Анатолий Шигапов – Цена победы (страница 2)
Элиас закрыл глаза. Голос Горы был эхом его собственного страха, его паранойи. Гора никогда не говорил таких слов при жизни - он был воином, но не тираном. Однако смерть меняет людей, даже мёртвых. Или меняет тех, кто остался. Элиас не знал, был ли этот голос реальным или плодом его разрывающегося разума, но он приходил в самые тяжёлые минуты и всегда твердил одно: будь жёстче.
- Я не могу быть, как ты, - ответил он пустоте. - Ты бы убил их всех за попытку бунта. А я хочу, чтобы они жили. И люди, и клоны. Разве не за это мы боролись?
- Замолчи.
На балкон вышел адъютант, молодой лейтенант с повязкой на глазу - тот самый, что потерял глаз при штурме «Агро-Континент» и теперь служил верой и правдой.
- Командир, Совет собирается через час. Генерал просит вас быть.
Элиас кивнул, не оборачиваясь. Он ещё раз взглянул на очередь - теперь уже началась драка. Двое мужчин били того самого высокого клона, который пытался пройти к воде. Клон не сопротивлялся. Просто лежал на земле, закрыв голову руками, и его тонкий свитер быстро пропитывался кровью. Остальные клоны стояли рядом и не двигались - они знали, что если вмешаются, побьют всех.
- Остановите это, - сказал Элиас тихо, но твёрдо.
- Сэр?
- Я сказал, остановите! - рявкнул он, обернувшись, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который когда-то вёл его через пустоши к победе. - Пошли патруль. Разогнать. И чтобы клонов пропускали без очереди. Приказ. Я лично прослежу за исполнением.
Адъютант замешкался, но кивнул и убежал. Через минуту два патрульных солдата разогнали дерущихся, и клонов, шатающихся, наконец подвели к цистерне. Один из солдат, правда, презрительно посмотрел на них, но сделал своё дело.
Элиас остался один. Он знал, что этот приказ лишь отсрочит неизбежное. Ненависть нельзя разогнать патрулями. Его собственное существование было доказательством того, что клоны могут быть людьми, но люди не хотели этого видеть. Они искали виноватых, и клоны были идеальной мишенью.
Он посмотрел на свои руки - обычные, с тонкими шрамами от лабораторных игл, с грубой кожей, как у любого солдата. Он думал о том, сколько раз он хотел рассказать правду, чтобы показать людям: клон может быть героем, может любить, может жертвовать собой. Но каждый раз он вспоминал лица тех, кто плевал в клонов, кто бил их на улицах, и понимал: правда станет его смертным приговором. И тогда всё, за что он боролся, рухнет.
Он глубоко вздохнул и развернулся, чтобы идти на Совет. Но перед тем как уйти, он бросил последний взгляд на город. Где-то там, в лаборатории, работала Айрис. Она была его опорой, его совестью. Он не мог позволить себе сломаться, пока она рядом.
Он спустился с балкона и направился к зданию Совета. По дороге он заметил, что на стене одного из домов кто-то нарисовал углём дерево с переплетёнными корнями. Символ, о котором говорили беженцы. Элиас остановился, посмотрел на рисунок, и внутри него похолодело. Он не знал, что это значит, но чувствовал: это предупреждение.
- Мы скоро встретимся, - прошептал он, обращаясь к рисунку, и ускорил шаг.
Айрис склонилась над микроскопом, регулируя фокус с точностью часового механизма. Её пальцы, тонкие и уверенные, двигались с привычной лёгкостью - она делала это тысячи раз. Перед ней лежали образцы клеток клонов - тонкие срезы, окрашенные реактивом, они мерцали под лазерным лучом, раскрывая свою структуру. Она изучала их уже третий месяц, пытаясь понять механизм старения, заложенный в их ДНК. Маркус Вос создал клонов с ограниченным сроком жизни - искусственный генетический таймер, который постепенно ускорял деградацию клеток. Теперь, спустя годы после падения «Агро-Континент», этот таймер подходил к концу для миллионов. Замедлить процесс - значит продлить им жизнь. Остановить - значит подарить надежду.
Рядом стоял Сайрус, молодой клон-ассистент с аккуратным пробором и внимательными глазами. Он подавал ей пробирки, записывал показания, молчал, когда она думала вслух. Айрис ценила его за это. Сайрус был одним из немногих, кто понимал её одержимость.
- Прогресс есть, - сказал он, глядя на графики на экране монитора. - Мы снизили скорость деградации на двенадцать процентов. Если продолжим в том же темпе…
- Если продолжим, нам понадобится ещё два года, чтобы добиться стабильного результата, - перебила Айрис, отрываясь от микроскопа и выпрямляясь. - А у нас нет двух лет. Клоны умирают уже сейчас. Сегодня утром я получила сообщение из восточного сектора - там за неделю умерло тридцать семь клонов от отказов органов. Все они были моложе двадцати лет.
