Анатолий Шигапов – Тайский Хаос Май Пен Рай (страница 17)

Алиса, уже выбравшаяся на берег, закричала:

- Артём, спасай дрон! Он дорогой!

- Я знаю, что он дорогой! Я за него платил!

Саша, выбравшись следом, уже стоял на песке и записывал в блокнот: «Чайки атакуют беспилотное воздушное судно. Правовой статус: чайки не являются субъектами права. Ответственность: не предусмотрена. Рекомендация: избегать контакта».

- Саша, отложи блокнот и помоги! - крикнула Алиса.

- Я помогаю! Я фиксирую инцидент!

- Ты фиксируешь инцидент, пока нас бомбят чайки?!

- Это не бомбят. Это атакуют. Терминология важна.

Артём наконец увёл дрон в сторону, и чайки, потеряв интерес, вернулись к своим делам. Дрон приземлился на песок, пропеллеры ещё вращались. Артём выдохнул.

- Дрон цел. Но психологически травмирован.

- Ты или дрон? - уточнила Анна.

- Оба.

Они собрались на песке. Алиса сидела на полотенце и рассматривала сломанный ноготь. Саша сидел рядом, мокрый, с блокнотом в руке (блокнот тоже промок, но записи были сделаны гелевой ручкой, так что уцелели). Артём проверял дрон. Анна просматривала отснятый материал.

- Это лучший кадр за всю экспедицию, - сказала Анна. - Алиса падает, Саша падает, чайки атакуют дрон. Это чистое золото. Это надо выкладывать.

- Что?! - Алиса вскинула голову. - Ты хочешь выложить это?!

- Да. Это смешно. Это живо. Это правда.

- Это позор! Я выгляжу как мокрая курица! У меня сломан ноготь! Саша сидит в воде, как утопленник! Чайки...

- Чайки добавили драматургии, - вставил Артём.

- Чайки добавили хаоса! Я не хочу, чтобы миллион человек увидели меня в таком виде!

- Алиса, - Анна отложила камеру, - в этом и есть суть нашего проекта. Помнишь, что говорил Сергей? «Фейк пахнет пластиком, правда - потом и землёй». Ты упала. Ты живая. Это правда. Подписчики увидят не идеальную картинку, а реального человека, который споткнулся о камень и выругался по-русски.

- Я не ругалась!

- Ты сказала «блин». Это мягкая форма. Но это было честно.

Алиса замолчала. Она смотрела на экран камеры, где замер кадр: она, лежащая в воде, с лицом, искажённым смесью боли, удивления и гнева. И Саша рядом - тоже в воде, с таким лицом, будто он только что проиграл дело в Верховном суде.

- Я похожа на мокрую кошку, - сказала она.

- Мокрая кошка - это мило, - сказал Артём.

- Мокрая кошка - это не «Афродита», - возразила Алиса.

- Афродита была богиней, - сказала Анна. - А ты - человек. Люди любят людей больше, чем богинь. Богиням не верят. А тебе поверят.

- Нет, - сказала Алиса. - Я не согласна.

- Что значит «не согласна»? - Анна нахмурилась. - Мы команда. Мы договаривались: снимаем правду.

- Правду - да. Но не мой позор крупным планом! Есть разница между «правдивым контентом» и «снимать, как я падаю и ломаю ноготь». Это унизительно.

- Это смешно.

- Тебе смешно! Ты за камерой! А я - в кадре!

Саша поднял руку:

- Я хочу внести юридическую ясность. Согласно устному соглашению, заключённому на форуме «ШУМ», мы договорились снимать «правду без прикрас». Падение Алисы является событием, соответствующим этому определению. Однако Алиса имеет право на защиту своего изображения. Статья 152.1 Гражданского кодекса РФ: «Обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина допускаются только с его согласия».

- Мы не в России, - заметил Артём.

- Это неважно. Принцип остаётся.

- То есть ты на стороне Алисы? - спросила Анна.

- Я ни на чьей стороне. Я освещаю правовую базу конфликта. Решение должны принять вы.

Анна и Алиса посмотрели друг на друга. Это был первый серьёзный конфликт с момента начала экспедиции. Не шуточный спор о подлокотниках, не препирательства из-за еды - а настоящее столкновение двух концепций. Анна хотела правды любой ценой - той самой, о которой говорил Сергей, ради которой они затеяли всё это шоу. Алиса хотела контроля над своим образом - того, чему её учили в МГИМО: «Ты - это то, что видят другие».

- Я понимаю тебя, - сказала наконец Анна. - Ты не хочешь выглядеть глупо.

- Я не хочу выглядеть жалко. Это разные вещи.

- Хорошо. А если мы подадим это не как позор, а как... момент уязвимости? Человеческий момент, который делает тебя ближе к зрителю?

- Как?

Артём, который всё это время молчал, открыл ноутбук:

- Я могу смонтировать это в слоу-мо. Под красивую музыку. Не как падение, а как... танец. Ну, или почти танец. С элементами импровизации.

- Танец с камнем? - скептически спросила Алиса.

- Танец с морем. Камень - партнёр. Неожиданный, но эффектный.

Алиса фыркнула. Но Анна заметила: уголки её губ дрогнули.

- Ладно, - сказала Алиса. - Давайте попробуем.

- Что попробуем? - не понял Саша.

- Артём смонтирует. В слоу-мо. Под музыку. Я посмотрю. Если мне понравится - оставляем. Если нет - удаляем.

- Это справедливо, - признала Анна. - Я согласна.

- Юридически - это компромисс, - заметил Саша. - Обе стороны частично недовольны. Признак качественного соглашения.

Артём уже открывал программу для монтажа. Он работал быстро - пальцы летали по клавиатуре. Через пятнадцать минут он сказал:

- Готово. Черновой вариант. Смотрите.

Он развернул ноутбук экраном к команде. На экране Алиса выходила из воды - замедленно, плавно. Каждое движение - как в балете. Волна откатывала. Нога скользила по камню - это выглядело не как падение, а как пируэт. Алиса взмахивала руками, её волосы летели по воздуху, лицо выражало удивление - но в слоу-мо это удивление выглядело почти философским. Саша, падающий рядом, превратился в танцора, исполняющего сложное па. Чайки над дроном - в эпичную битву. Музыка - что-то среднее между саундтреком к фильму «Интерстеллар» и тайской народной мелодией.

Алиса смотрела. Молчала. Потом сказала:

- Это... красиво.

- Это смешно и красиво одновременно, - поправила Анна. - Как наша жизнь.

- Я согласна оставить. Но добавьте титры: «Ни один ноготь не пострадал. Почти».

- Это будет в финальной версии, - пообещал Артём.

Саша, посмотрев монтаж, записал в блокнот: «Слоу-мо превращает юридически спорный инцидент в произведение искусства. Юридическая сила: нулевая. Эстетическая: высокая».

Пока Артём монтировал, а команда обсуждала отснятое, из песка у ног Саши выбрался краб. Маленький, песочного цвета, с одной клешнёй больше другой. Он выбрался, посидел, пошевелил глазами на стебельках и, кажется, оценил обстановку.

- Краб, - сказал Саша, отодвигая ногу. - Живой.

- Не пиши на него жалобу, - сказала Алиса.