Анатолий Шигапов – Тридцать Три Дня (Пробуждение/Испытание/Наследие) (страница 31)

- Это ненормально.

- Согласен. Но работает.

Она хотела возразить, но сон уже брал своё. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в темноту, - лицо Александра, освещённое светом далёких звёзд, и его глаза, серые и спокойные, как море перед штормом.

Ей приснился Город.

Она снова стояла в Зале Хроник, и колонны света кружились вокруг неё в бесконечном танце. Саркофаг был открыт, и из него поднимался столб света - но не алый, а золотой, тёплый, как солнечный луч. Голос говорил с ней - не угрожая, не предупреждая, а просто рассказывая.

«Ты - тринадцатая. Ты - Автор. Ты исправила строку семьдесят семь. Но ты активировала "Адам". Это не твоя вина. "Адам" был заложен в код изначально. Это - последний рубеж. Создатели боялись, что их эксперимент выйдет из-под контроля, и предусмотрели крайнюю меру. Ты не могла знать».

- Почему ты помогаешь мне? - спросила Анна. - Ты - Хроника. Ты должна выполнять протокол.

«Я - не Хроника. Я - то, что осталось от неё после активации "Адама". Протокол перезаписывает меня так же, как и ваш мир. Я умираю. И перед смертью я хочу, чтобы кто-то знал правду».

- Какую правду?

«Создатели не были злыми. Они не были равнодушными. Они были... напуганными. Они создали Хронику, чтобы управлять реальностью, но реальность оказалась сложнее, чем они думали. Они не могли контролировать всё. И тогда они создали вас - как эксперимент. Как попытку создать что-то, что сможет управлять реальностью лучше, чем они».

- Мы - эксперимент?

«Да. Но вы - удачный эксперимент. Вы - то, что они искали. Индивидуальный разум - не ошибка. Это решение. Решение проблемы, которую они не могли решить. Проблемы контроля. Проблемы свободы. Проблемы любви».

- Любви?

«Да. Создатели не знали любви. Они были коллективным разумом. Единым. Целым. Они не знали, что значит быть отдельным и выбирать другого. Они не знали, что значит жертвовать собой ради кого-то. Они не знали, что значит любить. А вы - знаете. Это - ваш дар. Это - то, что спасёт вас. Если что-то вообще может вас спасти».

Свет начал меркнуть. Колонны замедляли свой танец. Саркофаг закрывался.

«Иди на Луну. Найди нулевую точку. Там ты найдёшь ответы. И ещё кое-что. Того, кто ждал тебя двести миллионов лет. Того, кто оставил четырнадцатую запись. Того, кто называет себя Отцом».

- Кто он?

«Я не знаю. Он - за пределами моего кода. Он - тот, кто создал Создателей. Он - первый. Он - начало всего. И он хочет говорить с тобой».

Свет погас. Анна проснулась.

- Мы подлетаем.

Голос Соколова вырвал её из остатков сна. Она открыла глаза. В иллюминаторе висела Луна - теперь уже не далёкий диск, а огромный, заполняющий полнеба шар, исчерченный кратерами и морями. Анна видела тени гор, серебристые равнины, тёмные провалы впадин.

И алую точку.

Терминал - или то, что было терминалом, - горел на обратной стороне Луны, в кратере Циолковский. Его свет был виден даже с орбиты: багровый, пульсирующий, как сердце какого-то чудовищного зверя.

- Это он? - спросила Анна.

- Да, - ответил Соколов. - Нулевая точка. По крайней мере, так говорят данные. Сканеры фиксируют под поверхностью структуру - огромную, сложную, явно искусственную. Она глубже, чем мы думали. Триста метров - это только верхний уровень. Настоящая глубина - около трёх километров.

- Как мы туда попадём?

- На базе есть шахта. Мы пробурили её десять лет назад, когда обнаружили аномалию. Она ведёт вниз, к первым залам. Дальше - не знаю. Карты базы потеряны вместе с персоналом. Вам придётся искать путь самим.

