Анатолий Шигапов – Светлый Майк или как дед баллотировался 4.0. (страница 4)

– Наш человек, – хмыкнул Громов. – Прям как у нас в девяностые.

– Ладно, – дед постучал кофеваркой по столу, привлекая внимание. – Давайте к делу. Нам нужна предвыборная программа. Что мы будем обещать избирателям?

– Пирожки! – выкрикнул Павлик, который, конечно же, не спал, а подглядывал из-за двери.

– Ребёнок дело говорит, – кивнула бабушка. – Пирожки – это символ домашнего уюта, заботы и сытости. Надо обещать, что у каждого будет пирожок. Ежедневно. Бесплатно.

– Бабушка, это же чистый популизм, – возразил я, чувствуя себя голосом разума.

– А Грог что обещал? – парировала она. – Золотые горы? Бесплатные звездолёты? Вечный мир? Вот именно. А мы обещаем пирожки. Честно и открыто. И, главное, выполнить легко. Напекла – и готово.

– Технически, – задумался Полозов, делая расчёты в блокноте, – если каждому жителю Мафусаила по пирожку… это пять миллиардов пирожков. Это примерно… – он защёлкал пальцами, – сто тысяч тонн муки, пятьдесят тысяч тонн мяса, двадцать тысяч тонн лука…

– Ну и что? – бабушка даже не моргнула. – Зато какие выборы будут! Весь Мафусаил в пирожках! Это же объединит нацию!

– Зина, давай пока без цифр, – остановил её дед. – Программа должна быть серьёзной. Борьба с коррупцией, честные суды, свобода слова, защита от радиации…

– Скучно, – перебила бабушка. – Никто за это не проголосует. Людям нужно что-то тёплое, душевное. Чтобы верилось. Чтобы они чувствовали, что о них заботятся.

– А если так, – вмешался Ксирг, и его глаза загорелись, – у нас на Мафусаиле есть одна серьёзная проблема. Местный алкоголь – ужасный. Сплошная химия, синтетика, от которой болит голова и выпадают волосы. Если бы ваш самогон…

Дед задумался, поглаживая бороду.

– Самогон, говоришь… – он почесал затылок. – А что, идея. Самогонный аппарат каждому избирателю!

– Игнат! – возмутилась бабушка. – Ты что, спаивать целую планету собрался?

– Я – заботиться о народе! – парировал дед. – Качественный алкоголь – залог здорового пищеварения и хорошего настроения. Особенно в условиях постоянной радиации.

– А если они напьются и не пойдут на выборы?

– Значит, мы их протрезвим, – нашёлся дед. – Кофеварка справится. У неё есть режим детоксикации.

Я слушал этот бред и понимал: мы окончательно сошли с ума. Но отступать было поздно. Ксирг смотрел на нас с таким обожанием, будто мы были богами, спустившимися с небес.

– Давайте составим список обещаний, – предложил Полозов, доставая чистый блокнот и открывая новую страницу. – Пункт первый: борьба с коррупцией.

– Конкретно? – уточнил Громов.

– Посадить всех, кто ворует, – сказала бабушка. – Имущество конфисковать, деньги раздать народу. А самих ворюг – на астероиды, радиацию ловить.

– А если воруют все? – спросил я.

– Значит, сажать будем по очереди, – не растерялась бабушка. – Начнём с самых жирных. У нас в ЖЭКе так делали – сначала председателя, потом его заместителя, потом бухгалтера. Главное – систему наладить.

– Пункт второй, – записал Полозов. – Экономические реформы.

– Самогон и пирожки, – сказал дед. – Экспорт по всей галактике. Мы станем богаче всех. А на вырученные деньги построим новые убежища от радиации.

– А если они не захотят наш самогон?

– Захотят, – уверенно сказал дед. – Я в него душу вкладываю. И секретный ингредиент.

– Пункт третий, – продолжил Полозов. – Внешняя политика.

– Дружба со всеми, – предложил я. – Никаких войн, никаких конфликтов. Только торговля и культурный обмен. И никаких баз на чужих планетах.

– И никаких баз на чужих планетах, – добавил Громов. – Своих проблем хватает.

– Пункт четвёртый, – Полозов строчил как пулемёт. – Социальная сфера.

