Анатолий Шигапов – Велес Балтийский кот (страница 5)

Штука подъехала к дивану, остановилась. Я вжался в пол, готовясь к атаке. Но она не двинулась. Она постояла, будто принюхиваясь, потом развернулась и уехала в другую комнату. Я выдохнул. Но расслабляться было рано.

В гостиной зажёгся свет.

Я подпрыгнул от неожиданности. Свет зажёгся сам. Как в Казани. Я поднял голову, посмотрел на потолок. Там были датчики – такие же, как дома, но их было больше. Гораздо больше. Они смотрели на меня маленькими красными глазами, и я чувствовал, что они видят меня. Даже здесь, под диваном, в темноте. Они знали, где я.

Я зарычал. Умный дом. Он был здесь. Он был умнее, чем в Казани. Я чувствовал это. Он не просто включал свет и двигал жалюзи. Он следил. Он управлял всем.

Потом я услышал голос. Не Ивана. Не человеческий. Металлический, ровный, он шёл откуда-то из стены.

– Добро пожаловать домой, – сказал голос. – Система активирована. Режим «Кот» включён.

Я замер. Режим «Кот»? Что это значит? Голос замолк, но я чувствовал, что он слушает. Что он ждёт. Что он знает обо мне всё.

Свет в гостиной стал мягче. Не такой яркий, как вначале. Он приглушился сам, без моей команды, без лапы на выключателе. Умный дом знал, что я прячусь. Он знал, что мне нужно темно.

Я перестал рычать. Я сидел под диваном, смотрел на датчики в потолке и чувствовал, что этот дом – не просто стены и мебель. Он жил. Он дышал. Он был умнее того, к которому я привык.

В коридоре снова зажужжал робот-пылесос. Я выглянул из-под дивана. Он был больше Робби. И он не просто ездил по прямой, утыкаясь в стены. Он объезжал препятствия, заглядывал под мебель, возвращался на базу, когда чувствовал, что нуждается в зарядке. Он был… умнее. Как весь этот дом.

Я слышал, как Иван ходит по спальне, раскладывает вещи. Он не боялся этого дома. Он знал его. Он настроил его. Для нас.

Я втянул носом воздух. Пахло Иваном. Пахло новым домом. Пахло чем-то ещё – свежестью, чистотой, и тем особым запахом, который бывает только в новых местах. Запахом начала.

Я сделал шаг. Потом другой. Я высунул морду из-под дивана. Свет был мягким, не слепил. Робот-пылесос уехал на базу и затих. Умный дом молчал.

Я подошёл к миске, поел. Курица была вкусной, родной. Я напился воды. Она пахла по-другому, но была свежей.

Я прошёлся по гостиной. Она была большой, светлой. Окна выходили на улицу, внизу горели фонари, ехали машины. Чужие машины, чужая улица. Но за окнами не было жалюзи. Вместо них – плотные шторы, которые могли опускаться сами. Я посмотрел на датчик на стене. Он мигнул красным, и шторы медленно поползли вниз. Я отступил. Умный дом слушался меня? Или он просто делал то, что запрограммирован?

Я подошёл к окну, встал на задние лапы. За шторами было темно. Я не видел города. Только отражение себя в стекле – серого кота с жёлтыми глазами, который смотрел на меня из темноты.

– Нравится? – спросил Иван, входя в гостиную.

Я обернулся. Он стоял в дверях, смотрел на меня. Я не знал, что ответить. Нравится? Я не знал. Всё было чужим. Но в этой чужости было что-то… спокойное. Как будто дом знал, что мы пришли, и ждал нас.

– Здесь тоже умный дом, – сказал Иван, подходя ко мне. – Умнее, чем в Казани. Я сам его настраивал. Он будет включать свет, когда ты ходишь, опускать шторы, когда темнеет, следить за температурой. И робот-пылесос здесь есть. Больше, чем Робби. Я назвал его… – он задумался, – не знаю. Как хочешь?

Я посмотрел на него. Он предлагал мне назвать нового робота? Как в Казани, когда я выбрал Робби? Я не знал. Я не был готов.

– Ладно, – сказал он. – Потом придумаешь.

Он сел на диван, похлопал по месту рядом. Я запрыгнул. Диван был мягким, новым, пах кожей и тканью. Не нашим. Но Иван был рядом, и это было главным.

– Мы справимся, – сказал он, гладя меня. – Как всегда.

Я мурлыкал. Я смотрел на новый дом, на датчики в потолке, на шторы, которые закрывали окна, и думал о том, что, может быть, этот дом когда-нибудь станет нашим. Может быть, я привыкну к его запахам, к его свету, к его умному голосу. Может быть, я научусь управлять им, как управлял тем, в Казани.

А может, и нет. Но Иван был рядом. И это было главным.

Я закрыл глаза. Умный дом приглушил свет. Шторы замерли. Робот-пылесос спал на своей базе. Новый дом затих, прислушиваясь к нам.

Я уснул, и мне ничего не снилось.

Глава 5. Первый день в новом доме

Иван ушёл в спальню, и я остался один в гостиной.

Я сидел на новом диване, смотрел на закрытую дверь и слушал, как он там ходит, что-то раскладывает, открывает шкафы. Звуки были глухими, приглушёнными, не такими, как в Казани. Там я слышал каждый его шаг, каждый скрип половицы, каждое движение. Здесь всё было новым, незнакомым, и звуки были другими.