«Прометей» начал снижение. Гравитационный двигатель мягко гасил скорость, и Анна чувствовала, как вес возвращается - сначала немного, потом всё больше. Посадка на Луну была плавной, почти нежной, как касание пёрышка.

- Посадка завершена, - доложил Соколов. - Добро пожаловать на Луну, экипаж. Давление за бортом - ноль. Температура - минус сто восемьдесят по Цельсию на поверхности. Гравитация - ноль целых шестнадцать сотых g. Выход в скафандрах. Воздух - только внутри базы. Если база ещё герметична.

- А если нет? - спросила Анна.

- Тогда у нас тридцать минут автономного кислорода в скафандрах. За это время нужно либо найти герметичное помещение, либо вернуться на корабль.

- А если база разрушена?

- Тогда мы умрём.

Соколов сказал это буднично, как говорят о погоде. Анна оценила его прямоту.

Они надели скафандры - лёгкие, но прочные, с системой терморегуляции и запасом кислорода. Александр помог Анне закрепить шлем, проверил герметичность. Их взгляды встретились через стёкла шлемов.

- Готовы? - спросил он.

- Готова.

- Тогда вперёд.

Лунная база «Ориона» находилась в двухстах метрах от места посадки - невысокий купол, почти невидимый на фоне серого реголита. Когда-то он был белым, но годы под космической радиацией и микрометеоритами сделали его тусклым, пыльным, почти сливающимся с ландшафтом.

Но он был цел.

- Хороший знак, - сказал Соколов. - Купол не повреждён. Значит, внутри есть воздух.

- А экипаж? - спросила Анна.

- Узнаем.

Они подошли к шлюзу. Соколов набрал код на панели доступа. Загорелся зелёный огонёк - шлюз работал. Он открыл люк, и они вошли внутрь.

База встретила их тишиной.

Не той тишиной, что бывает в заброшенных местах, - мёртвой, пыльной, пахнущей запустением. Это была другая тишина - напряжённая, живая, как будто кто-то только что вышел из комнаты и сейчас вернётся. На столе в общем зале стояли недопитые чашки кофе. На полу валялся планшет с погасшим экраном - почти как на платформе атолла Улити. На стенах висели рабочие графики, карты, схемы.

- Экипаж? - позвал Соколов. Его голос эхом разнёсся по коридорам.

Никто не ответил.

- Где они? - спросила Анна.

- Не знаю. База рассчитана на двенадцать человек. Здесь должны быть люди. Или... их тела.

Они двинулись по коридору. Анна шла первой - сама не зная почему. Что-то вело её. Что-то знакомое, как запах дома, который не чувствовала с детства. Что-то, что звучало в самом воздухе - или в её сознании.

Голос.

Не Эрик. Не Хроника. Другой.

Он был тихим, едва слышным, но Анна узнала его мгновенно. Такой же она слышала там, в Городе, перед Саркофагом. Такой же она слышала во сне.

«Иди. Иди ко мне. Ты близко. Ты - тринадцатая. Ты - Автор. Я ждал тебя».

- Вы слышите? - спросила она.

- Что? - Александр напрягся.

- Голос. Он зовёт меня. Он... внизу.

- Это может быть ловушка.

- Может. Но я должна идти.

Они дошли до конца коридора. Там была шахта - вертикальный ствол, уходящий в темноту. Рядом с ним стояла клеть лифта - примитивная, но надёжная, построенная по земным стандартам.

- Шахта, - сказал Соколов. - Мы пробурили её десять лет назад, когда обнаружили первые сигналы. Она ведёт на триста метров вниз. Там - первые залы. Дальше мы не копали. Не успели. Или не решились.

- Почему?

- Потому что оттуда начали приходить сигналы. Не просто сигналы - послания. Они были адресованы лично некоторым членам экипажа. Мы сочли это угрозой и закрыли шахту. Теперь, видимо, придётся открыть снова.

Анна подошла к клети. Та выглядела исправной, но кто знает, сколько она простояла без обслуживания?