Анатолий Шигапов – Тридцать Три Дня (Пробуждение/Испытание/Наследие) (страница 15)

- Почему?

- Потому что завтра вы встретите тех, кто создал этот мир. И вам будет легче, если вы не будете путать их с богами.

Он вышел.

Анна осталась одна в лаборатории, глядя на экран, где пульсировала строка 77.

Ошибка.

Человечество.

Она.

Ночь перед стартом Александр провёл в оружейной.

Он проверял снаряжение: гидрокостюм с подогревом, дыхательную маску, аварийный маяк, нож, аптечку. Оружия он не брал - на глубине одиннадцать тысяч метров стрелять не в кого. Но он взял кое-что другое: маленький керамический цилиндр, который носил на груди с момента выписки из госпиталя после Сирии.

Внутри цилиндра был осколок.

Тогда, три года назад, когда пуля застыла в воздухе и Эхо говорило с ним, он заметил кое-что на песке. Маленький чёрный фрагмент, похожий на обсидиан. Когда он подобрал его - всё ещё находясь в том странном застывшем моменте, - осколок впился ему в ладонь и рассыпался, оставив крошечную частицу под кожей.

Эхо сказало тогда: «Это - семя. Я посеял его в тебе. Когда придёт время - оно прорастёт».

Три года Александр носил это семя в себе. Оно не болело, не беспокоило, не росло. Но сегодня - впервые - он почувствовал его.

Цилиндр на груди нагрелся.

Александр открыл его. Внутри лежал крошечный чёрный осколок - такой же, какой он нашёл в Сирии. И он светился.

Тем же голубоватым светом, что и образец со дна Марианской впадины.

Тем же светом, что и формулы на стенах «Гекаты».

Тем же светом, что и глаза Анны, когда она слушала Голос.

- Время пришло, - прошептал Александр.

Осколок мигнул - и погас.

Где-то в глубине Тихого океана Город открывал свои врата.

До старта оставалось шесть часов.

До коррекции - семьдесят шесть дней.

ГЛАВА 5. «ПОГРУЖЕНИЕ»

Стартовая площадка находилась на атолле Улити - крошечном клочке суши в западной части Тихого океана, в тысяче двухстах километрах от Марианской впадины. Атолл был необитаем - официально. Неофициально здесь располагалась одна из баз «Ориона»: взлётно-посадочная полоса, способная принимать транспортные самолёты, глубоководный порт и плавучая платформа, с которой осуществлялись погружения.

Анна стояла на краю платформы и смотрела на океан.

Рассвет только начинался - солнце ещё пряталось за горизонтом, но небо уже наливалось оранжевым и розовым. Вода была спокойной, почти стеклянной, и в ней отражались облака, создавая иллюзию, что платформа висит между двумя небесами.

Она не спала всю ночь. После разговора с Кейном она вернулась в лабораторию и проработала до четырёх утра, пытаясь расшифровать хотя бы малую часть сигнала. Ей удалось выделить три слоя.

Первый слой был математическим - чистая структура, уравнения, описывающие физические законы. Это был фундамент, скелет языка.

Второй слой был историческим - запись событий, дат, последовательностей. Анна не могла прочитать его полностью, но она видела фрагменты: рождение звёзд, формирование планет, появление жизни. Это была Хроника в прямом смысле слова - летопись всего сущего.

Третий слой был... личным. Послания, адресованные конкретным адресатам. Анна не знала, сколько их всего, но она видела два. Одно было адресовано ей. Второе - Александру.

Текст её послания состоял из одной строки: «Ты - тринадцатая. Ты можешь писать. Пиши».

Текст послания Александра был длиннее, и часть его Анна не смогла расшифровать. Но начало она прочитала: «Ты - семя. Ты прорастёшь. Когда придёт время, ты станешь ключом».

Она не рассказала об этом Александру. Пока не рассказала.

- Красиво.

Она обернулась. Александр стоял в нескольких шагах позади неё. Он был уже в гидрокостюме - чёрном, облегающем, с серебристыми вставками терморегуляции. На поясе висел пояс с инструментами. На груди - небольшой цилиндр на цепочке.

- Вы о рассвете? - спросила Анна.

- О нём. И об океане. Я не часто видел море. Всё больше пустыни.

- Сирия?

- Сирия. Афганистан. Ирак. Там нет океанов. Только песок.

- Песок тоже красив.

- Песок - это то, что остаётся, когда всё умирает.

Анна промолчала. Она не знала, что ответить человеку, который видел столько смертей.

- Пора, - сказал Александр. - Хидэо ждёт.

Она кивнула и пошла за ним к батискафу.

«Посейдон» выглядел не так, как Анна представляла.

Она ожидала увидеть нечто похожее на подводную лодку - вытянутый цилиндр с иллюминаторами и винтами. Но батискаф был другим. Он напоминал гигантскую каплю ртути, застывшую в невесомости: обтекаемый, гладкий, без единого выступа. Корпус переливался в лучах восходящего солнца, меняя цвет от тёмно-серого к серебристому.

Эрик стоял у открытого люка и проводил последнюю проверку систем.

- Доброе утро, - сказал он, не отрываясь от планшета. - Точнее, доброе. Погружение через двадцать минут. Я уже проверил всё трижды. Если что-то сломается - это будет не моя вина.

- А чья? - спросила Анна.

- Божья. Или тех, кто построил Город. С ними я ещё не знаком.

Он ухмыльнулся, но ухмылка вышла нервной. Анна заметила, что у него дрожат руки - не от страха, а от возбуждения. Эрик был из тех людей, которые оживают только перед лицом опасности.

Мари уже сидела внутри, в среднем отсеке, проверяя биологические сканеры. Её лицо было бледным, но сосредоточенным.

- Как вы? - спросила Анна.

- Держусь. - Мари помолчала. - Знаете, что самое странное? Я работала на «Гекате». Знала Элиаса Вана. Мы дружили. А теперь он... исчез. Растворился. И я лечу туда же, чтобы понять, что с ним случилось. Это безумие.

- Безумие - это когда нет выбора. А у нас он есть.

- Вы правда так думаете?

Анна не ответила.

Хидэо уже сидел в кресле пилота, проверяя навигационные системы. Его лицо было спокойным, как море перед штормом.

- Доктор Новак, - сказал он, не оборачиваясь. - Ваше место - в среднем отсеке, слева от лабораторной панели. Там лучший обзор. Майор Волков - справа от вас. Мари и Эрик - в кормовом. Все пристёгиваются. Погружение будет жёстким на первых двух тысячах метров - термоклин, плотностные скачки. Потом станет спокойнее.

Анна заняла своё место. Кресло было мягким, но надёжным - анатомической формы, с пятиточечными ремнями. Перед ней располагался иллюминатор - круглое окно из толстого кварцевого стекла, способного выдержать давление в тысячу атмосфер.

Александр сел справа. Их плечи почти соприкасались.

- Готовы? - спросил он тихо.

- Нет, - ответила она. - А вы?

- Я никогда не бываю готов. Но это неважно.