Я спрыгнул с дивана. Пора было осваиваться.

Я начал с гостиной. Она была большой, очень большой, гораздо больше, чем наша в Казани. Стены были светло-серыми, почти белыми, но с холодным, стальным оттенком. Они не грели. Они не пахли жизнью. Они просто были.

Диван стоял у стены, огромный, мягкий, из ткани. Не кожаный, а из какой-то плотной, приятной на ощупь материи. Я потрогал его лапой – ткань пружинила, пахло чем-то новым, фабричным, но не противным. Диван был шире и длиннее нашего старого, на нём можно было растянуться во всю длину, и места ещё оставалось. Я запрыгнул, прошёлся по подушкам. Мягко. Хорошо. Но не наше.

На стене напротив дивана висел телевизор. Огромный, плоский, чёрный. Я подошёл, встал на задние лапы, передними упёрся в стену. Телевизор был больше, чем в Казани, и пах он по-другому – пластиком, электроникой, чем-то холодным. Под телевизором стояла чёрная штука, плоская, с какими-то кнопками. Я понюхал её – пахло металлом и пылью. Позже я узнал, что это камин. Но тогда я просто не понял, что это.

Дальше был стол. Огромный стол. Такого я никогда не видел. Он занимал половину комнаты, тёмный, тяжёлый, с массивными ножками. Вокруг него стояли шесть стульев – высоких, с мягкими сиденьями. Я запрыгнул на один, потом на другой. Стол был как кухня и зал одновременно. Я не понимал, как это, но здесь, в этой квартире, всё было по-другому.

Кухня была частью гостиной. Не отдельной комнатой, как в Казани, а просто продолжала её. Гарнитур стоял вдоль стены, и он был огромным. В два раза больше, чем в нашей старой квартире. Шкафчики до потолка, техника встроенная, блестящая. Всё было чёрным. Чёрные фасады, чёрные ручки, чёрная столешница. Я подошёл, понюхал. Пахло деревом, лаком, чем-то новым. Чёрный цвет был везде – на ручках, на розетках, на батареях. Он смотрел на меня из каждого угла, холодный, гладкий, чужой.

Моя миска стояла на полу, в углу, рядом с поилкой. Я подошёл, понюхал. Миска была моей, старой, из Казани. Я облизал её край – пахло курицей. Хорошо. Хоть что-то родное.

Я обошёл кухню, проверил каждый угол. Под столом, за стульями, у батареи. Всё было чужим, но я запоминал. Я запоминал каждый запах, каждый предмет, каждую щель. Это была моя новая территория, и я должен был знать её.

Пол был деревянным по цвету. Тёплым, золотистым, как в старых домах. Но когда я ступил на него, он оказался холодным. Твёрдым, гладким, без единой щели. Я выпустил когти, попробовал вцепиться – не получалось. Когти скользили. Я пошёл медленнее, осторожно ступая. Позже я узнал, что это был камень. Камень, который сделали похожим на дерево. Но он не был деревом. Он был холодным, чужим, не нашим.

Свет был везде.

Я заметил это не сразу, но чем дольше я ходил по квартире, тем больше понимал: здесь не было тёмных углов. Свет проникал всюду. Сверху – встроенные лампы в потолке, ровные, белые. Снизу – подсветка вдоль плинтусов, мягкая, приглушённая. В шкафах – светодиодные ленты, которые зажигались, когда я проходил мимо. Везде был свет. Он не спрашивал, нужен ли он. Он просто был.

Я подошёл к окну, встал на задние лапы. За окном темнело, а в комнате было светло, как днём. Я посмотрел на потолок – там горели лампы, и они не собирались выключаться. Умный дом знал, что я здесь. Он освещал мне путь, куда бы я ни пошёл.

Я пошёл в коридор.

Коридор был квадратным, светлым, с тем же каменным полом, который притворялся деревом. Вдоль стены стоял шкаф – высокий, белый, с большими дверцами под потолок. Чёрные ручки блестели в свете ламп. Я подошёл, понюхал. Пахло деревом и лаком. Я потрогал дверцу лапой – она не открылась. Я пошёл дальше.

Три двери. Первая – в ванную. Я зашёл.

Ванная была большой. Гораздо больше, чем в Казани. Стены и пол были из того же камня, что и в коридоре – холодного, гладкого, серого. Но здесь к серому добавился чёрный. Чёрные краны, чёрные ручки, чёрная рама душевой кабины. Всё было строгим, чётким, без единой тёплой детали. Ванна стояла у стены, белая, глубокая. Раковина – большая, с высоким чёрным краном. Унитаз – новый, блестящий. И лоток. Мой лоток.

Я подбежал к нему. Он стоял в углу, на каменном полу, и в нём был мой наполнитель. Тот самый, из Казани. Я втянул носом воздух – он пах так же. Знакомо, родно, как дома. Я сел в лоток, сделал свои дела, старательно закопал. Потом вышел и посмотрел на ванную. Она была красивой. Но чужой.

Свет горел и здесь. Под потолком, над раковиной, над ванной. Везде. Я не мог спрятаться от него.

Вторая дверь вела в спальню. Я заглянул.