриную ножку и потянул на себя. Тарелка загремела, курица покатилась по столу, я ухватил добычу и спрыгнул на пол с ножкой в зубах.

Тут же вошёл Иван.

Он увидел пустую тарелку на столе, курицу, которая лежала на боку, и меня с ножкой в зубах. Я замер, глядя на него снизу вверх. Ножка была вкусной, горячей, сочной. Я не собирался её отдавать.

– Велес, – сказал Иван. Голос его был спокоен. Слишком спокоен. Это было страшнее крика.

Он подошёл, наклонился, вытащил ножку у меня изо рта. Я зарычал – впервые в жизни я зарычал на человека. Иван не отступил. Он взял меня за шкирку, поднёс к столу, ткнул носом в пустую тарелку, потом показал кулак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.