Анатолий Шигапов – Василиса и Великий бал ошибок Перепутанное царство 5.0. (страница 1)
Анатолий Шигапов
Василиса и Великий бал ошибок Перепутанное царство 5.0.
Дорогой читатель
Знаешь, есть одна вещь, которую я понял, пока писал эту серию.
Ошибаться - нормально.
Звучит просто. Даже банально. Но попробуй объяснить это человеку, который только что разбил мамину любимую чашку. Или получил двойку за контрольную, потому что перепутал формулы. Или сказал другу что-то обидное - и теперь не знает, как извиниться.
В такие моменты кажется, что ошибка - это катастрофа. Конец света. Чёрная метка.
Но это не так.
Василиса ошибалась постоянно. В первой книге она упала в сказку, потому что не удержалась на лестнице. Во второй - поверила не тому, кому надо. В третьей - чуть не потеряла Кота, потому что не сказала ему правду. В четвёртой - испугалась буквы «Я» и хотела закрыть книгу навсегда.
И каждая ошибка вела её туда, куда надо.
Не прямым путём. Не гладкой дорогой. Через пни, через ямы, через слёзы и отчаяние. Но вела.
Я не писал несколько месяцев. Но я думал о ней дольше. Думал о том, как важно сказать - не читателю, нет, читатель сам всё понимает, - а себе: «Твои ошибки не делают тебя плохим. Они делают тебя живым».
Эта книга - про ошибки, которые спасают.
Про ложь, которая оказывается правдой.
Про страх, который превращается в смелость.
Про кота, который не умел врать - и потому стал человеком.
Если ты читаешь это предисловие, значит, ты уже прошёл долгий путь. Четыре книги. Четыре года (в мире Василисы). Ты видел, как она росла. Как училась. Как падала и вставала.
Теперь - финал.
Бал, на котором ошибки не прячут, а празднуют. Конкурсы, где падение - повод для аплодисментов. И тайна, которую скрывали четыре книги.
Я не буду говорить, в чём тайна. Ты узнаешь сам.
Но я обещаю одно: после этой книги ты посмотришь на свои ошибки иначе.
Не как на позор. А как на шаги.
Даже если эти шаги были в лужи.
И ещё. Маленькое признание.
Когда я писал первую книгу, я не знал, что Кот - это ….. Честно. Я придумал это только в конце третьей книги. Сидел, смотрел в потолок, пил остывший чай и вдруг понял: «Так вот почему он не помнит себя. Вот почему он ловит её каждый раз. Вот почему его глаза такие знакомые».
Иногда автор не знает ответов. Он ищет их - вместе с читателем.
Это тоже ошибка. И она привела меня туда, куда надо.
Так что если ты когда-нибудь захочешь написать свою историю - не бойся ошибиться. Не бойся, что сюжет свернёт не туда. Не бойся, что герои начнут жить своей жизнью.
Это нормально.
Даже правильно.
А теперь - хватит предисловий. Бал ждёт.
ГЛАВА 1. «ТРИ ДНЯ ОЖИДАНИЯ»
Наутро после того, как в бабушкиной книге появилась золотая надпись
Не одна ворона. Целая стая.
Она села на кровати, протирая глаза. За окном серел рассвет. На ветке старой берёзы сидели три вороны и смотрели прямо на неё. Не на окно. На неё.
- Чего вам? - спросила Василиса шёпотом.
Вороны переглянулись. Одна каркнула два раза - коротко, будто отбила телеграфную точку-тире. И все три улетели, оставив после себя только мокрый от росы воздух.
Василиса ещё минуту сидела, пытаясь понять, что это было. Потом вздохнула, спустила ноги с кровати и пошла умываться.
В коридоре пахло мамиными духами - значит, Елена уже ушла на работу. Сезон ярмарок, мама уходила затемно и возвращалась, когда Василиса уже ложилась спать. Они виделись урывками, будто две тени в разных концах дома.
- Серый , ты слышал ворон? - спросила Василиса у кота, который спал на подоконнике в кухне.
Серый кот приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с выражением «ты меня разбудила ради такой ерунды?», зевнул и снова закрыл глаз.
Это был обычный кот. Самый обычный. Серый, с белым пятном на груди, которое по форме напоминало кривую запятую. Он жил у них уже три года - прибился сам, никто не знал откуда. Василиса иногда думала, что он похож на Кота Велеса, если бы Велес был меньше, рыжее и совершенно не умел говорить. Но это была глупая мысль. Все рыжие коты похожи.
Она налила себе чай, откусила пряник и достала из рюкзака приглашение.
Золотой конверт с серебряными буквами. Она перечитывала его в десятый раз за последние восемь часов.
Никакой подписи. Но почерк Василиса узнала - витиеватый, с завитушками, как у Короля-Библиотекаря. Только буква «Я» в конце конверта светилась сама по себе, даже при дневном свете.
Она положила приглашение на стол и достала из рюкзака фотографию.
Та самая, которую дал Гном-путаник в четвёртой книге. Старая, выцветшая по краям, с неровными зубчиками - такие делали в фотоателье двадцать лет назад. На ней был мужчина. Молодой, лет двадцать пять, с тёмными волосами, падающими на лоб. Карие глаза. Улыбка - открытая, чуть насмешливая, будто он только что сказал что-то смешное и теперь ждёт реакции.
И тут же одёрнула себя.
- У котов не бывает карих глаз, - сказала она вслух. Серый кот на подоконнике приоткрыл глаз - теперь с выражением «ты разговариваешь сама с собой, это тревожный сигнал». - Бывают, - ответила ему Василиса. - У Велеса карие. И что?
Но «и что» не имело ответа.
Она смотрела на фотографию минуту, две, три. Пыталась вспомнить.
Ей было три года, когда папа пропал. Три. Маленькие дети помнят не лица - они помнят ощущения. Запах. Тембр голоса. Чьи-то сильные руки, подбрасывающие к потолку. Песню на ночь - низкий голос, который чуть фальшивил на высоких нотах.
Она закрыла глаза и попыталась выудить из памяти хоть что-то.
Ничего.
Только тень. Большая тень на стене, которая двигалась сама по себе, пока папа не встал между ней и этой тенью. И темнота. А потом - ничего. Только мамин плач за стеной и тишина в папиной комнате.
Василиса открыла глаза. На фотографии мужчина улыбался. Весёлый. Живой.
- Кто ты? - спросила она у него шёпотом.
Фотография не ответила.
Серый кот спрыгнул с подоконника, подошёл к столу, понюхал край фотографии и чихнул.
- Согласна, - сказала Василиса. - Пыльная.
Она спрятала фотографию в рюкзак. Туда же положила приглашение. Потом задумалась и достала с полки бабушкину книгу - ту самую, старую, в кожаном переплёте, с выцветшими буквами на корешке.
Открыла.
Картинки больше не дрожали. Они жили своей жизнью - Колобок катился по странице, курочка Ряба клевала золотое яйцо, репка росла прямо из букв. Но теперь в них не было прежней лихорадочной спешки. Будто сказки… успокоились? Или ждали чего-то?