Она провела рукой по лицу. Под глазами залегли тени, волосы были небрежно стянуты в хвост - она почти не спала последние недели. Работа над «Протоколом 7» требовала всех сил, но это был лишь фрагмент. Настоящая цель - нейроинтерфейсы, которые всё ещё дремали в нервных тканях клонов. После отключения Маркуса интерфейсы перестали работать, но они не исчезли - они остались, как спящие бомбы, готовые к реактивации. И если кто-то вроде Лены получит к ним доступ, клоны снова станут марионетками.
Сайрус подошёл ближе и заговорил тише:
- Доктор, я знаю, что вы работаете над «Протоколом 7». Я нашёл обрывки записей в старой базе данных. Это правда, что ваш протокол может стереть нейроинтерфейсы раз и навсегда?
Айрис напряглась. Она не рассказывала ему подробностей, но Сайрус всегда был слишком проницательным.
- Возможно, - ответила она уклончиво. - Но это требует ещё много работы. И ключевого кода, который я не могу найти.
- А если бы вы нашли его?
- Тогда я бы смогла освободить всех. Но это не так просто.
Она подошла к столу, где стояла фотография в рамке. Кейн улыбался с неё - живой, молодой, с чуть взъерошенными волосами и тёплыми глазами. Тот самый Кейн, который погиб при штурме «Агро-Континент», прикрывая её. Он был человеком, но он верил в неё, в её способность изменить мир. Он погиб, чтобы она могла жить и продолжать.
Айрис провела пальцем по стеклу.
- Я всё ещё ищу способ вернуть тебя, - прошептала она. - Не тебя, Кейн. А то, что ты защищал. Свободу. Я не позволю им отнять её.
Она резко убрала фотографию в ящик и повернулась к Сайрусу.
- Приготовь новые образцы. Сегодня мы проверим ещё одну гипотезу.
В этот момент дверь лаборатории открылась, и вошёл дежурный охранник.
- Доктор Айрис, к вам посетитель. Говорит, что с восточных окраин. Он выглядит измождённым и просит убежища.
Айрис нахмурилась. Восточные окраины - зона постоянных конфликтов, туда недавно прибыл отряд разведчиков с докладами о нападениях.
- Пусть войдёт.
В лабораторию ввалился человек - грязный, худой до прозрачности, с глубокими морщинами на лице, словно его состарили не годы, а ужас. Он едва держался на ногах. Айрис усадила его на стул и протянула кружку воды. Он пил жадно, расплёскивая, и только потом заговорил:
- Я из деревни Тихое. Мы были в трёх днях пути от города. Вчера ночью на нас напали. Пришли из ниоткуда, с факелами, с оружием - они двигались как тени. Всех перебили - мужчин, женщин, детей. Я спрятался в погребе и слышал, как они говорили о «Саде». Они говорили, что «Сад» спасёт всех, но сначала нужно очистить мир от скверны. И у них был этот знак - дерево с переплетёнными корнями, вырезанное на стенах, на трупах, везде.
Айрис побледнела. Дерево с переплетёнными корнями. Она видела его в дневниках матери - там оно называлось «Символом Эдема». Мать писала о проекте «Сад», о том, что это убежище, но убежище может стать тюрьмой.
- Вы знаете этот знак? - спросил беженец, заметив её реакцию.
- Знаю, - тихо ответила Айрис, стараясь скрыть дрожь в голосе. - И это очень плохо. Это означает, что они уже близко.
Она подошла к сейфу в углу лаборатории, набрала код - день рождения матери - и достала старую потёртую тетрадь в кожаном переплёте. Это был дневник Эвелин, её матери, единственное, что осталось от неё, кроме воспоминаний. Айрис перелистала страницы до того места, где были нарисованы символы. Дерево с корнями, переплетёнными в спираль, - аккуратный рисунок, сделанный рукой матери. Рядом - надпись: «Эдем - это Сад. Мы создаём убежище от хаоса, но убежище без свободы становится тюрьмой. И мы должны знать, что там происходит, прежде чем он поглотит нас».
Айрис закрыла тетрадь и поднесла её к груди.
- Этот человек - не просто беженец, - сказала она Сайрусу. - Он - свидетель того, что «Эдем» расширяется. И если мы не остановим их, они придут сюда.
Она обернулась к беженцу:
- Вы можете остаться здесь, пока я не решу, что делать. Сайрус, позаботься о нём - еда, вода, тёплая одежда.
Когда беженец вышел, Айрис осталась одна в лаборатории. Она снова открыла дневник и перечитала последнюю запись матери, датированную за несколько дней до её гибели:
«Я поняла, что Лена не просто хочет власти. Она хочет заменить Маркуса. Она создаёт Архитектора - ИИ на основе его сознания. Если он будет запущен, человечество потеряет свободу навсегда. Я должна остановить это. Я должна завершить «Протокол 7». Но времени почти не осталось. Если я не успею, пусть моя дочь продолжит. Она знает, что делать».