– Бесплатная медицина, – сказала Аня. – И образование. И защита от радиации для всех.

– И пирожки в школах, – добавил Павлик, высовываясь из-за двери.

– И пирожки, – согласилась бабушка. – Дети должны питаться правильно. Особенно в условиях пульсарного излучения.

– Пункт пятый, – Полозов уже заполнил три страницы. – Экология.

– А что с ней? – удивился дед.

– У нас на Мафусаиле заводы всё отравляют, – вздохнул Ксирг. – Пульсар и так добавляет радиации, а тут ещё и промышленные выбросы. Воздух уже не тот, вода тоже.

– Значит, закроем заводы, – решительно сказала бабушка.

– А работать где люди будут?

– На пирожках, – нашлась она. – Пищевая промышленность – тоже промышленность. А пирожки радиации не боятся.

Ксирг смотрел на нас с ужасом и восхищением одновременно.

– Вы… вы правда думаете, что это сработает? – спросил он с надеждой.

– Понятия не имеем, – честно ответил я. – Но будет весело. А это главное в любом деле.

– Это главное, – кивнул Громов. – Когда весело, даже провал не так обиден. А когда победа – вдвойне приятнее.

К утру программа была готова. Пятьдесят семь пунктов, от «Каждому по пирожку» до «Самогон – наше всё, а пульсар – наше небо». Полозов обещал за ночь переписать это юридическим языком, но бабушка категорически запретила.

– Народ должен понимать, – сказала она. – Юридический язык – это для судов. А для выборов нужно просто и понятно. Чтобы даже ребёнок понял, за кого голосовать.

Мы разошлись спать уже на рассвете. Ксирга устроили в гостевой комнате, предварительно накормив ещё одной порцией борща, напоив чаем с мятой и выдав тёплое одеяло – на Мафусаиле, как выяснилось, холодно.

– Я даже не мечтал, – бормотал он, засыпая. – Такие люди… такая еда… такое гостеприимство… Я должен был найти вас раньше.

– Спи давай, – прикрикнула на него бабушка. – Завтра тяжёлый день. Будем учиться быть политиками. И готовиться к превращению.

– К какому превращению? – сонно спросил Ксирг.

– Увидишь, – загадочно ответила бабушка. – Дед у нас не только кофеварку может модернизировать.

Я лёг рядом с Аней и долго смотрел в потолок, где танцевали тени от уличного фонаря.

– О чём думаешь? – спросила она.

– О том, что мой дед скоро станет президентом планеты, которой двенадцать миллиардов лет, – ответил я. – А я даже не знаю, как поздравить его с победой. И что дарить президенту?

– Пирожками, – улыбнулась Аня. – Пирожками всех победим. Это наш главный козырь.

– А если не сработает?

– Значит, будем думать дальше. У нас есть самогон.

Я поцеловал её и закрыл глаза. Снился мне Мафусаил. Синие люди с хвостами, которые ели пирожки, пили самогон и голосовали за деда. А дед стоял на трибуне, окружённый радиационным сиянием пульсара, с кофеваркой в руках и кричал: «Пирожки – в каждый дом, самогон – в каждый организм!» Что-то мне подсказывало, что с такими лозунгами мы далеко пойдём. Очень далеко. В другую галактику.

Глава 4. Преображение, или Как дед стал гуманоидом за один вечер

«Говорят, что в пятьдесят лет жизнь только начинается. А в восемьдесят она начинается заново, особенно если тебе предстоит стать синим гуманоидом с хвостом». – Игнат Светлов после процедуры трансформации

Утро началось с того, что дед проснулся и попытался улизнуть. Я застал его на пороге с рюкзаком, набитым кофеваркой, инструментами и запасными носками.

– Дед, ты куда? – спросил я, преграждая ему путь.

– Внучек, – заговорщически прошептал он, оглядываясь, – я тут подумал… Президентство – это же сплошная нервотрёпка. Заседания, переговоры, приёмы. А у меня давление. И кофеварка требует настройки. Может, я того… в бега?

– Дед, – я вздохнул, – ты вчера людям обещал. Ксирг три месяца добирался. Ты хочешь, чтобы я ему сказал: «Извини, старик передумал, давай как-нибудь в следующий раз, через тысячу лет»?

Дед почесал затылок кофеваркой и тяжело вздохнул.